Этнографического бюро князя Тенишева Многочисленные описания такого рода см., напр., в Бернштам 2007., станет очевидно, что советский слесарь с точки зрения своей религиозности не очень сильно отличался от предков, разве что в силу внешних обстоятельств боялся пригласить в дом священника. Как и дореволюционного крестьянина, его можно было бы скорее уличить в необразованности, чем в отсутствии веры. Понятно, что в советский период возможностей для религиозного просвещения у советского гражданина было еще меньше, чем у крестьянина XIX в. Проявить теологические познания он, конечно, не мог, а демонстрировать большое религиозное рвение перед советским исследователем-атеистом считал неуместным. Как следствие, слесарь формально выпал из категории верующих и оказался записан в категорию «колеблющихся». Это устраивало и его (лучше считаться «колеблющимся», чем «религиозным фанатиком»), и советские инстанции («колебания» трудящегося - первый результат проводимой атеистической работы).
Религиозные «колебания» граждан советские исследователи стремились зафиксировать и во время бесед с людьми, непосредственно выходивших из православных храмов. Например, в 1966 и 1968 гг. сотрудники Воронежского опорного пункта Института научного атеизма по поручению местного обкома провели опросы граждан, посещавших церкви перед Пасхой для освящения куличей. Была поставлена задача выяснить, насколько религиозны люди, приходившие в церковь на праздник. Один из заданных вопросов касался веры в Иисуса Христа. В 1966 г. 16,5% опрошенных заявили, что «допускают» существование Христа, а 19,1% - «сомневаются». В 1968 г. доли таких граждан составили соответственно 12,2% и 25,2% ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 6. Д. 154. Л. 68.. Учитывая, что существенная разница между «допущением» и «сомнением» далеко не очевидна, оказалось логично объединить обе группы граждан в категорию «колеблющихся». Получилось, что в первом случае таковых было 35,6%, во втором - 37,4% Этот результат опять же дал возможность указать на снижение уровня религиозности в обществе, поскольку даже не все посетители пасхальных богослужений были признаны верующими.
Исследования, направленные на выявление «колеблющихся» среди посетителей православных богослужений, довольно часто проводились в конце 1960-х гг. Например, в том же 1968 г. в том же областном центре (Воронеже) сотрудники кафедры истории и теории атеизма ВГУ в ходе социологического исследования попытались определить долю убежденных верующих среди лиц, посещавших местные храмы. По результатам опросов все посетители воронежских церквей были разделены на восемь групп. В первые три вошли твердо верующие, отличающиеся друг от друга глубиной познаний в области церковной догматики. Следующие пять групп составили «колеблющиеся»: «те, которые в какой-то мере знают религиозную мифологию и допускают существование бога / Христа и справляют обряды по религиозным мотивам» (4,1% от всех посетителей церквей), «те, кто допускает существование бога, справляет обряды по религиозным мотивам, неплохо знает религиозную мифологию» (8,2%), «сомневающиеся в существовании бога-человека, хотя и знающие религиозную мифологию, соблюдающие обряды по религиозно традиционным мотивам» (2,9%), «сомневающиеся в существовании Иисуса Христа, плохо знающие религиозную мифологию, но справляющие религиозные обряды по традиции» (20,3%), «сомневающиеся в существовании Иисуса Христа, не знающие религиозной мифологии и справляющие обряды по традиционно-бытовым мотивам» (2,8%) Там же, 73.. В общем итоге на долю «колеблющихся» пришлось 38,3%.
Такого рода результаты воспринимались советскими идеологами и «профессиональными» атеистами с энтузиазмом. Например, в 1973 г.
В.Д. Кобецкий писал: «надо отметить то положительное обстоятельство, что процент колеблющихся по всем возрастным группам верующих с течением времени значительно возрос. Это, наряду с уже отмеченным снижением уровня религиозности, свидетельствует о том, что интенсивность религиозности падает» Кобецкий 1973, 129..
В отношении «колеблющихся» людей, почти не участвовавших в приходской жизни, однако и не отвергавших идею Бога, а также считавших полезным участвовать в важнейших христианских обрядах, советские функционеры порой использовали термин «арелигиозные граждане». Используя для описания их мировоззренческой позиции фразу «то ли верят, то ли не верят», наблюдатели отмечали синкретизм сознания таких граждан, говоря, например, что им нравится отмечать как 1 мая, так и Пасху, как Новый год, так и Рождество. Сформированная советская идентичность и сохранявшиеся элементы идентичности православной определяли их готовность к параллельному участию в советских гражданских и православных ритуалах. «Они не прочь торжественно зарегистрировать своего ребенка, чтобы получить подарки от коллектива и после этого по совету верующих родственников понести ребенка в церковь», - читаем в аналитической справке Совета по делам религий ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 6. Д. 154. Л. 80.. «Арелигиозность», как и «индифферентность» (термины часто рассматривались как взаимозаменяемые) граждан в том или ином населенном пункте рассматривалась как достижение в тех случаях, если ранее там же фиксировался высокий уровень религиозности. Впрочем, исследователи признавали неустойчивость идейных позиций «арелигиозных» и возможность их воцерковления в пожилом возрасте: «с наступлением преклонного возраста, выходом на пенсию и разрывом привычных профессиональных связей… человек иногда обращается к религии…. Раньше такой человек мог… не ходить в церковь, и при социологических опросах даже отнести себя к неверующим» Ануфриев Л., Кобецкий В., 1974. С. 40-41..
История СССР показала, что опасения советских авторов - атеистов были не напрасны: множество «колеблющихся» граждан («колеблющихся верующих», «индифферентных», «арелигиозных») в конце 1980-х гг. действительно пришли к воцерковлению, резко увеличив формальную численность верующих в стране. Однако, на такой шаг их подвиг не возраст, а общественно-политические перемены и кризис советской идентичности.
Итак, формально неопределившиеся по отношению к религии граждане составляли весьма значительную часть населения позднего СССР. Социологические опросы, проводившиеся в 1960-е - 1970-е гг. в традиционно-православных регионах, обычно показывали, что к группам «колеблющихся верующих», «индифферентных» или «арелигиозных» относится от 30 до 50% населения. Большое количество «колеблющихся» определялось, прежде всего, распространенным в СССР конфликтом идентичностей (традиционно-конфессиональной и советской). Имея сразу несколько мировоззренческих пластов (сформировавшихся под влиянием семьи, традиционного уклада жизни, школы, советских организаций, СМИ и т.д.), такие люди либо по-разному выражали свое отношение к религии в зависимости от внешних обстоятельств, либо предпочитали его не выражать вообще. В то же время в формальном расширении (на уровне декларируемых социологических данных) этой категории оказались заинтересованы и советские идеологи, стремившиеся продемонстрировать успехи антирелигиозной работы и переход верующих в разряд сомневающихся. В силу такой установки конфессионально ориентированные граждане, слабо знакомые с церковной догматикой или редко посещавшие богослужения, выпадали из категории «веруюшцх» и оказывались в категориях «колеблющихся» или «индифферентных». В результате формировалась идеологически приемлемая социологическая картина, которая, однако, не вполне отражала реалии духовной жизни населения СССР.
Библиография
религия социологический гражданин общество
1. Ануфриев Л., Кобецкий В., 1974. Религиозность и атеизм (Социологические очерки). Одесса: Маяк. 152 с.
2. Бернштам Т.А. 2007. Приходская жизнь русской деревни. Очерки по истории церковной этнографии. СПб.: издательство Санкт-Петербургского унта. 311 с.
3. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Фонд 6991 - Совет по делам религий при Совете Министров СССР.
4. Данилов Д.Г., Кобецкий В.Д., 1976. Общественное мнение и научно атеистическая пропаганда. Ленинград: Знание. 38 с.
5. Климова С.М., Молостова Е.С. 2013. Научный атеизм в поисках методологии изучения религиозности советского человека (60-е - 80-е гг. XX века). Научные ведомости БелГУ. Серия: Философия. Социология. Право. 8 (151): 86-96.
6. Кобецкий В.Д. 1973. Исследование динамики религиозности населения в СССР. Атеизм. Религия. Современность. Вып. 1. Ленинград: Наука: 116-130.
7. Кобецкий В.Д. 1978. Социологическое изучение религии и атеизма. Ленинград: ЛГУ. 118 с.
8. Лебедев А.А. Секуляризация населения социалистического города. К обществу, свободному от религии: процесс секуляризации в условиях социалистического общества. М.: Мысль. С. 140-148.
9. Одинцов М.И. 2002. Русская православная церковь в XX веке: история, взаимоотношения с государством и обществом. М.: ЦИНО. 310 с.
10. Поспеловский Д.В. 1995. Русская Православная церковь в XX веке. М.: Республика. 511 с.
11. Серебряков Ю.Г. 1972. Религиозность сельского населения и задачи атеистической пропаганды. Чебоксары: ЧКИ. 39 с.
12. Смолкин В. 2021. Свято место пусто не бывает: история советского атеизма. М.: Новое литературное обозрение. 552 с.
13. Сухов А.Д. 1973. Религия как общественный феномен. М.: Мысль. 144 с.
14. Тепляков М.К., 1967. Победа атеизма в различных социальных слоях советского общества (по материалам конкретных исследований в Воронежской области) Вопросы научного атеизма. Вып. 4. М.: Мысль. С. 132-139.
15. Фирсов Б.М., 2008. Разномыслие в СССР, 1940-1960-е годы: История, теория, практики. СПб.: Европейский Дом. 544 с.
16. Шкаровский М.В. 2010. Русская Православная Церковь в XX веке. М: Вече. 478
References
1. Anufriev L., Kobeckij V., 1974. Religioznost i ateizm (Sociologicheskie ocherki) [Religiosity and Atheism (Sociological Essays)]. Odessa: Mayak. 152 p. (In Russian)
2. Bernshtam T.A. 2007. Prihodskaya zhdzn' russkoj derevni. Ocherki po istorii cerkovnoj etnografii [Parish life of the Russian village. Essays on the history of Church ethnography]. SPb.: izdatel'stvo Sankt-Peterburgskogo un-ta. 311p. (In Russian)
3. Gosudarstvennyj arhiv Rossijskoj Federacii (GARF) [State Archive of the Russian Federation]. F. 6991 - Sovet po delam religij pri Sovete Ministrov SSSR [Council for Religious Affairs under the Council of Ministers of the USSR] (In Russian)
4. Danilov D.G., Kobeckij V.D., 1976. Obshchestvennoe mnenie i nauchno- ateisticheskaya propaganda [Public opinion and scientific atheistic propaganda]. Leningrad: Znanie. 38 p. (In Russian)
5. Klimova S.M., Molostova E.S. 2013. Nauchnyj ateizm v poiskah metodologii izucheniya religioznosti sovetskogo cheloveka (60-e - 80-e gg. XX veka) [Scientific Atheism in search of a Methodology for studying the Religiosity of the Soviet Man (60s - 80s of the XX century)] Nauchnye vedomosti BelGU. Seriya: Filosofiya. Sociologiya. Pravo. 8 (151): 86-96 (In Russian) Kobeckij V.D. 1973. Issledovanie dinamiki religioznosti naseleniya v SSSR [Study of the dynamics of religiosity of the population in the USSR]. Ateizm. Religiya Sovremennost'. Vyp. 1. Leningrad: Nauka: 116-130 (In Russian)
6. Kobeckij V.D. 1978. Sociologicheskoe izuchenie religii i ateizma [The sociological study of religion and atheism]. Leningrad: LGU. 118 p. (In Russian)
7. Lebedev A.A. Sekulyarizaciya naseleniya socialisticheskogo goroda [Secularization of the population of a socialist city]. In: K obshchestvu, svobodnomu ot religii: process sekulyarizacii v usloviyah socialisticheskogo obshchestva [Towards a Society Free of Religion: The Process of Secularization in a Socialist Society]. M.: Mysl': 140-148 (In Russian)
8. Odincov M.I. 2002. Russkaya pravoslavnaya cerkov' v XX veke: istoriya, vzaimootnosheniya s gosudarstvom i obshchestvom [The Russian Orthodox Church in the XX Century: History, relations with the state and society]. M.: CINO. 310 p. (In Russian)
9. Pospelovskij D.V. 1995. Russkaya Pravoslavnaya cerkov' v XX veke. [The Russian Orthodox Church in the XX century]. M.: Respublika. 511 p. (In Russian) Serebryakov Y.G. 1972. Religioznost' sel'skogo naseleniya i zadach ateisticheskoj propagandy [The religiosity of the rural population and the tasks of atheistic propaganda]. Cheboksary: CHKI. 39 p. (In Russian)
10. Smolkin V. 2021. Svyato mesto pusto ne byvaet: istoriya sovetskogo ateizma [Sacred space is never empty. A history of Soviet atheism]. M.: Novoe literaturnoe obozrenie. 552 p. (In Russian)
11. Suhov A.D. 1973. Religiya kak obshchestvennyj fenomen [Religion as a social phenomenon]. M.: Mysl'. 144 p. (In Russian)
12. Teplyakov M.K., 1967. Pobeda ateizma v razlichnyh social'nyh sloyah sovetskogo obshchestva (po materialam konkretnyh issledovanij v Voronezhskoj oblasti) [The victory of atheism in various social strata of Soviet society (based on the materials of specific studies in the Voronezh Region)]. In: Voprosy nauchnogo ateizma [Questions of scientific atheism]. Vyp. 4. M.: Mysl': 132-139 (In Russian)
13. Firsov B.M. 2008. Raznomyslie v SSSR, 1940-1960-e gody: Istoriya, teoriya, praktiki [Dissent in the USSR, 1940s-1960s: History, Theory, Practice]. SPb.: Evropejskij Dom. 544 p. (In Russian)
14. Shkarovskij M.V., 2010. Russkaya Pravoslavnaya Cerkov' v XX veke [The Russian Orthodox Church in the XX century]. M: Veche. 478 p. (InRussian)