Главное здесь - идея полифоничности романа и его подчинение традиционной литературно-исторической схеме. В трудах М. Бахтина полифония или многоголосие стали изучаться под названием интертекстуальность в конце 60-х годов ХХ века. Согласно современным литературным критикам, теоретические основы интертекстуальности восходят к концепции полифонии М. Бахтина и сочинениям Ю. Тынянова о пародиях. Ю. Тынянов называет пародию на старое произведение или автора в современной литературе интересным литературным событием, но в то же время считает это новым направлением. Автор объясняет интертекстуальные отношения, обращаясь к конкретному тексту в новом тексте с фразой «направленность на какое-либо произведение». По мнению исследователя, «направление не означает связи какого-либо произведения с другим произведением, а есть особый акцент на этой связи» или «эта ориентация может включать не одну, а несколько произведений, и объединяющие их черты - жанровые, авторство или эти и другие литературные направления». Все это соединяется в проблемы, изучаемые современной литературной критикой в качестве интертекстуальности. Использование Ю. Тыняновым при переводе слова пародия выражения Н. Остолопова перепесень или перепев более четко объясняет как семантику, так и функцию этого слова: «это старое слово литературного теоретика, поэта и пародиста начала XIX века Остолопова, оно содержит сближение понятий пародии и подражания, вариаций (перепеснь-перепев)» (Тынянов, 1977).
Ссылаясь на понятие «свое слово» или «чужое слово», с которым мы сталкиваемся в большинстве исследований интертекстуальности, Ю. Тынянов приходит к выводу о том, что «сюда не подойдут замечательные пародии Н. Полевого, в эволюционной связи с которыми стоят столь же замечательные и столь же мало комические пародии Панаева» (Тынянов, 1977: 284-309). Такой подход открывает как для художника, так и для исследователя более широкие возможности. Развитие литературы происходит не только с открытием новых форм, но и с применением старых форм к новой функции.
В период наступления эпохи постструктурализма исследования Р. Барта также повлияли на теорию интертекстуальности. При более близком знакомстве с историей литературы в рамках теории интертекстуальности выясняется, что появление одного текста в другом было обычным явлением и имело место на всех этапах исторического развития литературных процессов. То, что фольклорные тексты стали ведущей темой классической литературы, переход образов и сюжетов античной литературы в средневековье и в новую литературу подтверждает преемственность и периодичность этого процесса. Искусство слова, возникшее еще в рамках первобытной культуры, благодаря своей функции воссоздания и воспроизводства формирует устойчивость и последовательность развития художественной литературы. Интертекст древней литературы становится составной частью последующих этапов литературы. Мифические тексты, образы и мотивы, пришедшие из эпоса в современную литературу, наряду с интеграцией в новый текст обогащают текст новыми понятиями и значениями.
В образцах античной литературы все детали, составляющие текст, участвуют в передаче читателю сочетания необходимых вербальных и невербальных знаков. Подобные тексты представляют основную идею через изощренные детали и коды. Использование первичной информации в качестве символов исходит из внутренней логики древнего текста. Миф как движущая сила античной литературы своей информативной насыщенностью и системой кодов занимает значимое место в истории литературы. Художественное слово, присутствующее во все периоды истории, основано на многочисленных мифологических структурах. Иногда это проявление достигает своего пика, а иногда о нем вспоминают, хотя и косвенно, лишь на когнитивном уровне. Поскольку художественный текст воздействует как на сердце, так и на разум читателя, то даже самая маленькая часть структуры этого текста становится носителем эстетической информации. Миф своими кодами в текстах переводит историю литературы на новый этап. Отношения между автором, текстом и читателем определяются, как видно, культурными, социальными и языковыми факторами. Проекция древних и средневековых текстов в современную литературу - это не кризис становления нового текста. филологический имплицитный интертекстуальность
Это прецедент превращения текстов в главный ориентир художественной литературы во все периоды истории ее развития. Информация, которую мы восприняли ранее, при усвоении художественного текста является «фоновым знанием» (Молчанова, 2011). Подобные знания основаны на культурно-исторических и реальных фактах. Именно эти фоновые знания образуют невидимую связь между читателем - текстом - автором, которая составляет ядро интертекстуальных текстов.
Выводы
Включение в художественные произведения отрывков, изображений и сюжетов из других текстов само по себе является процессом создания нового текста, а также современной фазой межпоколенческих связей.
Современная литература формирует интертекстуальную связь посредством текстов древних мифов и эпосов, заимствуя образы, мотивы, а иногда и просто имена героев этих текстов. Идет процесс воспроизведения мифических образов и мотивов в памяти или подсознании автора и читателя как из древнегреческой литературы, так и из художественной мысли Древнего Востока с желанием понять глобальные проблемы современного мира. Подобная новейшая интеграция и возможность включения в художественные тексты в обновляющемся мире дает толчок дальнейшему развитию культуры и литературы.
Наличие кодов в художественных текстах, которые происходят из традиции или из богатой сокровищницы мировой литературы, в современной художественной литературе с ее новым смыслом и функцией создания текста направляет взгляды на первоисточники.
Интеграция текстов, принятых в качестве исходного или основного текста в литературоведении, в новые произведения имеет разное значение в зависимости от времени.
Эпос «Китаби-Дада Горгуд» - один из основных текстов, к которым обращались наши писатели в ХХ и XXI веках в азербайджанской литературе.
В произведениях Микаила Рзагулузаде, Анара, Наби Хазри, Арифа Абдуллазаде, Мовлуда Сулейманлы, Камала Абдуллы по мотивам эпоса «Китаби-Дада Горгуд» межтекстовая связь дана не закрыто, а открыто. Близость названий и функций образов, цель, с которой писатель или поэт обращается к саге, зависит от времени автора.
Цитаты, аллюзии, воспоминания, переходящие от одного текста к другому, обретают новый смысл.
Различные черты мотивов и образов эпоса «Китаби-Дада Горгуд» проявились в азербайджанской литературе в творчестве М. Сулейманлы в конце ХХ века и Камала Абдуллы в начале XXI века.
Список использованных источников
1. Бекиргызы П. Русская формальная школа и современная филологическая мысль. Актуальные проблемы науки и образования. 15 октября 2019 года. Баку: «Эртем кафкарс егитим яинлари», 2019. С. 100-111.
2. Дзык РА. От поэтики А. Потебни к теории интертекстуальности. Тетаїу і Konteksty. 2003. N0. 3 (8). Р 266-275. ИРЬ: https://docplayer.com/60952967-Roman-dzyk-ot-poetiki-a-potebni-k-teorii-intertekstualnosti-tematy-i- konteksty-nr-3-8.html.
3. Шкловский В.Б. О теории прозы. Москва : Изд. «Федерация», 1929. 265 с.
4. Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. О пародии Кино. Москва, 1977. С. 284-309.
5. Эпштейн М.Н. О Юрии Тынянове. 1977. ИРЬ: https://www.emory.edu/INTELNET/es_tynianov.html.
6. Бем А.Л. Исследования. Письма о литературе. Москва : Языки славянской культуры, 2001. 448 с.
7. Бочаров С.Г Филологические сюжеты. Москва : Языки славянских культур, 2007. 656 с.
8. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. Собрание сочинений : в 7 томах. Москва : Русские словари, Языки славянской культуры, 2002. Т. 6.
9. Молчанова Н.С. Роль прецедентного имени в восприятии художественного текста. Вестник Псковского государственного университета. Серия: Социально-гуманитарные науки. 2011. N° 15. С. 87-91. ИРЬ: https://cyberleninka. ru/artide/n/rol-pretsedentnogo-imeni-v-vospriyatii-hudozhestvennogo-teksta-1.
References
1. Bekirgyzy P (2019) Russkaya formal'naya shkola i sovremennaya filologicheskaya mysl' [Russian formal school and modem philological thought]. // Aktual'nye problemy nauki i obrazovaniya. 15 oktyabrya 2019 goda. Baku. “Ertem kafkars egitim yainlari”. pp. 100-111. [in Russian].
2. Roman Dzyk. Ot poetiki A. Potebni k teorii intertekstual'nosti [From the poetics of A. Potebnya to the theory of intertextuality]. // http://docplayer.ru/60952967- [in Russian].
3. SHklovskij V. (1929). O teorii prozy [On the theory of prose]. Izd. “Federaciya”. M.: 265 s. [in Russian].
4. Tynyanov YU.N. (1977). Poetika. Istoriya literatury. O parodii Kino [Poetics. Literary history. About the parody of Cinema]. M. pp. 284--309. [in Russian].
5. Mihail Epshtejn. O YUrii Tynyanove [About Yuri Tynyanov]. // http://www.emory.edu/ [in Russian].
6. Bem A.L. (2001). Issledovaniya. Pis'ma o literature [Research. Letters about literature]. M.: YAzyki slavyanskoj kul'tury. 448 s. [in Russian].
7. Bocharov S.G. (2007). Filologicheskie syuzhety / S.G. Bocharov [Philological plots]. M.: YAzyki slavyanskih kul'tur. 656 s. [in Russian].
8. Bahtin M.M. (2002). Problemy poetiki Dostoevskogo [Problems of Dostoevsky's poetics]. // Sobranie sochinenij v 7 tomah M.: Russkie slovari, YAzyki slavyanskoj kul'tury. T. 6. [in Russian].
9. Molchanova N.S. Rol' precedentnogo imeni v vospriyatii hudozhestvennogo teksta [The role of a precedent name in the perception of a literary text]. //http://ematf.pskgu.ru/.