Рассмотрев защищенные магистерские работы иранских студентов, можно заметить, что многие из них (19 работ) посвящены изучению какого-либо общего мотива или общей проблематики (например, образы крестьян, женщин, темы войны, любви, тюрьмы, патриотизма и др.) в творчестве писателей обеих стран. Тринадцать работ посвящены сравнению литературных жанров, направлений или творчества двух писателей в це лом. Восемь магистрантов объектом своих исследований избрали общий литературный прием (к примеру, хронотоп, система персонажей, сатира и др.) и характер его проявления в творчестве писателей Ирана и России. Обращает на себя внимание количество работ, изучающих влияние восточных или исламских мотивов на творчество таких русских писателей, как Л. Н. Толстой, И. А. Бунин, В. Я. Брюсов, Н. С. Гумилев и С. А. Есенин.
Как пишет М. Яхьяпур, «интерес к Востоку и восточным мотивам встречается как постоянное направление в европейской литературе XIX-- XX столетий и особенно ярко развивается во второй половине XIX в. <...> Европейские писатели в поисках новых источников духовности нашли надежное убежище в восточном искусстве и восточной литературе и под впечатлением этих произведений создали шедевры, в которых центральное место занимают восточные мотивы» [Яхьяпур, 2013, с. 78].
Данная тенденция весьма ярко проявляется и в русской литературе XIX -- начала хх столетий. Проведенные исследования показывают, что по крайней мере в творчестве 140 русских писателей наличествуют элементы, непосредственно связанные с восточным и исламским миром [Карими-Мотаххар, 2012, с. 193--200]. Таким образом, эта тема пока еще отнюдь не исчерпана. Учитывая тот факт, что двумя научными руководителями многих из указанных работ на сегодняшний день написано по крайней мере пять книг по данной теме (влияние Востока на творчество А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, И. А. Бунина, Н. С. Гумилева, А. А. Ахматовой), можно сказать, что данный ракурс в исследованиях по русско-иранским литературным связям опирается на авторитетную научную базу и уже сформировавшуюся традицию.
С другой стороны, реже встречаются исследования, осуществленные на основе рецептивных теорий в компаративистике. Среди анализируемых работ лишь три исследования избрали данный подход и изучили значение творчества А. С. Пушкина, А. И. Солженицына и «теории диалога» М. М. Бахтина для литературоведения Ирана. Данный тип исследований, основанных скорее на анализе читательской рецепции, чем на изучении произведения и его автора, в настоящее время весьма популярен на Западе и заслуживает большего внимания компаративистов, работающих в сфере русско-иранских литературных связей, особенно с учетом значительного количества переведенных на персидский язык произведений русской литературы.
Рассмотрев анализируемый материал под иным углом зрения, можно отметить, что, кроме трех вышеназванных исследований (о А. С. Пушкине, А. И. Солженицыне, М. М. Бахтине), осуществленных на основе анализа творчества только одного писателя, остальные 49 работ сравнивают произведения двух или более писателей из разных стран. В 12-ти из них указывается на прямое влияние и преемственную связь между произведениями, в то время как в 37-ми работах сходства в сюжетах, мотивах и характерах объясняются общими социально-политическими условиями и т. п. Количественное превосходство второго подхода, представленного американской школой компаративистики, является очевидным, поскольку американская школа охватывает гораздо больший спектр научных сфер. Однако следует отметить, что открытия американской школы компаративистики (например, связь литературных произведений с другими видами искусства и науками) в анализируемых работах не находят отражения, и принципы американской школы фактически применяются только там, где нет достоверного свидетельства, доказывающего прямое литературное влияние одного писателя на другого. Такой подход, наряду с положительными результатами, таит в себе и опасность «неправильных сравнений», логических ошибок и попыток сравнивать несравнимое, поскольку, с точки зрения американской школы, всякое сходство может стать объектом компаративистского исследования.
Заключение
Обобщая все вышеизложенное, можно обозначить основные контуры тематики защищенных в Иране магистерских работ по русско-иранским литературным связям следующим образом:
(1) В настоящее время большинство иранских магистрантов по специальности «русская литература» отдают предпочтение компаративистике (почти 73 %). Среди проанализированных тем выделяются две наиболее продуктивные группы. Первая группа объединяет темы, выявляющие влияние восточного, исламского мира на творчество русских писателей, вторая -- темы, направленные на сравнение различных жанров фольклора. Данные сферы, с одной стороны, уже имеют научную базу в академической среде, а с другой стороны, многое в них еще остается мало изученным.
(2) В то же время существуют и отдельные тематические сферы, оставшиеся полностью или частично вне поля зрения магистрантов и их руководителей. В первую очередь это относится к изучению творчества представителей современной русской литературы, произведения которых вообще отсутствуют в проанализированном нами материале. Среди других «белых пятен» можно указать на малое количество работ, рассматривающих рецепцию творчества какого-либо русского писателя в Иране.
(3) Отсутствуют обобщающие исследования теоретического характера, почти все защищенные работы посвящены изучению определенных произведений.
Результаты проведенного обзора дают представление о специфике компаративистских трудов иранских русистов в целом и позволяют получить общую картину состояния данной дисциплины в Иране. Вместе с тем мы отдаем себе отчет в том, что приведенные данные носят в основном описательный характер, а для более детальной картины требуются дополнительные исследования, направленные на критический анализ содержания и выводов защищенных работ.
Литература
1. Буслаев Ф. И. Отзыв о сочинении В. Стасова «Происхождение русских былин» / Ф. И. Буслаев. -- Санкт-Петербург : Императорская академия наук, 1869. -- 59 с.
2. Жуковский В. А. Образцы персидского народного творчества / В. А. Жуковский. -- Санкт-Петербург : Типолит И. Борогонского, 1902. -- 282 с.
3. Иранзаде Н. Тематический анализ персидских статей по компаративистике 1951--2011 (на перс. яз.) / Н Иранзаде, М. Эмами // Пажухешха-е адабиат-е татбиги. -- 2016. --Т. 4. № 1. -- С. 25--45.
4. Ислами-Нодушан М. А. Толстой -- Руми нового времени (на перс. яз.) /
М. А. Ислами-Нодушан // Йагма. -- 1974. -- № 306. -- С. 703--710 ; № 307. -- С. 9--16 ; № 308. -- С. 65--75.
5. Карими-Мотаххар Дж. Александр Пушкин и мир Востока (на перс. яз.) / Дж. Карими-Мотаххар, М. Яхьяпур. -- Тегеран : Институт гуманитарных наук и культурологии, 2012. -- 204 с.
6. Комиссаров Д. С. Чехов в Иране : Обзор // Чехов и мировая литература / Д. С. Комиссаров. -- Москва : ИМЛИ РАН, 2005. -- Кн. 3. -- С. 195--213.
7. Миллер Вс. Ф. Экскурсы в область русского народного эпоса / Вс. Ф. Миллер. -- Москва : А. А. Левенсон, 1892. -- 232 с.
8. Мохаммади З. Пушкин и хафиз : к проблеме «восточного слога» в творчестве А. С. Пушкина : диссертация ... кандидата филологических наук : 10.01.01 / З. Мохаммади. -- Москва : Московский государственный университет, 2008. -- 167 с.
9. Розенфельд А. З. А. П. Чехов и современная персидская литература / А. З. Розенфельд // Памяти академика Игнатия Юлиановича Крачковского. -- Ленинград : ЛГУ, 1958. -- С. 73--79.
10. Стариков А. А. Фирдоуси и его поэма “Шахнаме” / А. А. Стариков // Фирдоуси. Шахнаме. -- Москва : Наука, 1957. -- Т. 1. -- С. 495--592.
11. Стасов В. В. Происхождение русских былин / В. В. Стасов // Вестник Европы. -- 1868. -- Т. 4. -- С. 651--698.
12. Халеги-Мотлаг Дж. “Без слез эту повесть кто б выслушать мог?”: о теме боя отца с сыном (на перс. яз.) / Дж халеги-Мотлаг // Ираннаме. -- 1982. -- № 2. -- С. 164--205.