Показатели инновационной деятельности в России, %
Источники: поз. 1, 2, 3 - данные Росстата, доступные на его Интернет-сайте; поз. 4 - расчеты авторов по данным Всемирного банка.
Очевидно, что уровень инновационной активности российской экономики крайне невысок. При этом не наблюдается убедительной положительной динамики характеризующих его показателей. Очевидно, что такое положение является диссонирует с декларируемым властями стремлением к формированию инновационной модели экономики в стране. В частности, как указано в Стратегии, которая «опирается на результаты всесторонней оценки инновационного потенциала и долгосрочного научно -технологического прогноза», она «призвана ответить на стоящие перед Россией вызовы и угрозы в сфере инновационного развития, определить цели, приоритеты и инструменты государственной инновационной политики... Стратегия задает долгосрочные ориентиры развития субъектам инновационной деятельности, а также ориентиры финансирования сектора фундаментальной и прикладной науки и поддержки коммерциализации разработок».
Обратимся к анализу целевых индикаторов реализации Стратегии, которые задавали ориентиры инновационного развития страны до наступившего уже 2020 года, которые приведены в приложении 3 рассматриваемого документа. Всего в документе приведены 45 индикаторов, объединенных в 8 групп: «формирование компетенций инновационной деятельности», «инновационный бизнес», «эффективная наука», «инновационное государство», «инфраструктура инноваций», «участие в мировой инновационной системе», «территории инноваций», «финансовое обеспечение». Содержательное изучение указанных индикаторов приводит к выводу, что лишь одна группа - «инновационный бизнес» - непосредственно связана с формированием инновационной экономики. Остальные (не менее важные) индикаторы связаны с выполнением мероприятий, создающих благоприятные условия для инновационного развития экономики.
Ключевым, по нашему мнению, индикатором рассматриваемой группы является «валовая добавленная стоимость инновационного сектора», измеряемая как процент от ВВП. К 2020 году была поставлена цель - достичь значения этого показателя 17%. Если бы это удалось сделать, то в российской экономике был бы сформирован мощный инновационный сектор. К сожалению, узнать - достигнут ли этот индикатор - не получится. И причина этого тривиальна. Как поясняет по этому поводу Росстат, «системой национальных счетов не предусмотрена группировка "инновационный сектор"». Эту ситуацию сложно прокомментировать с использованием научной терминологии. Как, впрочем, сложно назвать проработанным стратегический документ, оперирующий несуществующими показателями.
Рассмотрим иные индикаторы. Данные по показателю «коэффициент изобретательской активности (число отечественных патентных заявок на изобретения, поданных в России, в расчете на 10 тыс. чел. населения)» приведены на рис. 2, по показателю «доля организаций, осуществляющих технологические инновации, в общем количестве организаций» - на рис. 3, по показателю «интенсивность затрат на технологические инновации организаций промышленного производства (доля затрат на технологические инновации в общем объеме затрат на производство отгруженных товаров, выполненных работ, услуг организаций промышленного производства)» - на рис. 4, по показателю «доля инновационных товаров, работ, услуг в общем объеме отгруженных товаров, выполненных работ, услуг организаций промышленного производства» - на рис. 5.
Рис. 2. Коэффициент изобретательской активности в России
Рис. 3. Доля организаций, осуществляющих технологические инновации, в общем количестве организаций в России, %
Рис. 4. Доля затрат на технологические инновации в общем объеме затрат на производство отгруженных товаров, выполненных работ, услуг организаций промышленного производства, %
Примечание: Построено авторами по данным Стратегии (плановые значения) и Росстата (фактические значения).
Рис. 5. Доля инновационных товаров, работ, услуг в общем объеме отгруженных товаров, выполненных работ, услуг организаций промышленного производства, %
Из представленных рисунков видно, что по рассмотренным индикаторам стратегические цели не достигаются. По другим индикаторам Стратегии, входящим в блок «инновационный бизнес», ситуация аналогичная. Мы не стали проводить по ним графические построения, дабы не увеличивать объем статьи. То есть, можно сделать вывод, что реализация стратегии сорвана.
Между тем, на ее реализацию были затрачены значительные ресурсы, но уровень основных индикаторов существенно не изменился, по мнению авторов, они были бы примерно такими же и без всякого управления со стороны государства.
Что послужило причиной такого положения? Интересно в связи с этим рассмотреть выводы, полученные в исследовании, проведенном коллективом авторов НИФИ [18, с. 167]: «Сравнив слабые стороны российских институтов развития с зарубежными аналогами [в тексте идет речь в том числе и об институтах инновационного развития - прим. авторов], уместно определить причины отставания целевого достижения стратегий функционирования российских институтов развития: ослабленная экономическая ответственность вследствие обеспечения финансовыми ресурсами без гарантий правовой и иной защиты; современная цикличность экономического развития соответствует степени депрессии (дна) в финансовом секторе экономики; неразвитость системы кредитования».
Мы отчасти солидарны с этими выводами, они совпадают с теми умозаключениями, к которым мы пришли по результатам собственного исследования. По сути, причины провала реализации Стратегии имеют объективный и субъективный характер. Рассмотрим каждую из этих групп. Объективные причины обусловлены непредсказуемой динамикой экономических, политических, социальных и других процессов. Это - неуправляемые факторы, которые могут оказать (и оказали) негативное влияние на реализацию Стратегии. Субъективные причины связаны с неэффективным государственным управлением, что логично и закономерно привело к провалу в реализации стратегии.
При этом и объективные обстоятельства (например, антироссийские секторальные санкции, связанные с ограничением экспорта в Россию инновационных технологий, используемых в нефтегазовом секторе, введенные с 2014 года) существенно усилились фактором субъективным - неэффективностью управления. Заметим, что влияние санкций, безусловно, является существенным, причем в санкциях «самое больное место - это технологии... И главной проблемой станет как раз самостоятельный поиск технологических решений и проблема импортозамещения... Мы совершенно точно столкнемся с торможением шельфовых проектов» [19, с. 73].
Санкционные эффекты проявились в 2014 -2015 гг., Стратегия была рассчитана до 2020 года. По ней готовились ежегодные доклады (п. 4. Распоряжения Правительства РФ от 08.12.2011 г. № 2227-р устанавливает: «Минэкономразвития России совместно с Минобрнауки России и заинтересованными органами исполнительной власти представлять в Правительство Российской Федерации начиная с 2012 года ежегодно, в I квартале года, следующего за отчетным, доклад о ходе реализации мероприятий Стратегии»). Ситуация со срывом реализации Стратегии была известна. Исходя из принципов и подходов, принятых в современном стратегическом и операционном менеджменте, описанная ситуация не является уникальной и необычной. И способы работы в этих условиях хорошо известны.
Во-первых, требовался пересмотр документа, его уточнение и корректировка. В противном случае отчеты о реализации Стратегии превращаются в пустую формальность (на соблюдение которой затрачиваются, заметим, значительные бюджетные ресурсы). Предложения о корректировке стратегии выдвигались, в частности, в отчете о ее реализации, подготовленном в 2015 г., было указано: «В ходе проведения глубинных интервью значительная часть экспертов ... высказалась за целесообразность актуализации Стратегии инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года при одновременном сохранении основного вектора и концепции документа. Респонденты отметили, что, возможно, имеет смысл пересмотреть как состав ключевых индикаторов, так и их показатели. Кроме того, 70% экспертов высказались за конкретизацию и более глубокую проработку документа с учетом уже имеющегося опыта его использования и изменившихся внешних условий. Наконец, подавляющее число респондентов выступает за ревизию и изменение набора инструментов, предусмотренных для реализации Стратегии, а также обращает внимание на необходимость уточнить приоритеты инновационного развития, определяемые Стратегией. Лишь 8% опрошенных экспертов считают, что текущая версия Стратегии инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года не требует корректировки» [20, с. 102]. Но эти очевидные рекомендации не были приняты во внимание.
Во-вторых, неэффективные и не приводящие к желаемому результату мероприятия продолжали выполняться на протяжении многих лет, а деньги налогоплательщиков - расходоваться впустую. То есть не соблюдался один из основных принципов менеджмента - наличие обратной связи. Управленческое воздействие и расходование ресурсов происходили в плановом режиме, как будто никакой информации о трудностях в реализации Стратегии не поступало. Заметим, кстати, что ежегодных докладов о реализации Стратегии за все годы в открытом доступе авторам статьи обнаружить не удалось. Это укрепляет нас в мнении, что у лиц, ответственных за реализацию данного стратегического документа, картина его невыполнения имелась, но эти факты скрывались от общественности. Такое поведение управленцев может быть охарактеризовано, по крайней мере, как неэтичное. Эти должностные лица, по сути, «изображали» управленческую деятельность, хотя по факту ею не занимались, продолжая расходовать (в том числе на себя - получая незаслуженное вознаграждение) бюджетные средства.
В-третьих, контрольные мероприятия всегда должны сопровождаться не только выявлением факта степени соответствия плана и факта, но также объяснением сложившегося положения, разработкой корректирующих мер (см. выше), в том числе принятием решений относительно поощрения или наказания сотрудников и руководителей, ответственных за получение тех или иных результатов. К сожалению, в рассматриваемой сфере наблюдается «отсутствие правового режима ответственности ... за результаты неэффективной деятельности, которые должны использоваться в качестве основания для его [речь идет об институте инновационного развития - прим. авторов] ликвидации или как минимум прекращения бюджетного финансирования. Отсутствие ... системы показателей эффективности ... а также их плановых значений, достижение или недостижение которых должно быть в обязательном порядке связано с системой вознаграждения / депремирования персонала (в особенности высшего звена)» [18, с. 169]. Говоря иначе - при реализации Стратегии был нарушен принцип персональной ответственности менеджера, что с очевидностью всегда и везде приводит к недостижению стратегических целей.
Заключение
Инновационное развитие в современных условиях является мощным драйвером экономического роста, т.к. разработка и внедрение инноваций позволяют преодолеть присущие экономике ресурсные ограничения, сформировать импульс роста интенсивного типа. Помимо этого, повышение инновационности экономики является способом укрепления национальной экономической безопасности за счет снижения её технологической зависимости от инноваций зарубежной разработки и производства. Учитывая важность инноваций для страны, в этой сфере требуется активное государственное регулирование, направленное на достижение стратегических целей, связанных с изменением пропорций между традиционным и инновационным секторами экономики.
Инструментом такого рода регулирования в России является «Стратегия инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года» (утв. распоряжением Правительства Российской Федерации от 8 декабря 2011 г. № 2227-р), в которой обозначены основные цели инновационного развития экономики страны и индикаторы их достижения. Одним из важных факторов, обуславливающих необходимость ускорения инновационного развития в России, является «структурная утяжеленность» её экономики, кроме того, без решения задач инновационного развития невозможно обеспечить реальный экономический суверенитет России, претендующей на восстановление своей геополитической роли ведущей мировой державы.
Анализ показал, что, несмотря на предпринимавшиеся в рамках реализации Стратегии меры, уровень инновационной активности российской экономики остается невысоким. При этом, не наблюдается убедительной положительной динамики характеризующих его показателей. По включенным в Стратегию индикаторам стратегические цели не достигаются. То есть, можно сделать обоснованный вывод, что реализация Стратегии сорвана. Между тем, на ее реализацию были затрачены значительные ресурсы.
Причины провала реализации Стратегии имеют объективный и субъективный характер. Объективные причины обусловлены непредсказуемой динамикой экономических, политических, социальных и других процессов. Это - неуправляемые факторы, которые могут оказать (и оказали) негативное влияние на реализацию Стратегии. Субъективные причины связаны с неэффективным государственным управлением. При этом, объективные обстоятельства существенно усилились фактором субъективным - неэффективностью управления. Основные причины этого, которые следует учесть в дальнейшем, следующие:
- отсутствие обратной связи при реализации Стратегии. Несмотря на ежегодный анализ хода ее выполнения и наличие предпосылок к срыву, уточнение и корректировка Стратегии, вопреки принятым в стратегическом менеджменте подходам, не осуществлялись;
- отсутствие связи между результатами реализации Стратегии (в том числе промежуточными) и объемами её ресурсного обеспечения. В рассматриваемой области контуры исполнительский и ресурсный действовали рас- согласованно, в отсутствие какой бы то ни было координации, что неизбежно привело к неэффективным расходам;
- отсутствие какой бы то ни было ответственности должностных лиц и органов управления за неэффективную деятельность. Система поощрения или наказания сотрудников и руководителей, ответственных за получение тех или иных стратегических результатов, не была выстроена. Это логично привело к размыванию ответственности и неэффективной деятельности; при реализации Стратегии был нарушен принцип персональной ответственности менеджера, что с очевидностью всегда и везде приводит к недостижению стратегических целей.