Финансовый кризис вскрыл недостатки существующих моделей, которые не были видны на флуктуациях малой амплитуды. Большинство составных частей DSGE-моделей имеют настолько серьезные недостатки, что их просто нельзя использовать в базовых моделях. К недостаткам Стиглиц причисляет буквально все: теорию потребления; рациональные ожидания;теорию инвестиций; использование репрезентативного агента; теорию финансовых рынков и денег; агрегирование, которое скрывает важную часть экономической динамики; шоки -- источники возмущения; скорость и механизмы приспособления экономики к шокам и перехода к равновесию.
Концентрируясь на критике DSGE-моделей и называя несоответствующими действительности оправдания, что другие модели работают немногим лучше DSGE- моделей, Стиглиц дает весьма расплывчатый ответ на вопрос «А что же делать?». Необходимо разобраться, какие механизмы приводят к таким эффектам, как устойчивость шоков (persistence), и почему, казалось бы, незначительные шоки усиливаются и имеют важное влияние на экономику. Необходимо разработать эталонные модели, которые бы позволили понять причины глубоких спадов в экономике. И нужно вносить в модели описание финансовых механизмов. «Центральные проблемы финансов -- банкротство, задолженность и асимметричная информация -- просто не могут возникнуть в модели репрезентативного агента. Кто и кому должен давать взаймы? Только если репрезентативный агент страдает острой шизофренией, могут возникнуть проблемы информационной асимметрии, и трудно примирить такую шизофрению с обычными предположениями относительно рациональности» [21, с. 78].
Ф. Чирони в статье «Macro needs micro» [4] также указывает на необходимость использования микроэкономики в базовых макроэкономических конструкциях в большей мере, чем это было до сих пор. По его мнению, это должно помочь преодолеть искусственное разделение между анализом деловых циклов, стабилизационной политики и исследованием вопросов экономического роста, а также разделение между межстрановой торговлей и международной макроэкономикой. А то, что сейчас выносится на повестку дня -- большее внимание к финансовому посредничеству, трениям на рынке труда, гетерогенности домохозяйств -- безусловно, нужные меры, но не достаточные.
Пожалуй, наиболее часто предлагаемым изменением макроэкономических моделей является описание отношений финансового посредничества. В своей работе Р. Райт [25] говорит, что существующие базовые модели хорошо справляются с описанием ряда экономических явлений, и финансовый кризис не опровергает существующую теорию. Но в дальнейшем требуется включение в модели механизмов, затрагивающих деньги, кредиты и банки. Райт предлагает вводить финансовые механизмы на основе микромоделей. Причем агрегированное описание должно быть результатом микромоделей, а не навязанным сверху требованием к микромоделям. При разработке моделей нужно обратить внимание на то, как разнородные агенты торгуют между собой, учитывая при каждом взаимодействии индивидуальные особенности, а не на то, как агенты взаимодействуют со своим бюджетным ограничением. Такой подход будет побуждать к опоре на имитационное моделирование, но все же базовая модель должна иметь аналитический вид, считает Райт. Выдвинутые автором предложения лежат в канве Новой монетарной экономики (New Monetarist economics).
За необходимость использования финансовых механизмов в базовых макроэкономических моделях выступают и авторы работы [23]. Авторы пытаются показать, что учет финансовых трений позволит изучить эффекты типа рычага (leverage). При введении таких механизмов, возможно, изменятся внутренние взаимосвязи переменных модели с реальной процентной ставкой и спредами между процентной ставкой и другими показателями доходности. Это может в итоге кардинальным образом изменить реакцию всей модели на экономические шоки.
Ряд авторов предлагает сместить фокус внимания с DSGE-моделей в сторону другого типа моделей, но все предлагают разные варианты. Например, в работе «Ending the microfoundations hegemony» Саймон Рен-Льюис [24] предлагает обратиться к структурным эконометрическим моделям (structural econometric models, SEM). SEM в отличие от VAR-моделей имеют теоретическое обоснование. Эти модели, по его утверждению, занимают среднее положение между DSGE- моделями, которые имеют хорошую теоретическую опору и плохое качество воспроизведения данных, и VAR-моделями, которые лучше воспроизводят данные. Тем самым SEM реализуют некоторый компромисс. Если бы раньше помимо моделей, имеющих обоснование на микроуровне, разрабатывалось больше структурных эконометрических моделей, то взаимосвязи между финансовой составляющей экономики и реальным сектором были тщательно исследованы еще до финансового кризиса, что позволило бы экономистам найти лучшие решения во время рецессии. Раз до сих пор наблюдается гегемония моделей с микрообоснованием, то негативные явления в экономике, вероятно, снова повторятся. Но если структурным эконометрическим моделям будет уделяться такое же внимание, как моделям с микрообоснованием, то макроэкономическая теория будет развиваться гораздо быстрее.
В работе «An interdisciplinary model for macroeconomics» Энди Халдейн и Артур Таррелл [8] указывают, что основная критика макроэкономического моделирования пришлась на основные предположения: однородность экономических агентов и их стремление оптимизировать, а также на стремление (equilibrating) экономики к равновесию. Авторы в работе ищут другие методы макроэкономического моделирования, основываясь на опыте как естественных, так и социальных наук. Один из таких методов -- агентное моделирование (agent based modeling), используемое в различных областях. На подобного рода моделях удобнее изучать вопросы, связанные с неоднородностью агентов, сетями и эвристическим поведением. Они, как и Р. Райт, предлагают опираться на описание способов взаимодействия и взаимной торговли агентов друг с другом. В отличие от Райта они предлагают опираться на численные расчеты, а не на аналитические выражения. Такой подход позволяет ввести индивидуальные особенности поведения для каждого агента и изучать системы, в которых равновесие не достигается. Как отмечает Д. Вайнс, О. Бланшар критиковал Халдейна и Таррелла за то, что, хотя подход и имеет смысл, но до сих пор не представлена базовая модель. На это авторы ответили, что базовая модель и не требуется, поскольку агентное моделирование предлагает модульный и настолько гибкий инструментарий, что каждый исследователь может самостоятельно изучать и номинальные жесткости, и ограниченную рациональность, и ограниченные горизонты планирования, и неполноту рынков, и роль задолженности.
Сотрудники Оксфордского университета Дэвид Хендри и Джон Мюллбауэр [10] критикуют DSGE-модели и высказываются за продвижение моделей класса SEM. Они возвращаются к критике Лукаса и пытаются показать, что с точки зрения текущего понимания теории DSGE- и SEM-моделей критика Лукаса сама по себе не лишена серьезных изъянов. В то же время SEM-модели, которые в результате критики Лукаса были заменены DSGE-моделями в качестве инструмента анализа, по мнению авторов, не так уж и плохи. Авторы пускаются в описание истории отношений между DSGE, VAR и SEM-моделями, а также терминов «структурность» моделей (structural) и «имеющий микрообоснование». Они отмечают, что микроэкономическое обоснование DSGE-моделей имеет сплошные изъяны.
Во-первых, это касается использования репрезентативного агента в описании модели. Использование репрезентативного домохозяйства дает описание агрегированного спроса как результат поведения «среднего» домохозяйства, в то время как существует ряд работ, которые показывают, что в качестве репрезентативного домохозяйства уместно использовать домохозяйства, отличные от «средних». Использование репрезентативных домохозяйств также накладывает жесткие ограничения на модель: на функцию спроса и бюджетное ограничение. Авторы предлагают использовать стохастическую теорию агрегирования, в соответствии с которой часто оказывается возможным описать экономическую динамику, в то время как характер поведения агентов на микроуровне значительно отличается от поведения на макроуровне. В качестве примера они приводят работу Хендрика Хаутакера [11], в соответствии с которой использование на микроуровне производственных функций Леонтьева, не предполагающих наличия замещения, после агрегирования дает возможность замещения на макроуровне, как если бы была использована технология Кобба -- Дугласа.
Во-вторых, избыточное использование понятия полноты рынков и игнорирование революции в области неполноты информации 1970-х годов авторы находят неправильным. В качестве доказательств они приводят примеры из теории потребления. В базовых DSGE-моделях потребители, сталкиваясь с экономическими шоками, выравнивают свое потребление, поскольку учитывают свои стабилизирующиеся в будущем доходы путем дисконтирования. Если же отойти от классических предпосылок о симметрии информации и однородности агентов, однородности ограничений ликвидности и т. п., то окажется, что показатели дисконтирования оказываются выше, чем предполагают «старомодные учебники», а монетарная политика может совсем иначе влиять на экономику. Сталкиваясь с негативными шоками, потребители могут задирать ставки дисконтирования, что приводит к поведению, которое не может быть аппроксимировано новокейнсианской моделью с репрезентативным агентом.
Помимо всего прочего, авторы рассказывают современную историю макроэкономического моделирования в Банке Англии. Так в предыдущем поколении моделей Банк Англии в 1999 году использовал среднесрочную макроэкономическую модель из класса SEM. Модель имела значительные недостатки, которые были аналогичны недостаткам других моделей того времени, например, модели, использованной ФРС США. Вместо того чтобы улучшить среднесрочную модель, она в 2004 году была заменена DSGE-моделью BEQM (Bank of England quarterly model [9]). В период финансового кризиса 2007-2008 годов модель плохо проявила себя. В 2011 году она была заменена другой DSGE-моделью -- Compass. Авторы утверждают, что новая модель заимствовала у старых не устраненные недостатки. Наиболее важными недостатками помимо перечисленных выше являются отсутствие учета быстрых сдвигов в доступности кредитов и предположение, что активы и пассивы могут быть агрегированы в единый показатель чистой стоимости, который и влияет на потребление как единое целое. «Последнее явно абсурдно». Вместо того чтобы «пытаться навязать упрощенную и нереалистичную теорию», лучше основываться на эмпирическом моделировании.
Из общей картины дискуссии своими взглядами выделяются несколько работ, имеющих позитивный эмоциональный оттенок. Макроэкономист Р. Рейс [18] в работе «Is something really wrong with macroeconomics?» удивляется уровню критики макроэкономики. Он говорит, что макроэкономика является лишь одним из советчиков при выработке государственной политики, тогда как существуют и другие области экономики, выступающие в данной роли. Монетарная политика только выиграла от того, что придерживалась рекомендаций, выработанных на основе макроэкономики. Выполнение рекомендаций позволило удерживать инфляцию на низком уровне. При этом в настоящее время «макроэкономические прогнозы плохо работают... и, учитывая масштабы проблемы, вероятно, всегда будут» плохо работать. Но, если учесть «временной горизонт и размеры финансирования, то уже не очевидно, что макроэкономические прогнозы хуже, чем прогнозы в других областях» [10, с. 323]. Действительная же проблема макроэкономики в настоящее время заключается в выборе тех моделей, которым надо учить, и, как ни странно, недостаточном финансировании выпуска учебников высокого уровня.
Пол Кругман, который не имеет в своем активе известных разработанных DSGE- моделей, не склонен ставить что-либо в вину DSGE-моделям. В своей работе «Good enough for government work? Macroeconomics since the crisis» он указывает [13], что в период наступления финансового кризиса 2007-2008 годов экономическая политика руководствовалась разновидностями IS-LM модели, которые были удобны для работы правительства. И хотя в то же время DSGE-модели бурно развивались, за ними не стояло «большой новой идеи», а более простые IS-LM модели работали хорошо. В частности, IS-LM указывали на то, что «большой бюджетный дефицит не вызовет рост процентной ставки, и, в то время как экономика находится на нижней нулевой границе, что большая денежная база не вызовет инфляции, а также что мультипликатор денежных расходов больше единицы». Ошибкой явилось неверное понимание «поведения цен. Большой разрыв выпуска должен был привести к значительному падению инфляции, но не привел» [13, с. 156]. Что необходимо в настоящее время делать, так это исследовать поведение цен и больше уделять внимание «правильным данным».
Свою лепту в позитивный настрой внес и макроэкономист Д. Линде. В статье «DSGE models: still useful in policy analysis?» [14] он говорит, что, несмотря на продемонстрированную во время финансового кризиса слабость, у DSGE-моделей попросту нет конкурентов, чтобы сместить их в качестве инструмента анализа экономической политики. «Выдающаяся роль в учете поведения, основанном на предвидении (forward-looking behaviour), и простота делают DSGE-модели очень удобными для анализа политики» [14, с. 269]. DSGE-модели очень гибкие, и могут быть использованы для разных целей. Если их модернизировать с учетом уроков финансового кризиса, то они останутся «рабочей лошадкой» на долгие годы.
В резюмирующей статье [22] Дэвид Вайнс отмечает, что в рамках пересмотра макроэкономической теории «рекомендуется внести четыре изменения в базовую модель: сделать акцент на финансовых трениях, ограничить принцип рациональных ожиданий, включить в описание разнородных агентов и разработать более подходящие обоснования на микроуровне» [22, с. 1]. Относительно разработки обоснований на микроуровне Вайнс пишет, что у каждого представленного в дискуссии автора свое понимание на этот счет. О. Бланшар и П. Кругман считают, что на микроуровне нужно искать объяснение поведению цен и уровня безработицы, возможно, отойдя от предпосылок рациональных ожиданий, достижения равновесия на рынках и симметрии информации. Р. Райт полагает, что необходимо более глубокое обоснование на микроуровне, чем было до сих пор, причем оно должно касаться финансовой составляющей экономики, позволяя получить изнутри модели необходимость в деньгах, кредитах и даже банках, а не вводить эти объекты принудительно извне. Э. Халдейн и А. Таррелл высказываются за микрообоснование, не связанное с аналитическими выражениями, а основанном на численном моделировании.
Достижение четырех поставленных целей, по мнению Вайнса, «требует изменения всех поведенческих уравнений в модели путем изменения описания потребления, инвестиций и ценообразования, а также путем введения разделения между процентной ставкой, устанавливаемой регулирующим органом, и ставками, с которыми сталкиваются потребители и инвесторы... На наш взгляд, результатом будет не смена парадигмы, а эволюция в сторону более плюралистической дисциплины» [22, с. 1].
По мнению экономиста, основным итогом случившейся дискуссии явилось, во- первых, понимание, что с гегемонией микрообоснований необходимо заканчивать.
Нужно больше обращать внимание на экспериментальную деятельность -- модели экономической политики. Во-вторых, необходимо больше плюрализма при разработке моделей макроэкономики. «Религиозные войны должны остаться позади» [22, с. 29].