Стать по теме:
Террор и терроризм: проблема понятийного аппарата
А.В. Шободоева, Байкальский государственный университет, г. Иркутск
Аннотация
Интерпретация правового феномена вряд ли возможна вне четкого понятийного аппарата. Российская историко-правовая, политологическая литература представляет серьезнейший объем материалов, посвященных одной из самых актуальных сегодня и одновременно сложных для изучения тем - проблеме террора и терроризма. Количество не всегда определяет качество, и мы встречаем разнообразнейшие подходы к объяснению указанных категорий. Одним из наиболее спорных вопросов является выяснение соотношения категорий «террор» и «терроризм», где ведущей тенденцией стала свободная взаимозаменяемость слов, что объясняется рядом причин объективного и субъективного характера, представленных в данной статье. Автор полагает, что, исходя из позиций исторической беспристрастности и потребностей разработки нормативно-правовой базы, крайне актуально некое методологическое единство, и мотивирует данное положение рядом факторов. Рассматривается состояние понятийного аппарата предлагаемой темы; подчеркивается, что автор не считает синонимами слова «термин», «понятие», «категория»; выделяются основные направления исследования темы «террор» и «терроризм», демонстрируются их наиболее распространенные соотношения. Автор однозначно «разводит» понятия «террор» и «терроризм», оценивая их не с современной уголовно-правовой, а с историко-правовой, политологической точки зрения, предлагает собственное определение, подчеркивая при этом значимость именно исторического подхода в решении данного вопроса.
Ключевые слова: террор, терроризм, термин, понятие, категория, исторический подход.
Одной из важнейших методологических основ научного исследования является разработанность категориального аппарата. Существительные «террор» и «терроризм» стали фактически нормой современной речи. Издано огромное число разноплановых научных работ, в том числе и региональных, изучающих причины возникновения, природу, цели, формы проявления терроризма, механизм борьбы с его проявлениями [6-10].
Эти факты, казалось бы, являются иллюстрацией наличия прекрасно простроенной, полноценной системы знаний о терроризме. А в реальности?
Обычным делом стала «игра словами», взаимозаменяемость терминов, «вольное», без попыток объяснения сущности, использование ключевых понятий.
Многовариативность исходной точки объясняется тем, что учеными рассматривались порой абсолютно разные явления. В текстах употреблялись и употребляются слова «террор», «терроризм», «террористический акт», «политический терроризм» (террор), «революционный терроризм» (террор)... И даже если в работах различных авторов встречалось собственно понятие «террор» (или «терроризм»), это еще не означало, что воспринималось оно ими идентично.
Почему? Ответы на поверхности.
Во-первых, и террор, и терроризм - это реалии неоднолинейного, крайне непростого, разноуровневого характера. И уже сама неодномерность сущности феномена террора (или терроризма) предопределяет сложность его формального закрепления.
Во-вторых, и террор, и терроризм - сфера научных интересов представителей различных отраслей знаний от правоведов до философов. Вполне понятно, что свои изыскания они проводят (и проводили) с позиций предмета конкретной науки, а у историков, философов, политологов и юристов, например, он, естественно, не совпадает. Соответственно, в научном поле множество прочтений терминов «террор», «терроризм».
В-третьих, наблюдается невероятная политизация, особенно в современный период, суждений о сущности и последствиях террористических проявлений. И здесь особо распространена практика двойных стандартов, приводящая, например, к героизации деятельности террористов, представляемых борцами за национальное достоинство и независимость. Когда научная важность изучения какого-либо феномена подменяется ученым политической конъюнктурой, объективная характеристика предмета исследования невозможна.
В-четвертых, на наш взгляд, создание универсального определения террора и терроризма нереально. Оно, особенно в такой своеобразной стране, как наша, будет «завязано» на специфике исторического периода: ведущей политической силе, идеологических установках, ситуации на международной арене, состоянии общественного сознания. Полагаем, что удачно «примерить» современную дефиницию терроризма (закреплена в п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму») к ситуации, например, второй половины XIX в. или действиям антибольшевистских групп первых лет после Октября вряд ли удастся.
Ко всему прочему, уникальная приспосабливаемое^ деструктивных элементов к быстро меняющейся картине мира справедливо требует регулярной корректировки базовых характеристик терроризма.
Это причины и объективного, и субъективного порядка. С ними нельзя не считаться. Но, исходя из позиций исторической беспристрастности и из потребностей разработки нормативно-правовой базы, крайне актуально методологическое единство, обусловливаемое рядом факторов.
Как мы уже отмечали, в литературе зачастую отождествляются абсолютно различные по содержанию понятия. Подобный подход становится частой практикой, чем-то общепринятым, вполне приемлемым. Но то, что возможно в публицистических, политических высказываниях, с позиций методологии недопустимо. И, как верно указывали В. А. Глушков, В. П. Емельянов, свободное обращение с терминами «террор», «терроризм», «террористический акт» порождает иногда «неразрешимые противоречия на уровне тупиковой ситуации» [2].
Следовательно, доскональная проработка категориально-понятийного аппарата может способствовать совершенствованию как теоретической стороны вопроса, так и правоприменительной деятельности. Пробелы в согласованности отдельных категорий угрожают сделать процесс противодействия терроризму малоэффективным и противоречивым.
В научных изысканиях точность формулировки - это не просто лексическая норма. Это прямая вероятность, что замысел автора успешно воспримется всеми, кто будет знакомиться с его работами. Соответственно, считаем необходимым пояснить, какое понятие террора и терроризма используется нами, что в свою очередь требует хотя бы краткого обзора состояния категориального аппарата рассматриваемой сферы.
Советская эпоха не предъявляла политических требований на всестороннее изучение проблематики террора и терроризма, поэтому отсутствовали стимулы к созданию ее научно-теоретических основ, в том числе и методологических.
Активный научный интерес возник не так давно, около 30 лет назад, и со временем он только усиливается.
И эволюция знаний о терроре и терроризме во многом обусловливалась собственно процессом изучения в первую очередь базовых понятий, система которых и составляла категориальный (встречаются определения «терминологический» или «понятийный») аппарат исследования.
Уточним, что, во-первых, мы стараемся не ставить знак равенства между словами «термин», «понятие», «категория».
Слово «термин» используется как языковое выражение, как принятое всеми название определенного феномена (террор, терроризм). «Понятие» - синоним «сути», «наполнение» термина конкретным содержанием, отображающим какие-либо признаки феномена (террора, терроризма). «Категория» - наиболее «глубокое» понятие, являющееся высшей точкой анализа, обобщения.
Во-вторых, «террор» и «терроризм» как термины находятся «вне времени и пространства», следовательно, они тожественны при употреблении различными людьми. «Террор» и «терроризм» как понятия и категории, наоборот, очень сильно зависят от субъективного фактора - политической и научной ориентации, социального происхождения автора и т.п.
В-третьих, признаем, что «понятие» - величина нестабильная, зависящая от исторического периода (здесь как разновременность появления понятия, где разнятся его определения, например, во второй половине XIX в. и в 30-е гг. XX в., так и собственно формулировка понятия в настоящее время, но для определенного периода истории). А если происходит корректировка понятия, меняется сущность категории.
Анализ основных направлений исследования понятийного аппарата, полагаем, необходимо начать со следующей детали. Физические, политические, психологические, нравственные, материальные и иные последствия террора и терроризма оказывают одинаковое разрушительное воздействие на все стороны жизни человека и общества. Отсюда во многом, на наш взгляд, и обычная, бытовая синонимичность терминов, и научная или даже официально употребляемая их взаимозаменяемость.
Но сомнение вызывает комментарий С. У. Дикаева, который, объясняя слово «террор», абсолютно справедливо уточняет, что оно имеет латинские корни и переводится как «страх», «ужас», но далее переходит к терроризму и подчеркивает, что «любой акт насилия» предназначается для устрашения, запугивания, введение в состояние ужаса. Соответственно, акты насилия возможно воспринимать как терроризм «лишь постольку, поскольку они преследуют» выше обозначенную цель. Таким образом, писал С. У. Дикаев, понятия «террор» и «терроризм» представляются одинаковыми по значению, идентичными [5].
Демонстрация множественных, накопленных за последние 30 лет в отечественной литературе определений не является нашей прямой задачей. Предлагается обратить внимание лишь на тенденции, характерные для рассматриваемой научной сферы.
Первая «связка». И террор, и терроризм - политика. В первом случае - устрашения, уничтожения политических конкурентов насильственным путем, во втором - регулярного использования террора. Общее - иностранная этимология, один корень и смысловое значение [14].
Вторая «связка». Террор - запугивание противника посредством физической расправы, вплоть до убийства. Терроризм - «политика и практика террора».
Третья «связка». Террор - метод деятельности какого бы то ни было субъекта, от физического лица до государства, с применением насилия, угрозы, нагнетания страха. Терроризм - это преступление [11].
Четвертая «связка». Террор - это лишь некая разновидность терроризма [16].
Пятая «связка». Террор - это однозначно криминальный акт, акт насилия, совершаемый ради установления атмосферы страха, влияющей как на отдельного человека, так и на группу лиц. Террор перерастает в терроризм, когда преступная группа прибегает к использованию системного террора, но с политической мотивацией [12].
Шестая «связка». «Террор - это политика, терроризм - это уголовно наказуемые общественно опасные деяния» [2].
Седьмая «связка». Террор - это воплощение терроризма, характеризуемое продолжительностью периода, размахом территории, охватом значительного числа людей [1, с. 7; 16].
Восьмая «связка». Террор - выражение наиболее отвратительной природной черты человека - склонности к уничтожению подобных себе. Терроризм - орудие сопротивления террору, основывающееся на мечте о торжестве высшей справедливости и являющееся противовесом бедствий, вызванных террором [5].
Мы привели наиболее распространенные соотношения террора и терроризма. Но даже на этих немногочисленных примерах хорошо просматривается «разнополюсность» оценочных тенденций:
для одних террор первичен относительно терроризма, для других, наоборот;
одни указывают на одноактность террора, другие - терроризма;
для одних террор - это криминальный акт, для других терроризм - это уголовное преступление.
Мы однозначно разделяем понятия «террор» и «терроризм». Оцениваем их не с современной уголовно-правовой, а с историко-правовой, политологической точки зрения, потому что в нашем случае данный подход: крайне актуален именно в настоящее время.
К сожалению, у нас существовала и существует устойчивая традиция отрицания, а порой и преднамеренной дискредитации имеющегося разностороннего опыта прошлого. В советскую эпоху поруганию подвергалась имперская система противодействия терроризму уже только потому, что она была чужда пролетарскому мировосприятию и априори ничего полезного новой социалистической России дать не могла. Многие ученые постсоветского времени, характеризуемого «истерией» разоблачения и поругания коммунистического тоталитаризма, аморальными считали и сам термин «государственная безопасность», и деятельность тех структур, которые эту безопасность обеспечивали. В результате формировался крайне политизированный подход, отвечающий интересам определенных сил, а не потребностям обычных российских граждан. Но плодотворная правотворческая и правоприменительная деятельность по борьбе с терроризмом требует объективного знания правовой природы этого явления. К тому же в научный оборот постоянно вводятся новые источники, либо содержащие ранее неизвестные факты, либо дающие возможность по-новому взглянуть на события, казалось бы, уже окончательно получившие свою оценку, что также, с позиций исторической беспристрастности, требует корректировки знаний;