Литературное творчество О. Вепаева подверглось жесткой критике в первой части статьи Ораза Тачназарова (О. Таш-Назаров), напечатанной на страницах журнала «Туркменоведение» (1931. № 5-6. Май - июнь) под названием «Лицо врага. О классовой борьбе в туркменской художественной литературе». Она была полностью посвящена «анализу» появившихся в периодической печати стихов Оразмаммеда Вепаева. Мы приводим ряд характерных цитат из этой статьи (тем более что указанный журнал уже давно является библиографической редкостью):
«Одним из ярких примеров “проявления” классового врага на культурном фронте, в частности в литературе, служит некий “туркменский” поэт Вафаев, имя которого известно туркменским трудящимся, как имя заядлого националиста. В журнале Токмак № 21 1925 года напечатано стихотворение Вафаева под заголовком: “Забавляющимся орфографией”. Вот выдержки из него:
В ком сохранился тюркский дух - придите, подымите нас Исправив нашу орфографию, направьте нас против врага. Но, помогая, кто во что , язык творящих насмешите. Разбить его хотите?... Лучше скорей садитесь в поезда.
Таким образом, уже в этом маленьком и как бы невинном стишке, помещенном в юмористическом журнале, Вафаев вполне откровенно обнажает свое лицо... По мере обострения классовой борьбы и они все ярче отражают в своих произведениях злобствующее бессилие классового врага, его идеологию. В этом отношении уже не может быть ошибки и сомнений в том, что Вафаев есть идеолог пантюркизма, хотя в то же время он является и ярким националистом. Он открыто обращается в процитированном выше стишке именно к тем, которые имеют “тюркский дух”, и ищет с ними союза для борьбы против своего врага - пролетариата, который (враг), конечно, не лично Вафаева, а класса, идеологию которого защищает Вафаев.
Он, будучи кандидатом в члены партии с 1927 года, из Ташауза писал письмо одному литератору и задавал ему такие вопросы, в которых даже не пытался скрывать своей злобы и враждебного отношения к партии и советской власти:
Дорогой Кербабаев, к тебе мой вопрос: Сколько лет еще нужно, чтобы открыть глаза туркмен?.
Оглянись вокруг и ответь мне потом: Чтобы нам разбудить наш народ, какой нужен язык?.
Неужели туркменские трудящиеся еще спят? Кому нужно это нелепейшее утверждение? Это могут говорить только слепые или сознательно нежелающие видеть это великое дело, за которое активно борются пролетарские и полупролетарские массы Туркмении уже десяток лет. Вафаев не слеп. Значит, в нем говорит классовый враг, который не может и не хочет видеть, что трудящиеся Туркмении уже давно открыли глаза...
Вафаев продолжает свои вопросы, еще более обнажая свою “целеустремленность”:
Строит кто-нибудь дом, забывая проверить фундамент? Рухнут на голову стены, замысел весь погребя. Какая цена головы, если не решишь задачу: Фундамент ли строить для дома - или камни класть как попало...
Господин Вафаев сомневается в крепости фундамента советского строительства и утверждает, что большевики хотят делать то, что им не по силе, что они сами не понимают того, что намечают делать. А если так - то не будут ли разваливаться эти дома на их же голову и уничтожать самих строящих? Все враги советской власти утверждают это заодно с Вафаевым и кричат во все горло, что, мол, большевики не способны что-нибудь создать, что они работают на “авось”, что все их строительство рухнет на их же голову. Эти вопли уже настолько приелись, что нет надобности еще раз разоблачать их нелепость» [8: 51-53].
Подобная оценка была характерна для работ туркменских литературоведов, изданных в советский период. Лишь 26 ноября 1997 года на страницах «Мугаллымлар газети» («Учительская газета») под рубрикой «В помощь учителям литературы» появляется наша статья «Поэт и прозаик», где впервые наследие О. Вепаева оценено положительно. В 2007 году литературный журнал «Гарагум» («Каракумы». № 12) опубликовал статью о нем под заголовком «Гордость поэта». В работах ученых, вышедших в последние годы, сочинения О. Вепаева характеризуются как произведения джадидского (новаторского) периода, который в истории туркменской литературы хронологически занимает место между классическим и советским периодами. Лучшие и преданные сыны народов стали безвинными жертвами советской системы, в создании которой, как ни парадоксально, они участвовали сами, конечно, не подозревая об этом. Одним из них и стал Оразмаммед Вепаев.
СЕЙИТМУРАД ОВЕЗБАЕВ (1889-1937)
Из данных интернет-сайта «Офицеры Российской Императорской Армии» узнаем, что в списке командиров подразделений Осетинского конного дивизиона на 1 января 1910 года с дислокацией в Ставрополе среди 17 офицеров указан корнет Овез-Баев Сеит Муратович (по современной орфографии: Овезбаев Сейитмурад; по-туркменски: Sevitmyrt Owezbayew). В списке, составленном годом раньше, то есть на 1 января 1909 года, среди офицеров Туркменского конно-иррегулярного дивизиона, находившегося в те годы в селе Кёши, что под Ашхабадом, указан поручик милиции Баев Нияз-Мурад-Овез. В действительности должно быть: Овез-Баев Нияз-Мурад, по современному правописанию: Овезбаев Ниязмурад, который был старшим братом упомянутого выше корнета Сейитмурада Овезбаева.
Из имеющейся справочной литературы явствует, что Осетинский конный дивизион, созданный 26 октября 1891 года на основе двух осетинских эскадронов (1887-1888), осенью 1915 года высочайшим приказом был переформирован в Осетинский конный полк. В свою очередь, Тур-кменский конно-иррегулярный дивизион, созданный 7 ноября 1892 года на основе Туркменской конной милиции (1885), в начале 1911 года был переформирован в Туркменский конный дивизион, а летом 1914 года - в Туркменский конный полк, который 31 марта 1916 года высочайшим повелением был переименован в Текинский конный полк, поскольку полк состоял в основном из представителей туркмен-текинцев Ахала и Мер- ва. Бойцы этих двух полков на фронтах Первой мировой войны показали яркие примеры храбрости, мужества и героизма во славу Российской империи. Далее будем вести речь лишь об одном из них, а именно о младшем из упомянутых выше двух братьев Овезбаевых - Сейитмураде Овезбаеве.
Он родился 10 мая 1889 года в семье Овезбай-арчина - старосты села Ызгант (исторически: Огузкент), активного участника обороны Геоктепинской крепости в 1879 и 1881 годах. После окончания русско-туземной школы молодой Сейитмурад по совету отца поступает в Оренбургский кадетский корпус, окончив который становится офицером царской армии, участвует в составе добровольческого Туркменского (Текинского) кавалерийского полка в боях Первой мировой войны в 1914-1917 годах на Австрийском и Германском фронтах. Младший командир Сейитмурад Овезбаев и его джигиты-кавалеристы в боевых действиях всегда отличались отвагой. В мае 1915 года поручик Овезбаев был награжден орденом Святого Станислава III степени, а в феврале 1916 года - орденом Святой Анны III степени. Через три месяца Сейитмура- да Овезбаева производят из поручика в штабс- ротмистры.
Туркменский кавалерийский полк 23 ноября 1914 года разгромил германскую пехоту под де-ревней Дуплице-Дуже. 28 мая 1916 года бойцы полка отличились в бою у Доброноуца. В резуль-тате стремительной атаки они уничтожили около 2000 и взяли в плен около 3000 австрийцев, захватили большое количество артиллерийских орудий, пулеметов, винтовок, боеприпасов, лошадей и т. д. Многие всадники Туркменского полка, как и сам Сейитмурад Овезбаев, были сыновьями героических защитников знаменитой Геоктепинской крепости в 1779 и 1881 годах, их отцы сражались против регулярной русской армии, теперь они по воле судьбы в составе этой армии участвовали в боевых действиях на фронтах Первой мировой войны. Следует отметить, что в составе Туркменского (Текинского) кавалерийского полка воевал взвод, который был сформирован из числа киргизов (казахов) Мангышлакского уезда Закаспийской области Туркестанского генерал-губернаторства (края). Рядовые воины-казахи собственными глазами убедились в организаторских способностях штабс-ротмистра Сейитмурада Овезбаева. Туркмены и казахи, как и все местные жители Средней Азии, по законодательству Российской империи не подлежали призыву на военную службу. Поэтому Туркменский кавалерийский полк был добровольческим и полностью содержался за счет пожертвований местного населения Закаспийской области. «Закаспийская туземная газета», издававшаяся в 1914-1917 годах на туркменском языке в Ашхабаде, постоянно информировала читателей, как туркменское и казахское население области материально поддерживало своих джигитов, воевавших вдали от родных мест.
Свержение русского царя - Ак падишаха в феврале 1917 года для бойцов Текинского полка, так и для Сейитмурада Овезбаева, было чем-то сверхъестественным. Полк официально был расформирован в Киеве. Добровольцы были разочарованы, но остались верными своим командирам и Отечеству. В целом 1917 год стал трагическим для Текинского полка. После того как Корнилов стал Верховным Главнокомандующим (19 июля 1917 года), Текинский полк был переведен в Могилевскую ставку, а его отдельная сотня составляла конвой Корнилова во время пребывания генерала на Московском государственном совещании. В августе 1917 года начинается Корниловское выступление (мятеж), так называемая корниловщина. Распоряжением командующего 8-й армией генерала Л. Г. Корнилова из числа добровольцев Текинского полка был выделен отряд для охраны Штаба армии. Текинцы осуществляли охрану «быховских узников» - генерала Корнилова и ряда офицеров и гражданских лиц (в том числе генералов А. С. Лукомского, А.И. Деникина, С.Л. Маркова), арестованных Временным правительством по делу о так называемом Корниловском мятеже. Свидетельством верности туркмен-текинцев и казахов своему командиру является тот факт, что никто из них не поддался агитации Могилевского совета и не покинул Быхов. В случае если бы это произошло, узников ожидала бы неминуемая расправа со стороны солдат. В октябре 1917 года Временное правительство было свергнуто большевиками. Но при этом А. Ф. Керенский некоторое время оставался формально Верховным Главнокомандующим, а на посту начальника его штаба по-прежнему был генерал Н. Н. Духонин. Именно по его приказу 19 ноября 1917 года были освобождены из заключения «быховские узники». А следующей ночью Текинский конный полк (24 офицера, около 400 всадников и два офицера Георгиевского батальона) во главе с Корниловым походным порядком выступил на Дон. Поход был крайне трудным, не хватало теплых вещей, оружия, патронов. В столкновениях с отрядами красных было потеряно более половины состава полка. 27 ноября 1917 года в бою у разъезда Песчаники под Унечей три офицера и 264 всадника попали в плен и были помещены в брянскую тюрьму. 30 ноября в деревне Нагара Корнилов отпустил текинцев по домам, взяв с них клятву верности. 6 декабря 1917 года Корнилов и его сподвижники прибыли в Новочеркасск. В начале января 1918 года в Новочеркасск прибыла партия туркмен-текинцев, около сорока человек, которых Корнилов также отпустил по домам, выдав предварительно по 25 рублей на дорогу. До конца с Корниловым, которого по личной инициативе его адъютанта-туркмена Хана Хаджиева джигиты-туркмены и казахи продолжали называть «Верховный» даже после передачи им командования Добровольческой армией генералу М. В. Алексееву, осталось 6 человек текинцев и один казах из киргизского (казахского) взвода полка, вошедших в его личный конвой и прошедших с ним весь путь, вплоть до самой гибели Корнилова 31 марта 1918 года под Екатеринодаром. Нужно отметить и то, что генерал Корнилов очень ценил верных туркмен-текинцев и казахов, всегда разговаривал с ними на их родном языке. Ибо, будучи капитаном царской армии, он еще в конце XIX столетия служил в Закаспийской области и изучал язык местного населения.
Всего до своей родины - Туркмении и Казахстана - из бойцов Туркменского (Текинского) полка в конечном итоге добралось не более 100-150 человек, среди них был и Сейитмурад Овезбаев. Он участвовал в боях Гражданской войны, развернувшейся в Закаспийской области в 1918-1920 годах, командовал большим отрядом белогвардейских войск, которые под командованием туркменского генерал-майора Оразсердара вели войну против Красной армии.
Как видный военный деятель из местного населения полковник Сейитмурад Овезбаев был избран военным министром заочно и в качестве как бы ассоциированного члена введен в состав правительства Туркестанской (Кокандской) автономии (с ноября - декабря 1917 до февраля 1918 года, центр - г. Коканд), возглавляемой вначале Мухамеджаном Тынышпаевым (1879- 1938), а затем Мустафой Чокаевым (Шокай улы, 1890-1941). По существу Туркестанская (Коканд- ская) автономия была неким, пусть неудачным и кратковременным, прототипом независимых государств, появившихся в Центральной Азии после распада Советского Союза в 1991 году.
Сейитмурад Овезбаев как военный специалист не был востребован советской властью. Никому из бывших джигитов-кавалеристов, возвратившихся в родной Туркменистан, в советское время не были оказаны надлежащие почести, которые заслужили ветераны мировой войны. Многие бывшие офицеры-туркмены были репрессированы. Накануне ареста в 1932 году 43-летний Сейитмурад Овезбаев работал рядовым экономистом-плановиком в Госплане республики. Эти и некоторые другие биографические данные о нем мы находим на сайте, который содержит важные сведения о жертвах советского режима в 1937-1938 годах. Сейитмурад Овезбаев был реабилитирован 17 июля 1958 года.
Автора данной статьи как филолога-культуролога наряду с другими фактами жизни Сейитмурада Овезбаева заинтересовало также его научное и литературное наследие. Оказывается, во второй половине 1920-х годов он выступал со своими статьями на страницах периодической печати. Так, в первом номере журнала «Туркменоведение» за 1927 год опубликована его статья под названием «Гони бек», в которой в форме вспоминаний анонимного участника-туркмена Геоктепинского сражения (скорее всего, это были вспоминания отца самого С. Овезбаева) рассказывается о трагических событиях 1879 и 1881 годов. В четвертом номере журнала за тот же год читатели познакомились с туркменскими пословицами и поговорками в переводе на русский язык, осуществленном С. Овезбаевым с туркменского оригинала, которые были собраны и изданы видным туркменским филологом Мухаммедом Гельдыевым (1889-1931) в виде отдельного сборника в 1925 году в Ашхабаде.