Боден определил суверенитет как абсолютную и пожизненную власть в государстве, принадлежащую чаще всего монарху, или, в более редких случаях, аристократии или народу. Монарх дает подданным закон без их согласия, отделен от народа и отвечает лишь перед Богом. При этом по Бодену, власть передается народом монарху в форме дарения, которое не оговаривается никакими условиями. Следовательно, суверенный монарх не уполномоченное народом лицо, реализующее свои полномочия путем участия в реализации естественных прав подданных, а образ Бога, отделенный от руководимого им общества.
Отталкиваясь от понимания государственного суверенитета как понятия, характеризующего не верховенство власти, а абсолютную власть, не предполагающей возможности контроля и подотчетности, ученые нередко высказывают мысль об утере актуальности понятия суверенитета как характеристики ушедшего в небытие абсолютизма и более ближнего к современности явления тоталитаризма. Тем самым игнорируется то, что развитие идеи конституционного государства внесло коррективы в учение о суверенитете. Отказ от идеи безграничности суверенитета («абсолютного суверенитета») позволил говорить о нем как о правовом понятии, характеризующем верховенство власти, а не произвол государственного аппарата. Государственный суверенитет предполагает способность юридически не связанной внешними силами государственной власти к исключительному самоопределению, а потому и самоограничению путем установления правопорядка, на основе которого деятельность государства только и приобретает подлежащий правовой квалификации характер.
Государство после ухода в небытие эпохи абсолютизма не имеет какого-либо органа управления, стоящего над ним или вне него. Поэтому, обладая естественным и неотчуждаемым правом на верховную власть, тем не менее, государство располагает властью, не стоящей отдельно от совокупности политических отношений на территории государства или во всем мире, а лишь обладающей большей силой, чем иные политические институты общества или чем власть других государств. Иными словами, невозможно признать за государством право на управление общественными отношениями без каких-либо ограничений лишь исходя из его некоей «собственной природы», иначе будет упущено из виду, что государственная власть - это форма реализации естественного права народа на самоуправление.
Поэтому суверенитет может быть отнесен к признакам государства с учетом приводимых выше оговорок при условии исключения из содержания данного понятия трансцендентной составляющей, разработанной теоретиками суверенитета для нужд правового обоснования абсолютизма.
Суверенная власть как признак государства - это юридически самоопределяющаяся власть, власть высшая, которая сама определяет свою юридическую компетенцию, т.е. имеет право над пределами своей компетенции. Наличие верховной власти с формально-юридической точки зрения является важнейшим условием существования правовой системы, поскольку только такая власть может в установить в последней инстанции, что есть право, а что не есть право.
Сегодня понятие суверенитета носит относительный характер, абсолютного понятия суверенитета, которое имело место, например, в XIX веке или даже в первое половине ХХ века, как оно трактовалось юристами и политиками, уже нет. И любое суверенное государство сегодня, формально, официально суверенное, имеет целый ряд обязательств международного порядка, которые записаны в международных правовых документах ООН, ОБСЕ, и документах СНГ. Естественно, что все государства, подписавшие соответствующие документы, несут определенные международные обязательства добровольно, тем самым ограничивающие собственный суверенитет.
Говоря о суверенитете, о проблеме суверенитета, нельзя не отметить того, что сегодня концепция десуверенизации, концепция изменения характера суверенитета активно используется для решения целого ряда практических политических задач соответствующими странами и группировками. Сейчас мы наблюдаем в мире по целому ряду параметров прямо противоположную тенденцию той, которая заявлена сторонниками концепции десуверенизации и активного вмешательства во внутриполитические процессы, минуя оболочку современного государства нации. Эти тенденции и процессы особенно рельефно проявлялись в деятельности двух азиатских гигантов, которые в последние 10-15 лет уверенно увеличивают свое влияние в мировой политике - Китай и Индия.
Индию в американских и официальных документах часто называют крупнейшей в мире демократией, но если посмотреть внимательно, это демократия по-настоящему суверенного государства, которое существенно продвинулось по пути укрепления своего суверенитета, и, безусловно, на этом пути это государство существенно укрепило свои экономические и, в частности, военные позиции. Мы можем наблюдать попытки обеспечения суверенитета и со стороны целого ряда других государств. Например Бразилии в Южной Америке, где особенно при нынешнем руководстве этой страны мы имеем ярко выраженную политику обеспечения своего суверенитета. Но самое примечательное то, что сторонники концепции десуверенизации не замечают того, что самая крупная держава современности - как ее еще иногда называют, моносверхдержава - Соединенные Штаты, не демонстрирует никаких признаков того, что она готова отказаться хотя бы от части своего суверенитета. Наоборот, действия Соединенных Штатов на международной арене направлены во многом на усиление своих суверенных позиций.
Сегодня можно говорить о том, что есть страны, которые обладают реальным суверенитетом, а есть страны, которые обладают суверенитетом только де-юре. Практически это все государства, которые входят в Организацию Объединенных Наций, обладают де-юре суверенитетом, который, с одной стороны, традиционно носит абсолютный характер, с другой стороны, имеет и относительный характер в силу принятых международных обязательств. Если говорить о реальном суверенитете в современном мире, то он и сейчас, и традиционно, был присущ очень небольшому количеству государств, которые способны обеспечить определенные параметры своего развития, например, экономического, военного или развития своей политической системы. Надо отметить, что многими параметрами реального суверенитета обладают не только крупные державы, не только великие державы или стремящиеся стать таковыми. В мире есть немало примеров и сравнительно небольших государств, обладающих очень высокой степенью реального суверенитета. В Европе, например, таким государством Швейцарию, которая имеет независимую военную организацию, кстати, весьма своеобразную и с очень высоким уровнем оснащения вооруженных сил, с очень глубоко продуманной концепции национальной обороны.
И Швейцария по целому ряду параметров, особенно в финансово-экономической сфере уверенно демонстрирует наличие своего реального суверенитета. Мы, говоря о России можем говорить о том, что наша страна обладает очень значительным потенциалом реального суверенитета, и вся историческая традиция России, те усилия, которые были предприняты на протяжение столетий нашим народом, говорят о том, что Россия способна и имеет огромный потенциал национального самосознания для отстаивания и обеспечения своего реального суверенитета. В последние несколько лет России удалось добиться целого ряда очень важных шагов в повышении степени своей реальной суверенности. Один из примеров этого - это вопрос о сокращении нашей внешней задолженности. Можно привести в пример конец 90-х годов, когда Международный валютный фонд в силу очень высокой зависимости России от внешних заимствований буквально диктовал очень многие параметры нашей политики в области налогообложения, определял, какой НДС нам брать или не брать, в области формирования бюджета и прочее.
3. Правовой суверенитет государства
Правовой суверенитет государства выражается в двух аспектах. Внутренний аспект - это: а) построение национальной правовой системы на основе тех или иных правовых идей и концепций; б) построение системы законодательства в соответствии с потребностями и традициями страны; в) целевая ориентация правотворческого процесса; г) формирование устойчивой практики правоприменения; д) построение и деятельность юридических учреждений и механизмов судебной и иной защиты.
Примечательно, что голландский профессор Г. Краббе разработал учение о суверенитете права (1906 г.), рассмотренное в книге А. Рождественского. Г. Краббе подробно анализирует немецкие доктрины государственного суверенитета, в соответствии с которыми главным в государственной власти является обеспечение господства. Власть не черпает силу в праве, которое может лишь «связывать» и ограничивать ее. Напротив, концепция суверенитета права обладает самостоятельностью и высшей ценностью, и поэтому всякая власть выступает как правовая власть, как безличная власть права (в отличие от усмотрения в теории государственного суверенитета). Итог: право есть единственный источник власти.
Здесь понятие «суверенитет права» раскрывается путем соотношения права с государством. Между тем суверенитет имеет не только внутренние, но и внешние формы выражения, а именно в отношениях с иностранным государством. Суверенитет государства многогранен и, кроме политических, экономических и иных проявлений, имеет место правовой суверенитет.
Внешний аспект правового суверенитета отражает основной принцип развития мирового сообщества и отношений между странами. В международно-правовых документах начала и середины ХХ в., в документах ООН, конвенциях и пактах о правах и свободах человека и гражданина, в решениях Совета Европы и СНГ принцип суверенитета закреплен в качестве основополагающего. Это означает признание независимости государства в определении его внешней и внутренней политики, причем в последнем случае с учетом международных принципов общения стран, организаций и граждан.
В этом смысле правовой суверенитет означает: а) первичность «мандата» государства при выборе форм своего участия в делах мирового сообщества; б) формирование международных норм на основе свободной договоренности между государствами; в) признание обязательности международных норм для государств - членов союзов, объединений и т.п.; г) участие государств в формировании массива международно-правовых актов; д) гармоничное сочетание государственных и международных интересов. Главное здесь - отражение интересов наций и народов разных стран, чем и объясняется девизное название международных структур: Лига Наций, Организация Объединенных Наций, Британское Содружество Наций.
Суверенитет охватывает весь объем публичных дел государства и в определенных пределах международных дел - в экономической, социальной, политической и иных сферах. Причем право служит своеобразным официальным отражением всех проявлений суверенитета. Отсюда и вводимое нами понятие «правовой суверенитет», поскольку право не «привязано» лишь к обществу и государству, а обеспечивает жизнедеятельность социальных субъектов права - людей, социальных общностей и объединений.
Интенсивность и масштабность интеграционных процессов не снижает ценности понятий «суверенитет» и «правовой суверенитет», которые служат своеобразной осью для формирования различных внешних связей государств и критериев их целесообразности и законности. Условно можно выделить такие связи, как договорно-партнерские, специализированные международные институты (МОТ, ВОЗ и др.), региональные межгосударственные объединения (СНГ, ЕС и др.), универсальные международные институты (ООН, Международный суд и т.д.), ситуационно-целевые объединения (БРИКС, АТЭС и др.).
Для интегративных связей государств и их объединений характерны общие задачи, решению которых подчинена деятельность государственных институтов и, соответственно, использование правовых актов. Таковы задачи обеспечения прав и свобод человека и гражданина, безопасность и правопорядок, энергетика, экология, продовольствие, занятость. «Набор» задач, естественно, неодинаков, но содержательная ориентация налицо. И ее необходимо обеспечивать системой международно-правовых и национально-правовых регуляторов. К каждой задаче «тяготеет» соответствующая отрасль законодательства (энергетическая, экологическая, трудовая, аграрная и т.д.).
Но этого явно недостаточно, поскольку интегративные объединения государств сопряжены с развитием явления «правовое пространство». Речь идет о такой перспективной форме правового обеспечения общения людей, организаций и государств, которое имеет не только территориальный, но и межтерриториальный и надтерриториальный характер. Новейшие информационные технологии и Интернет, социальные сети позволяют безмерно расширять границы общения субъектов права.
Отсюда вполне понятны формы закрепления национально-правовых приоритетов в процессе развития межгосударственных и международных отношений. Согласно ст. 79 <garantF1://10003000.7901> Конституции РФ Российская Федерация может участвовать в межгосударственных объединениях и передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами, если это не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя Российской Федерации. В статье 27 Конституции Аргентины говорится о том, что федеральное правительство в своих отношениях с иностранными государствами действует в соответствии с публичным порядком, установленным в Конституции.
Не следует забывать и о традиционном цивилистическом аргументе, используемом во многих странах. Примечательно, что в ст. 1193 <garantF1://10064072.11931> «Оговорка о публичном порядке» ГК РФ установлено: нормы иностранного права не применяются, если последствия явно противоречат правопорядку (публичному порядку) Российской Федерации. В соответствии со ст. 6 <garantF1://10064072.6> Гражданского кодекса Франции частные договоры не должны нарушать законы о публичном порядке и нормы морали.
Но внешнеинтеграционные формы не всегда самодостаточны, ибо нельзя недооценивать влияние идей и концепций. «Дух» римского права, «шествие» по миру Кодекса Наполеона, распространение принципов социалистического права в Восточной Европе после Второй мировой войны - лишь некоторые иллюстрации. А теперь американские концепции «Global Administrative Law», немецкие теории «замены» права «сетевыми отношениями» ведут к ослаблению идеи правового суверенитета. Есть и жесткие уроки прямого «слома» суверенитета отдельных стран.
Думается, понятия «конституционный строй» и «публичный порядок» можно считать в основном тождественными, охватывающими политические, экономические, социальные, правовые и международные устои общества.
Особо подчеркнем, что интеграционные процессы порождают новую формулу «передачи - построения полномочий». Передавая часть своих полномочий, государство-участник приобретает новые права: возможность участия в обсуждении проектов решений межгосударственных объединений, внесения предложений, участия в принятии решений, пользования льготами и преимуществами членства, правовую защиту национальных интересов. Все это укрепляет гарантии правового суверенитета.
Ошибочно полагать, что приведенные характеристики отражают стабильное отношение между странами и внутри них. Динамика общественного развития выражается не только в гибкости государственно-правовых и международно-правовых форм выражения суверенитета, но и в явных или скрытых отклонениях от них. Таковы примеры чрезмерного иностранного влияния в виде правовых теорий и концепций на национальное правосознание, прямого копирования текстов иностранных законов в национальных законодательствах, «навязывания» правовых решений и действий извне, давления на национальные государственные органы (законодательные, исполнительные и судебные), наконец, прямой слом национальных институтов в результате «гуманитарной интервенции» и агрессии. Тут переплетаются внутренний и внешний аспекты правового суверенитета.
Поэтому столь важен механизм подготовки государств к вступлению в международные союзы и объединения. Накопленный в этом отношении опыт был весьма полезен, когда Россия и страны Восточной Европы при вступлении в Совет Европы действовали в соответствии с планом подготовки и изменения законов на основе европейских правил. В последние годы получило распространение использование «дорожной карты» как плана постепенной адаптации к международным стандартам. Приняты распоряжения Правительства РФ от 29 июня 2012 г. N 1128-р <garantF1://70097690.0> «О плане мероприятий («дорожной карты») «Поддержка доступа на рынки зарубежных стран и поддержка экспорта», от 29 июня 2012 г. N 1125-р <garantF1://70097020.0> «Об утверждении плана мероприятий («дорожной карты») «Совершенствование таможенного администрирования». 10 мая 2005 г. утверждена «Дорожная карта» <garantF1://2463243.0> по общему экономическому пространству (создание открытого и интегрированного рынка между Россией и ЕС). Выделены приоритетные области и секторы, где целесообразна гармонизация законодательства и практики.