Теории корпоративной социальной ответственности и доверительного капитализма в контексте католического социального учения
Различаются, так называемые, «инструментальные» или описательные и нормативные теории корпоративной социальной ответственности (КСО). Инструментальные теории пытаются объяснить КСО с разных точек зрения с использованием эмпирических данных. Таким образом, они помогают выявить, например, каким образом компании осуществляют свою политику в области КСО, как КСО связана с хозяйственной деятельностью или что лежит в основе мотивации социально ответственных управленческих решений и так далее. Нормативные теории КСО, превалировавшие вплоть до середины 1970-х гг. [1, с. 76], обосновывают содержание КСО и причины того, почему фирмы должны брать на себя и реализовывать определенные обязательства по отношению к обществу. Разумеется, не все предлагаемые теории одинаково приемлемы. В то время как инструментальная теория принимается после значительного числа эмпирических проверок, нормативная теория принимается как следствие ее рациональности и внутренней согласованности.
При рассмотрении нормативных теорий КСО главная трудность состоит в том, чтобы оценить и согласовать большое разнообразие подходов к КСО. Если основной задачей, стоявшей перед научным сообществом во второй половине XX в., являлась концептуализация обозначенной проблематики, то в настоящее время более актуальной становится систематизация достигнутого многообразия [1, с. 74].
Несмотря на разнообразие и сложность подходов, связанных с КСО, есть ряд предложений, которые легли в основу наиболее популярных нормативных теорий корпоративной социальной ответственности. Среди них выделяются следующие:
а) теория корпоративной социальной эффективности;
б) теория доверительного капитализма [2, с. 108];
в) теория стейкхолдеров;
г) теория корпоративного гражданства.
Эти и подобные теории обычно включают в себя своеобразные присущие им представления о человеке и социально-философские концепции фирмы и общества, хотя зачастую и в неявной форме. Католическое социальное учение также основано на определенной концепции человека, фирмы и общества, которую можно сравнивать с аналогичными образами из основных теорий КСО. Цель данной статьи - дать очерк первых двух из вышеуказанных теорий КСО, подчеркнув их идейные основы, и попытаться оценить их с точки зрения католического социального учения.
Корпоративная социальная эффективность
Теория корпоративной социальной эффективности эволюционировала из нескольких предшествовавших ей понятий и подходов. Ее истоки находятся в работе Г. Боуэна, который пояснил, что социальная ответственность состоит в «принятии таких решений, либо следовании такой линии поведения, которые были бы желательны с позиций целей и ценностей общества» [3, с. 139]. В 1970-е годы появились новые направления в области взаимоотношений бизнеса и общества. Они находились в контексте протеста против капитализма и бизнеса и растущих социальных проблем, которые приводили к увеличению количества государственных регулирующих процедур и формальных требований. Одним из таких новых направлений стала концепция «корпоративной восприимчивости», относящаяся к адаптации корпоративного поведения к социальным потребностям и требованиям.
В 1979 году А. Кэрролл ввел понятие «корпоративной социальной эффективности», увязывающее базовое определение социальной ответственности как таковой, конкретные аспекты, в отношении которых эта ответственность существует, и подходы к решению возникающих социальных проблем [4]. Современная модель корпоративной социальной эффективности Д. Вуда, широко используемая в настоящее время, включает:
1) принципы корпоративной социальной ответственности, реализуемые на трех уровнях: институциональном, организационном и индивидуальном;
2) процессы корпоративной социальной восприимчивости;
3) результаты корпоративного поведения.
Институциональный принцип называется также «принципом легитимности». Он заключается в том, что «общество наделяет бизнес легитимностью и властью. В конечном счете, тот, кто не использует власть таким образом, который общество считает ответственным, скорее всего, потеряет ее» [5]. В соответствии с организационным принципом, бизнес должен придерживаться стандартов деятельности, предусмотренных законом и существующими нормами правопорядка. Индивидуальный принцип суть «принцип благоразумия менеджеров»: поскольку менеджеры действуют в морально-этическом поле, они обязаны проявлять предусмотрительность в каждой области корпоративной социальной ответственности, в рамках которой они оказывают влияние, в целях содействия достижению социально приемлемых результатов.
Такой подход, несмотря на ценный социальный аспект, содержит, по крайней мере, два важных ограничения с точки зрения католического социального учения. Первое ограничение заключается в радикальном разделении между бизнесом, цель которого в основном экономическая, и социальной ответственностью, которая рассматривается как ограничитель. Не отрицается, что бизнес оказывает социальное воздействие, но его мотивацией в основном является экономическая рациональность. Предполагается, что социальное воздействие призвано защитить бизнес от социальных рисков и / или упрочить корпоративную репутацию-то и другое ради долгосрочных результатов бизнеса. В рамках же католического социального учения бизнес рассматривается как деятельность человека с экономическими, человеческими и социальными измерениями, которые являются взаимодополняющими, на что указывает «Компендиум социального учения Католической Церкви», подготовленный Папским Советом справедливости и мира [6].
Второе ограничение заключается в том, что нормативной основой модели корпоративной социальной эффективности является не этика, а социальные ожидания. Таким образом, эта модель страдает этическим релятивизмом: этические нормы зависят от каждого культурного контекста. Католическая моральная традиция недвусмысленно говорит о том, что этический релятивизм неприемлем. Напротив, как писал папа Иоанн Павел II, «во всех сферах жизни - личной, семейной, общественной и политической - нравственность, опирающаяся на истину и в ней открывающая подлинную свободу, играет неповторимую, незаменимую и чрезвычайно важную роль, служа не только отдельному лицу и его стремлению к благу, но также обществу и его истинному развитию» [7].
Теория доверительного капитализма
Теория доверительного капитализма, лежащая в основе управления, ориентированного на рост стоимости, полагает, что единственной социальной «обязанностью» бизнеса является получение прибыли, а высшей целью - рост экономической стоимости компании ради ее акционеров. Социальные цели, которые может преследовать компания, приемлемы, только если они способствуют максимизации стоимости акций. Эта теория, лежащая в основе традиционной неоклассической экономической теории, во главу угла ставит максимизацию полезности акционера.
Такой подход называют «доверительным капитализмом», так как менеджеры тут выступают лишь агентами собственников капитала компании без каких-либо иных обязательств, кроме выполнения своих технических обязанностей доверенных лиц в соответствии с законодательством и, возможно, соблюдения этических обычаев страны. Менеджмент, таким образом, ориентирован на ценность для акционеров, и максимизация стоимости акций берется в качестве главного ориентира для корпоративного управления и управления бизнесом.
Сегодня принято считать, что при определенных условиях удовлетворение общественных интересов способствует максимизации акционерной стоимости и наиболее крупные компании обращают внимание на КСО, в частности, при рассмотрении интересов стейкхолдеров. В этой связи М. Йенсен предложил соотношение между максимизацией стоимости и теорией стейкхолдеров, которое он называет «просвещенной максимизацией стоимости», что идентично просвещенной теории стейкхолдеров.
«Просвещенная максимизация стоимости» вбирает в себя большую часть теории стейкхолдеров, но принимает долгосрочную максимизацию стоимости как критерий принятия и определения приоритетов среди них. Просвещенная теория стейкхолдеров определяет долгосрочную максимизацию стоимости или поиск стоимости как цель предприятия и поэтому решает проблему множественности целей, которая существует в традиционной теории стейкхолдеров [8].
Католическое социальное учение, в свою очередь, предлагает иную идею бизнеса, которая является и не социалистической, и не представляет опасности для основ существования свободного общества. В соответствии с католическим социальным учением, прибыль, конечно, очень важна для коммерческого предприятия, но бизнес гораздо шире, чем прибыль. В энциклике Centesimus Annus («Сотый год») папа Иоанн Павел II ясно пишет об этом: «Церковь признает законность прибыли, показывающей, что дела идут хорошо. Когда предприятие дает прибыль, это значит, что производственные факторы использованы как надо <…>. Но не только прибыль свидетельствует о состоянии дел. Бывает так, что финансовая отчетность - в порядке, а людей - т.е. самое ценное - унижают, с достоинством их не считаются. Это недопустимо нравственно, а, кроме того, это, в конце концов, отзовется на экономической эффективности. На самом деле предприятие не просто должно приносить прибыль - оно существует как сообщество личностей, которые стараются по-разному удовлетворить свои основные нужды, образуя некую группу, служащую всему обществу» [9].
Папа Иоанн Павел II предупреждает также о риске отчуждения, когда прочие обязанности не учитываются в хозяйственной деятельности, осуществляемой ради извлечения прибыли. По его словам, отчуждение «можно найти на уровне потребительства - там, где люди удовлетворяют ложные и поверхностные потребности, но ничто не помогает им подлинно и полно понять себя. Найдем мы отчуждение и в труде, когда он организован так, чтобы обеспечить наибольшую прибыль и отдачу, но не считается с тем, возрастает или умаляется личность рабочего, растет ли его участие в подлинно солидарном сообществе или он все более одинок в лабиринте соперничества и вражды, где он - всего лишь средство, но не цель» [10].
Теория доверительного капитализма содержит несколько философских предпосылок, некоторые из которых также являются сомнительными с точки зрения католического социального учения. Большинство из этих предположений имеют свои корни в семнадцатом веке, в основном благодаря английскому философу Джону Локку, который писал о правах и свободах человека, три из которых являются неотъемлемыми: право на жизнь, право на частную собственность и право на свободу.
Теория доверительного капитализма принимает в качестве факта демократию, рыночную экономику и свободы, относящиеся к экономической деятельности, такие как свобода договора, свобода объединений, свобода предпринимательской деятельности, найма рабочей силы, выбора товаров и свобода торговли. Католическое социальное учение признает экономическую свободу, но в то же время помнит о том, что «экономическая свобода - только часть свободы человеческой. Когда она обретает автономию, когда в человеке видят скорее производителя или потребителя, чем личность, которая производит и потребляет, чтобы жить, экономическая свобода теряет необходимую связь с человеком и, в конечном счете, от него отчуждается и угнетает его» [11].
Кроме того, католическое социальное учение признает роль рынка: это институт социальной значимости, поскольку он гарантирует эффективность результатов и достижение важных целей справедливости [12]. Тем не менее, свободный рынок нельзя рассматривать вне целей, которые он стремится достичь, и ценностей, которые он транслирует на уровне общества. Таким образом, свободный рынок нуждается в этических и правовых рамках и ответственном поведении бизнеса.
Теория доверительного капитализма отражает атомистическое видение общества, а также необходимость социальных контрактов для сосуществования покупателей и продавцов. Общество в таком случае - не более чем сумма составляющих его частей, и благо общества - лишь согласование индивидуальных интересов. В обществе бизнес является частной и автономной деятельностью, ограниченной только правилами, установленными государством, без каких-либо иных обязательств, кроме получения прибыли и создания стоимости. Подобный взгляд приводит к отказу от ответственности за последствия хозяйственной деятельности.
Опять же, эта точка зрения не соответствует католической социальной доктрине, которая рассматривает человека как личность и социальное существо, с индивидуальными и социальными обязанностями и правами, потому что человеческая общежительность, социальная жизнь не должна основываться исключительно на перечне обязанностей и прав и быть обусловленной только гипотетическим социальным контрактом. Католическое социальное учение утверждает, что «общество есть совокупность лиц, органично связанных между собой принципом единства, превосходящим каждого из них» [12], добавляя, что «глубокое значение гражданского и политического сосуществования не вытекает непосредственно из набора прав и обязанностей личности. Такое сосуществование обретает все свое значение, если основывается на гражданской дружбе и на братстве» [13]. Что касается экономической деятельности, католическое социальное учение отстаивает право на экономическую инициативу, а также автономность бизнеса с соблюдением принципа субсидиарности [14], но автономия не понимается как независимость от общего блага: «Предприниматели должны служить общему благу общества, производя полезные блага и услуги» [15]. Бизнес имеет как экономическую, так и социальную функцию, а не только экономическую. «Цель предпринимательства должна достигаться в экономических рамках и согласно экономическим критериям, но нельзя пренебрегать подлинными ценностями, способствующими конкретному развитию человека и общества» [16].