Жакетт называет «внебытие» также метасемантической категорией, т.е. такой семантической категорией, к которой относятся все предметы без исключения. «Внебытие - не является категорией бытия, это онтическая и семантическая противоположность онтическому типу подкатегоризации» [Jacquette, 2015, р.72]. Таким образом, все правила и принципы построения онтологии в данном случае нарушаются. Жакетт отстаивает идею о том, что внебытие - это не просто способ говорить о несуществующем, и не столько онтологическая надстройка, сколько новая трактовка онтологии. В некотором смысле, Жакетт пытается переопределить онтологию и расширить ее границы.
Проект сверхонтологии Жакетта в этом случае отчасти отсылает к тому, как трактует бытие Мартин Хайдеггер: «Однако “сущим” именуем мы многое и в разном смысле. Сущее есть все, о чем мы говорим, что имеем в виду, к чему имеем такое-то и такое-то отношение, сущее и то, что и как мы сами суть. Бытие лежит в том, что оно есть и есть так, в реальности, наличии, состоянии, значении, присутствии, в “имеется”» [Хайдеггер, 2003, с. 11]. Бытие Хайдеггера, как и сверхонтология Жакетта, исходя из данной цитаты вмещает в себя все предметы, при этом предметом в школе Брентано считалось все, что потенциально может быть представлено в сознании субъекта.
Теория Майнонга в интерпретации Жакетта может являться трансцендентальной версией тезиса об имманентной интенциональности Брентано. Майнонг выносит предметность за пределы только сознания, утверждая, что могут существовать неимманентные, но интенциональные предметы. Похожие мысли высказывались и другим учеником Майнонга Казимежем Твардовским [Твардовский, 1997]. Однако, как справедливо заметил ученик Твардовского Леопольд Блауштайн, «в работе Твардовского борются между собой два понятия предмета: а) предмета как явления и б) предмета как всего, к чему может обращаться какой-либо психический акт, и что является реальным или нереальным, возможным или невозможным, существующим или несуществующим и что обозначено каким-то именем» [Блауштайн, 2002, c. 33]. Твардовскому сложно отказаться от имманентной предметности. Майнонг идет дальше и реконструирует онтологию, основой которой являются чистые интенциональные предметы.
Жакетт сравнивает «внебытие» с понятием «эпохэ» у Гуссерля. С его точки зрения, любой интенциональный предмет может быть частью сверхонтологии, если оставить за скобками вопрос о его онтологическом статусе [Jacquette, 2015, p. 74]. В результате, как и у Майнонга, мы получаем предметы и их свойства (так-бытие). Отличия заключаются в статусе этих предметов и методологии. «Эпохэ» у Гуссерля является элементом его трансцентальной феноменологии, в духе неокантианского идеализма, а внебытие - это область потенциально мыслимых предметов, не зависимых от мышления.
Интерпретация «внебытия» в работах Райнхарда Гроссмана и Грэма Приста
Американский философ Райнхард Гроссман в своих работах, как минимум начиная с 1974 г. [Grossmann, 1974], также отстаивает точку зрения, что внебытием обладают все предметы, в том числе и существующие: «существование или наличие являются единственными формами бытия [видами онтологического статуса. - В.С. ]. Внебытие, соответственно, не рассматривается в качестве третьей формы бытия» [Ibid., p. 67]. Однако при этом его трактовка понятий действительного существования, наличия и принципа внебытия довольно своеобразная. С его точки зрения, «не существует таких сущностей [или предметов], как действительное существование и наличие» [Grossman, 2008, p. 119], они внебытийственны, а раз они не являются никакими сущностями, то и обычные предметы никак от них не зависят. Исходя из этого Гроссман приходит к такому же выводу, что и Майнонг: суждения можно выносить о любых предметах, поскольку предметы не зависят от своего онтологического статуса. Австралийский философ Грэм Прист и итальянский философ Филиппо Касэти считают, что точка зрения Гроссмана не соответствует позиции Майнонга. «С точки зрения Гроссмана, действительное существование или небытие не могут являться частью предмета, потому что они не являются ни существующими, ни имеющимися в наличии... По Майнонгу, при этом действительно существование или небытие являются свойствами. Если бытие и действительное существование сами не являются ни существующими, ни имеющимися в наличии, тогда естественно сделать вывод, что никакие свойства не являются ни существующими, ни имеющимися в наличии. Нет причины считать, что бытие и небытие должны быть исключением из правила» [Casati, Priest, 2017, p. 4]. В этот момент, по мнению Касэти и Приста, Гроссман нарушает один из главных принципов теории Майнонга, заключающийся в том, что предметы всегда обладают своими нуклеарными/конститутивными свойствами, вне зависимости от их онтологического статуса. Однако, с нашей точки зрения, такая критика подхода Гроссмана не совсем корректна, и Гроссман как раз не нарушает ни этого принципа, ни принципа внебытия. Из того, что «действительное существование» и «наличие» обладают внебытием, не следует, что все свойства должны им обладать. «Действительное существование» и «наличие» являются исключением, а исключением они могут являться исходя из принципа внебытия. Если использовать терминологию Теренса Парсонса, «действительное существование» и «наличие» являются экстрануклеарными свойствами, независящими от нуклеарных свойств («быть круглым», «быть горой» и т.д.), поэтому они могут быть внебытийственными, в отличие от нуклеарных, которые являются наличествующими. Гроссман, таким образом, не нарушает принципа, он его интерпретирует, заодно проясняя, что эти типы свойств потому и являются разными, что у них разный онтологический статус. Другой вопрос, что его интерпретация принципа внебытия и внебытия как такового не находит ни подтверждения, ни опровержения в текстах Майнонга. Майнонг не уточняет онтологического статуса ни действительного существования, ни небытия, и в принципе, исходя из вышеприведенного фрагмента, скорее ориентирован на то, чтобы говорить о внебытии в контексте предметов в большей степени, нежели об онтологическом статусе свойств.
Грэм Прист считает, что говорить о внебытии как об области невозможно и некорректно. Некорректно потому, что Майнонг нигде не использовал это понятие или понятия синонимичные с ним, а невозможно потому, что, нельзя принадлежать области X, обладая X. Майнонг писал о том, что можно обладать внебытием или быть внебытийственным предметом. Майнонг действительно в своих работах не делит бытие на формы и виды, зато это очень часто делают его комментаторы. Отсюда и появились «джунгли» различных видов существования, придуманных Майнонгом. Однако возможно, некоторые интерпретации не только прояснили отдельные положения теория предметов, но и способствовали появлению новых решений проблемы статуса описания несуществующих вещей. С другой стороны, обладание реальным бытием (как свойством) никак не мешает Колизею быть частью бытия (как области). К тому же, Жакетт уточняет, что «в семантике Майнонга об интенциональном предмете можно говорить как об обладающем внебытием только для обозначения его в качестве чистого интенционального предмета» [Jacquette, 2015, p. 71], поэтому ничто не мешает использовать понятие «внебытие» в обоих смыслах.
Сам Прист внебытие интерпретирует исключительно как свойство всех предметов, при этом вкладывая в него тот же смысл, что и Жакетт: «Любой предмет обладает внебытием. Это означает, что он просто является предметом» [Priest, 2014, p. 439]. Таким образом, быть элементом объектива/положения вещей может любой предмет, поскольку все предметы обладают внебытием. С точки зрения Жакетта внебытие является областью предметов, чей экзистенциальных статус, вопрос, являются ли они существующими или нет, вынесен «за скобки». Все предметы принадлежат этой области (сверхонтологии), но при этом некоторые из них, относятся также относятся к области предметов, существующих в действительности (онтологии). Прист считает, что говорить об онтологии и сверхотнологии как о неких областях, «царствах» предметов некорректно, потому что Майнонг никогда не использовал такие формулировки. Он считает, что не существует никаких уровней и областей онтологии, а есть лишь различные свойства предметов, среди которых внебытие является базовым свойством, т.е. им обладают все предметы без исключения. Акцент при этом делается на том, что только при наличии такого свойства предмет может обладать нуклеарными свойствами (так-бытием). «Обладание внебытием и так-бытием - одно и то же» [Priest, 2014]. Это означает просто, что, раз все предметы обладают внебытием и характеризуются так-бытием (обладают обычными свойствами), то обладание внебытием автоматически означает и обладание так-бытием.
В принципе, позиции Жакетта и Приста во многом схожи. Оба используют свойство «обладание внебытием» в значении «быть предметом». Это означает, что все предметы обладают внебытием, но некоторые из них помимо внебытия могут обладать так же и бытием или наличием.
Сверхонтология Дэйла Жакетта
Однако если внебытие является таким полезным свойством, «спасательным кругом» для несуществующих предметов, стремящихся стать частью положения вещей, то зачем в таком случае Майнонгу понятие «наличие»? Не дублирует ли «внебытие» те функции, которые выполняет «наличие» в теории предметов Майнонга? Сам Майнонг там обосновывает необходимость выделение наличия как отдельного онтологического статуса: «Тождество или различие, например, являются предметами такого рода: они, при тех или иных обстоятельствах, могут иметь место в отношениях между различными действительными предметами, но сами они действительности не принадлежат. Однако то обстоятельство, что представление, также как предположение и суждение могут обращаться к этим предметам и даже в собственных рамках заниматься их изучением, конечно же не может быть подвергнуто сомнению. Точно таким же образом, число не может обладать собственным существованием в дополнение к существованию того, что им исчисляется, в случае, конечно, если это последнее существует. Это отчетливо видно из того факта, что мы можем также подсчитывать и то, что не существует» [Майнонг, 2011, с. 205]. Майнонг также приводит в пример математику как науку, которая занимается исследование исключительно идеальных наличествующих предметов. «То бытие, которым должна заниматься математика как таковая, абсолютно не является существованием (Existenz); в этом отношении математика никогда не выходит за пределы наличия (Bestand): ведь прямая линия существует в столь же малой степени, как и прямой угол, правильный многоугольник - в столь же малой степени, как и круг. Однако то обстоятельство, что принятый в математике способ выражения совершенно явно обращается к существованию, может все же быть отнесено на счет особенностей именно этого способа выражения. Хотя математик и может активно пользоваться понятием «существования», но он сам несомненно признает, что, скорее, именно «возможность» является тем, что он требовал от предметов своего теоретического исследования» [Там же, с. 206].
Идеальные предметы вроде объективов/положений вещей или математических объектов вполне могут просто обладать внебытием, что сохраняет за ними право быть предметами, в отношении которых можно выносить суждения. В результате, мы получаем более четкие разграничение типов существования - до вынесения суждения все объекты (предметы представления) обладают бытием, а после вынесения суждения определяется, какие из них действительно существуют, а какие не существуют Анна Шершульска во вступлении своей книги, посвященной теории значения и истины Майнонга, заявляет, что «объективы являются абстрактными сущностями, относящимися к внебытию» [Sierszulska, 2005, p. 7]. Такое заявление вполне могло бы являться основанием для редуцированная всей категории наличия к внебытию. Однако, сам Дэйл Жакетт в своей рецензии на эту книгу указывает, что такая интерпретация является некорректной и не соответствует основным принципам теории суждения Майнонга [Jacquette, 2006]. Сама Шершульска, несмотря на свое провокационное заявление в начале работы, далее уже пишет о том, что объективы, как и предметы, являются внебытийственными, но при этом еще и могут быть наличествующими, что соответствует точке зрения Жакетта.. Если мы вводим «обладание внебытием» в качестве еще одного свойства для описания онтологического статуса предмета (даже как потенциально мыслимого предмета), это перегружает онтологию Майнонга и размывает границы понятия «существования».
Джон Финдли был один из первых популяризаторов теории Майнонга в рамках аналитической философии. Его работы в значительной степени повлияли на становление майнонгианской философской традиции второй половины XX в. При этом сам Финдли не считал «внебытие» как таковое значимой новацией в рамках теории предметов. С его точки зрения, нельзя говорить ни о каком мире или онтологии внебытия, так как «в реальности предметы без бытия не составляют никакой мир. Они представляют собой лишь хаос несвязанных фрагментов. Они могут лишь состоять в отношениях сходства и различия... К тому же, если некоторые из предметов являются неопределенными, то другие попросту невозможными, вроде круглого квадрата, и они вряд ли могут быть полезными в рамках научного исследования» [Findlay, 1963, p. 77]. Для Финдли, таким образом, внебытие просто не является полноценной онтологией. Это просто разнородная масса случайных свойств, которая сама по себе, лишенная каких-либо связей с бытием или небытием, не представляет особой ценности. Онтология без границ и критериев - не онтология. Действительно, Майнонг не употреблял термина «онтология» в отношении внебытия. В его теории онтологии отведена четкая роль, которая была описана мною выше.
Внебытие как таковое у Финдли ни имеет такого значения, которое оно обрело в теориях Гроссмана и Приста. Для него важнее сам принцип внебытия, возможность рассмотрения предметов с их нуклеарными свойствами в отрыве от экстрануклеарных. В этом смысле неудивительно, что принципу внебытия было уделено большее внимание в теориях Т. Парсонса, Р. Роутли, Э. Залты и др. Все они так или иначе познакомились с теорией Майнонга по работам Финдли.
Понятие внебытия в работах Майнонга остается непроясненным. Ясно, что внебытие как принцип относится ко всем предметам, а не только к несуществующим. Но при этом в самих текстах нет указаний на то, что внебытие является областью предметов или особым видом онтологии. Равно как и в работах Майнонга нет указания на «обладание внебытием» как свойства, присущего всем предметам. К тому же, как мы уже заметили, введение еще одного свойства, описывающего онтологический статус, наряду с бытием и наличием, могло бы перегрузить онтологию Майнонга, породив еще одну лишнюю сущность. При этом в текстах Майнонга внебытие практически везде упоминается в контексте принципа как принцип, согласно которому в суждении любой предмет должен рассматриваться как находящийся «по ту сторону бытия и небытия».
В итоге нужно признать, что трактовка внебытия Джоном Финдли соответствует текстам Майнонга в большей степени, чем концепции Дэйла Жакетта, Райнхарда Гроссмана и Грэма Приста. Последние можно рассматривать в качестве самостоятельных философских концепций, продолжающих и развивающих идеи Майнонга. В этой связи термин «сверхонтология» скорее должен быть применим к теории Жакетта, чем Майнонга.