Возняк В.
ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ВЗГЛЯДОВ НА «ВРОЖДЕННОСТЬ» ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ СПОСОБНОСТЕЙ
В статье утверждается идея, что концепция «врожденности» человеческих способностей не выдерживает собственно теоретической критики. Равным образом обвинение в «социологизаторстве» тех, кто отрицает подобную генетическую предопределенность, является несостоятельным. «Врожденное» и «приобретенное» являются гипостазированными абстракциями, затмевающими суть дела. Проблема истока человеческих способностей должна решаться на ином методологическом уровне.
Клюючевые слова: врожденное, приобретенное, социологизаторство, среда, способности, талант.
индивид способность врожденный приобретенный
Постановка проблемы. Адекватное понимание природы и способа происхождения человеческих способностей имеет принципиальное значение как для теоретической философии, так и для психологии и педагогики. Вряд ли ориентация на теоретически несостоятельные концепции способна давать истинные ориентиры образовательной деятельности.
Дискуссии о соотношении «врождённого» и «приобретённого» в развитии индивида не утихают и по сей день, причём подавляющее большинство учёных - психологов, педагогов, философов - и не сомневаются в наличии врождённых задатков и даже способностей, ссылаясь при этом на современную науку, которая якобы это «доказала», и обвиняют немногочисленных приверженцев противоположной точки зрения в «социологизаторстве».
В подобной дискуссии оперировать такими понятиями, как «врождённое» и «приобретённое» не стоит, поскольку они и не понятия вовсе, а некие расплывчатые представления, просто абстракции, методологический потенциал которых совершенно не выявлен.
В отличие от широко распространенных воззрений на врожденный характер человеческих способностей, представленных в соответствующих научных публикациях и учебной психолого-педагогической литературе, есть ряд исследователей, отрицающих подобную «врожденность». В первую очередь - это Э.В. Ильенков и его последователи, школа В.А. Босенко. В своей недавней публикации Е.В. Мареева достаточно четко вскрыла корни иллюзий о «врожденности» таланта.
В статье ставится цель обосновать теоретическую несостоятельность взглядов на «врожденность» человеческих способностей.
Изложение основного материала. В человеке действительно всё от наследственности - в том смысле, что ему от рождения всё дано (если исключить клинические нарушения нормы): дано тело вида Homo sapiens, высший из возможных продукт матушки-природы (плюс неизбежные и очень важные отпечатки длительного процесса антропогенеза). То есть, даны телесные структуры, способные к развитию под воздействием внебиологических факторов, способные к впитыванию идеального, идеальных форм культурно-человеческой жизнедеятельности и тем самым способные работать именно в их режиме, по из логике, а не по схемам, информация о которых содержится в молекулах ДНК. И именно в этом же смысле в человеке всё от воспитания, взятого в самом широком смысле.
Человеку от рождения - всё дано: и его тело, и живые тела взрослых, носителей человеческой культуры, и сама эта культура, представленная в формах деятельности и общения. Значит, человеческому индивиду всё было дано и до его рождения, и даже до зачатия. Вернее, было задано, а «данным» это станет лишь по мере собственных усилий новорождённого в становлении действительно человеческим существом, еще точнее - по мере объединения усилий взрослых с его усилиями. А в этом процессе объединения сил-усилий и происходит самое незримое и таинственное - движение идеального как формы, перетекание формы, снятие формы и превращение её в способ активного отношения, деятельности и обращения к людям и к миру.
В этих вопросах очень важен собственно качественный теоретический подход. Поэтому необходимо обратиться к идеям выдающегося философа ХХ века Э.В. Ильенкова. В «социологизаторстве» Эвальда Васильевича Ильенкова обвиняли и при жизни, и теперь его зачисляют в разряд тех, кто чрезмерно преувеличивает роль социального фактора и недооценивает, а то и вовсе отрицает значение фактора биологического, а значит, является откровенным «социологизатором» в понимании человеческого бытия. Что интересно, обвинители как тогда, так и сейчас, ссылаются на одно и то же высказывание Э.В. Ильенкова, ничуть не обременяя себя рассмотрением его концепции в целом.
Вот какая фраза русского философа якобы даёт безусловное основание для занесения Э.В. Ильенкова в разряд «социологизаторов»: «<…> все без исключения специфически человеческие функции мозга и обеспечивающие их структуры на 100 % - а не на 90 и даже не на 99 % - определяются, а стало быть, и объясняются исключительно способами активной деятельности человека как существа социального, а не естественно-природного» [3, с. 149].Или из другой работы: «Все человеческое в человеке - то есть все то, что специфически отличает человека от животного - представляет собою на 100 % - не на 90 и даже не 99 - результат социального развития человеческого общества, и любая способность индивида есть индивидуально осуществляемая функция социального, а не естественно-природного организма, хотя, разумеется, и осуществляемая всегда естественноприродными, биологически-врожденными органами человеческого тела, в частности - мозгом» [2 с. 75]. Сказав это, сам автор замечает: «Такая позиция многим кажется несколько крайней, преувеличенно заостренной. Некоторых товарищей пугает опасение, что такая теоретическая позиция может повести на практике к недооценке биологических, генетически-врожденных особенностей индивидов, даже к нивелировке и стандартизации. Эти опасения, мне кажется, напрасны» [2с. 75].
Мне же представляется, что на основании одной-единственной фразы из работ философа делать далеко идущие выводы о его теоретической позиции, да еще заносить его в тот или иной разряд - дело малопродуктитвное.
Суть вопроса, на мой взгляд, в том, что позиция Э.В. Ильенкова находится решительно по ту сторону абстрактных рассуждений о «двух факторах» («наследственность» и «среда», «врожденное» и «приобретенное»), а посему обвинять его в чрезмерном преувеличении роли одного из факторов («социального») нелепо. Философ прекрасно понимает теоретические истоки как «биологизаторства» и «социологизаторства», так и небезызвестной и широко распространенной формулы о «био-социальной» природе человека. Ведь тут работает простая логика здравого смысла, и Э.В. Ильенков сие превосходно понимает: «Казалось бы, все просто - человек, с одной стороны, представляет собою биологический организм, особь вида Гомо Сапиенс, а с другой - всегда выступает как член того или иного социального организма, как представитель общества на определенной ступени его развития, стало быть - как представитель определенного класса, профессии, той или иной социальной группы. Чтобы понять это обстоятельство, не нужно быть ни философом, ни врачом. Это так же очевидно, как и тот факт, что Волга впадает в Каспийское море» [2 с. 72]. У Э.В. Ильенкова же - логика иная, собственно диалектическая: «<…> человек - это не “с одной стороны - социальное, а с другой - биологическое существо”, которое можно расчленить - хотя бы мысленно - на эти две стороны, а существо в буквальном смысле слова диалектическое. Это значит, что любое социальное отправление, любое действие, любое проявление социальной жизни в человеке обеспечиваются биологическими механизмами, прежде всего - механизмами нервной системы. С другой же стороны, все биологические функции организма человека до такой степени подчинены выполнению его социальных функций, что вся биология становится здесь лишь формой проявления совсем иного по природе начала» [2, с.72]. Отметим: вся биология человека проявляет не собственно себя, свое, а иное, это - лишь форма проявления человеческого, культурно-исторического. А зачастую ведь дело представляют противоположным образом, наоборот: как много в жизни социальной выступает формой проявления именно биологического начала (агрессия, эгоизм, сексуальные влечения, материнский инстинкт, инстинкт социальности и проч. выдумки). Здесь - представление, а у Ильенкова - понятие.
Итак, философ никоим образом не игнорирует, не отбрасывает биологическое в человеке, но настаивает на адекватном понимании его: «Наличие медицински нормального мозга - это одна из материальных предпосылок (повторим это еще раз) личности, но никак не сама личность. Ведь личность и мозг - это принципиально различные по своей “сущности” “вещи”, хотя непосредственно, в их фактическом существовании, они и связаны друг с другом <…> неразрывно <…>» [5, с. 327]. «От начала и до конца личность - это явление социальной природы, социального происхождения. Мозг же - только материальный орган, с помощью которого личность осуществляется в органическом теле человека, превращая это тело в послушное, легко управляемое орудие, инструмент своей (а не мозга) жизнедеятельности. В функциях мозга проявляет себя, свою активность совсем иной феномен, нежели сам мозг, а именно личность» [5, с.328]. При этом Э.В. Ильенков не берет человеческую телесность абстрактно, то бишь - односторонне. Она включает в себя непременно одушевленное тело другого человека (для младенца - в первую очередь взрослого), а также «неорганическое тело» человека, продукты культуры и цивилизации, вещи, созданные человеком и для человека. Игнорировать существования этого «второго» тела человека - значит обрекать себя на решительное непонимание природы человека. «Телесность» личности Э.В. Ильенков понимает как ансамбль «предметных, вещественно-осязаемых отношений данного индивида к другому индивиду (к другим индивидам), опосредствованных через созданные и создаваемые их трудом вещи, точнее, через действия с этими вещами (к числу которых относятся и слова естественного языка)» [5, с. 344]. Поэтому он разгадку «структуры личности» ищет в «пространстве вне органического тела индивида и именно поэтому, как ни парадоксально, - во внутреннем пространстве личности. В том самом пространстве, в котором сначала возникает человеческое отношение к другому индивиду (именно как реальное, чувственно-предметное, вещественно-осязаемое отношение), которое “внутри” тела человека никак заложено не было, чтобы затем - вследствие взаимного характера этого отношения - превратиться в то самое “отношение к самому себе”, опосредствованное через отношение “к другому”, которое и составляет суть личностной - специфически человеческой - природы индивида» [5, с. 344-345]. Поэтому «телом» личности является не отдельное тело особи вида «homo sapiens», а по меньшей мере два таких тела - «Я» и «ТЫ», объединенных как бы в одно тело социально-человеческими узами, отношениями, взаимоотношениями [5 с. 329].
Не надо приписывать Э.В. Ильенкову и тезис о решающей роли «среды» в формировании личности. Не был он сторонником «теории среды», более того, едко высмеивал ее абстрактность и теоретическую несостоятельность. Никакая «среда» не воспитывает личность - будь она хоть трижды «социальная». Оппонентами Э.В. Ильенкова «среда» обычно трактуется «как некий вне индивидов находящийся безличный механизм, как гигантский штамп, норовящий впечатать в каждый “мозг” одну и ту же психическую схему. Если бы дело обстояло действительно так, то в биологической неодинаковости мозгов пришлось бы видеть единственную причину того обстоятельства, что “отпечатки” социального штампа каждый раз получаются разные, варьирующиеся. Но “среда”, о которой идет речь, иная. Это всегда конкретная совокупность взаимоотношений между реальными индивидами, многообразно расчлененная внутри себя <…>на<…> бесконечно разнообразные узлы и звенья, на локальные “ансамбли” внутри этих основных противоположностей, вплоть до такой ячейки, как семья с ее “внутренними” отношениями между индивидами, в чем-то всегда очень схожая, а в чем-то совсем несхожая с другой такой же семьей. Да и внутри семьи взаимоотношения между составляющими ее индивидами тоже со временем меняются, и иногда очень быстро - иной раз в течение часов и даже считанных минут» [5 с. 350-351]. В пределах такого понимания всяческие разглагольствования о «среде» выглядят, мягко выражаясь, неуместными.
Отнюдь не какая-то мифическая «среда» оказывает решающее воздействие на человека, а - мир, если взять эту категорию в соответствии с размышлениями В.В. Бибихина [1]. Не мир вообще, понятый к тому же еще абстрактно, в собственное бытие-в-мире (способ этого бытия) входящего в человеческую жизнь индивида. Обычно любят говорить о влиянии «плохого окружения». Отчего на одного ребенка приблизительно одна и та же «среда» повлияла, а на другом - не оставила ощутимых следов? Наверно потому, что в одном случае образовался мир, который для данного субъекта стал своим миром (и он живет в мире с этим миром, поскольку здесь он находит со-чувствие и со-мыслие, здесь «меня понимают» и выйти из такого мира, «не разорвав своего сердца» - невозможно), а для другого не стал таким, остался достаточно безразличным окружением, именно - средой.
Э.В. Ильенкову и поныне (а в последнее время даже более остро) ставят в вину отрицание им врожденности человеческих способностей, а точнее - их генетической фиксации. При этом смешивают «задатки» и «способности», а философ еще в 1968 году предупреждал, что их ни в коем случае нельзя путать. Задатки как анатомо-физиологическая особенность организма неспецифичны, способности ж - синтетичны. Е.В. Мареева замечает: «Синтетическая деятельная способность - принципиально иное качество, в сравнении с задатком» [6, c. 37]. На их отождествлении, помимо всего прочего, и строится идея о врожденности тех или иных талантов. Кстати, Е.В. Мареева выдвинула интереснейший тезис, согласно которому не только биологическое снимается в социальном, но на уровне индивида имеет место и обратный процесс: «Здесь социальное качество как всеобщее при рождении индивидуальности должно быть снято в телесном отдельном. Если диалектика идеального означает, что форма деятельности в культуре положена как форма вещи, то всеобщее социальное качество при формировании способностей погружается в основание отдельного и этим создает объективную видимость природного таланта. Социальное качество “выглядит” как телесная особенность» [6, с.37]. Вот реальное онтологическое основание иллюзий о врожденности талантов. «Именно потому что социальное качество как раз внутри, на заднем плане, а его телесное проявление снаружи, это качество легко надевает маску якобы природного. Когда внешний телесный момент предстает как неотделимый от индивидуальности, более того, как его необходимая форма, рождается видимость органического происхождения самой индивидуальности. Специфическая деятельная способность формируется и развивается на почве социального целого. Но ее телесная сторона, встраиваясь в особенную способность, как раз и создает аберрацию врожденности. Спрессованность компонентов способности, их снятие во внешнем телесном действии провоцируют представление о природном таланте. Именно в таком диалектическом оборачивании, когда всеобщее погружается, преображая, в основание индивидуального, деятельная способность предстает как телесное качество, - quid pro quo - одно вместо другого - как якобы природное» [6, с. 38].