Самое странное место в школе - ее подвал. Прежде всего, он сразу же маркирован как место запретное и не вполне понятное: с одной стороны, его двери заперты, с другой - подвал прежде регулярно подвергали некой очистке, которую доверяли только одной сторонней компании под названием «Ильгван» (но в основном времени действия дозвониться до «Ильгван» невозможно). Наконец, именно под дверь подвала сползаются сгустки «желе» со всей школы. Когда главные герои попадают в подвал, примечательно прежде всего то, что аудитория видит его глазами обоих героев. Если для Ан Ын Ён он предсказуемо заполнен принявшим самые причудливые формы «желе», то перед Хон Ин Пё только пустые темные помещения и переходы. Но даже в этом втором варианте подвал сохраняет странность. Многоярусный, с узкими коридорами и очень высокими лестницами, он явно слишком велик для школы и при этом никак не используется - в нем нет ничего, кроме нескольких предметов, указывающих на попытки борьбы со злыми духами: емкости с красной фасолью, шаманских бубенцов и заговоренной веревки. И только в самом нижнем ярусе подвала обнаруживается объект, отчасти объясняющий непомерную глубину подвала и наличие упомянутых выше предметов: там лежит покрытый китайскими иероглифами плоский камень, повествующий о том, что прежде на этом месте был пруд, где топились страдающие от неразделенной любви молодые люди. Впоследствии накопившаяся в пруду негативная энергия привела к тому, что водные твари стали превращаться в опасных монстров14, после чего пруд засыпали. Дедушка же героя построил на этом месте школу, рассчитывая, по-видимому, использовать энергию этого места.
Поведение людей внутри школы следует похожей логике. И тут тоже можно выделить ситуации просто «странные» и ситуации «фантастические». Школьники ежедневно делают нечто вроде обязательной зарядки, завершающейся громким принужденным смехом, и черно-белые фотографии на стене коридора показывают, что этот обычай поддерживался, видимо, с момента основания школы. Медсестра бродит по школьным коридорам, согнувшись под тяжестью манекена на спине (он предназначен для инструктажа по первой помощи). Одна из школьниц несколько раз внезапно обнаруживается в медкабинете - то оказывается, что она дремала на койке за занавеской, то она сидит на столе рядом со все тем же манекеном. Собираясь позвать девушку на свидание, капитан баскетбольной команды устраивает настоящее шоу, в процессе подготовки к которому перед школой выкладывается огромное сердечко из горящих свечек, а по зданию мечутся члены команды в нелепых костюмах, в том числе - огромного петуха. Учительница биологии заходит в кабинет к героине в сопровождении белых уток15, и обе женщины не обращают на это обстоятельство никакого внимания.
Ил. 4
Примеров просто «странного» довольно много, но они дополняются эпизодами, которые, во-первых, требуют спецэффектов, а во-вторых, содержат мистическую или магическую составляющую. Страдающий от неразделенной любви ученик бродит по коридорам и лестницам, оставляя повсюду своих двойников из «желе». Между двумя неразлучными друзьями есть связь не только сугубо духовная: их головы соединяет видимая только Ан Ын Ён толстая мясистая косица довольно неприятного вида, высасывающая Стремясь прочитать историю целиком, герой переворачивает ка-мень, что приводит к явлению одного из этих чудовищ. Это, строго говоря, явная аллюзия на роман-первоисточник, в кото-ром посвященная учительнице биологии новелла как раз и рассказывает о важной роли уток в ее жизни. В сериале же эти утки появляются неод-нократно - и всякий раз безо всякой связи с основным действием, они просто куда-то проходят мимо школы или мимо героев (вызывая тем са-мым ассоциации с белыми гусями из «Черной кошки, белого кота» Эмира Кустурицы). из подростков энергию. Вслед за похищенной из соседней школы подушечкой для сидения Украденная с чужого стула подушка должна была послужить талисаном, помогающим написать важный тест. приходит призрак умершей школьницы, своим присутствием повергающий в неудержимые рыдания наименее стойких учеников. А учитель английского под прикрытием садоводческого кружка производит какие-то странные опыты с «желе» и растениями - в результате которых, в частности, голова одного из учеников на время превращается в травяной шар (тоже видимый только героине). Странности школы обусловлены, разумеется, в первую очередь особым характером самой местности, причем во второй половине повествования к уже имеющейся информации про засыпанный пруд добавляются новые сведения. В этом месте уже много веков подряд объявляются иногда существа, которые обозначены как «клещи», хотя во много раз превышают обычных клещей размерами, да и выглядят иначе. Кусая людей, эти «клещи» приносят им неудачу: кабинет Ан Ын Ён заполняют ученики со всевозможными ушибами, вывихами и ссадинами. Но вслед за «клещами» обнаруживается и средство борьбы с ними - «клещеед», материализующийся из ниоткуда в виде молодого человека, неспособный покинуть вверенную его заботе территорию, умирающий после того, как задача выполнена, и вновь возрождающийся, когда в нем возникает нужда. Кто посылает «клещеедов» (предположительно, их много) и кто подчинил их жизнь таким правилам - остается загадкой, но в школе «клещеед» тоже появляется - в образе юной девушки, которая быстро обзаводится подругами. Причем подруг не особенно удивляет тот факт, что новенькая - не совсем человек и что у нее позади уже много рождений; дальнейшее развитие сюжетной линии приводит к появлению у «клещееда» стремления хотя бы единожды прожить полноценную жизнь и к поискам средства превращения в обычного человека. Поиски эти увенчиваются успехом, так что очевидно «странное» пространство школы тем не менее способствует нормализации попавшего в нее еще более странного нечеловеческого существа.
Визуализация паранормальных явлений в «Школьной медсестре Ан Ын Ён» может быть нейтральной, относиться к разряду неприятного (слизь или нечто вроде густого клея, нитями тянущегося между руками двух людей) или выглядеть зловеще (другая школа, где когда-то училась Ан Ын Ён, заполнена серочерными «призраками» работниц, погибших во время пожара на соседней фабрике, а над одноклассницей, которая, возможно, подвергается домогательствам со стороны собственного отца, возвышается нечто вроде огромной обнаженной человеческой фигуры). Но неприятное или зловещее может легко перейти в категорию «милого», сентиментального: подземный монстр, пытавшийся сожрать школьников, и призрак ученицы из соседней школы взрываются, распадаясь на множество полупрозрачных разноцветных сердечек; огромное розовое сердце падает с небес рядом со школой и в финале повествования. Впрочем, школьное здание ради его нейтрализации приходится разрушить (но закадровый голос героини сообщает, что его быстро отстроили заново и уроки продолжились).
Заключение
Если обратиться к южнокорейским фантастическим сериалам, в которых фигурирует школа, то среди них можно найти и примеры превращения школы в место безусловно опасное - как в нетфлик- совском же зомби-хорроре 2022 г. «Мы все мертвы», и интерпретации школьного пространства как надежного убежища, помогающего к тому же раскрыть свои скрытые способности, как в «Школе Мурим» (телеканал KBS2, 2016).
Но чаще это пространство, преподносимое как «обычное», но недружелюбное по отношению к нестандартному герою: откровенно враждебное к герою-старшекласснику - в «Чудесном слухе» (OCN, 2020-2021), скорее отторгающее юных героинь как нечто непонятное - в «Токкэби» (tvN, 2016-2017) и в «Хваюги» (tvN, 2017-2018).
В «Школьной медсестре Ан Ын Ён» же школа одновременно и трансформируется в нечто далеко от- угоняющееся от школы «нормальной», дополняющее чуть ли не каждую узнаваемую деталь школьной жизни той или иной «странностью» - и выполняет функцию места, где подростки обоего пола учатся под защитой взрослых.
Среди школьников - персонажей сериала есть и довольно активно участвующие в действии, но все же и они остаются объектом заботы. А главные герои (женщина, которая со стороны кажется сумасшедшей, и мужчина-инвалид), хотя и являются в известной степени маргинализированными в рамках школьного сообщества, все же добросовестно выполняют то, что входит в их профессиональные обязанности (даже если для этого приходится вооружиться светящимся мечом).
В создании образа школы и в том, как представлены образы «населяющих» ее персонажей, разумеется, немалую роль играет компьютерная графика. Однако основная заслуга в том, что мир школы из «Школьной медсестры Ан Ын Ён» стал таким причудливым и вместе с тем обладающим своей внутренней логикой, принадлежит в равной, наверное, мере сценарию и операторской работе, сюжетным поворотам и набору простых технических приемов, которые позволили «странному» проявиться во вполне «обычном».
Литература
Пуховская 2019 - Пуховская А.В. Южнокорейские сериалы 2010-х гг.: герои и типы конфликтов // Вестник Центра корейского языка и культуры. 2019. Вып. 19. С. 156-179.
An 2022 - AnJ-y. New directions in K-drama studies // Journal of Japanese and Korean Cinema. 2022. Vol. 14. No. 2. P. 91-97.
Baldacchino, Park 2021 - Baldacchino J.-P, Park E.-J. Between fantasy and realism gender, identification and desire among Korean viewers of second-wave Korean dramas // European Journal of East Asian Studies. 2021. Vol. 20. Iss. 2. P. 285-309.
Hartzel 2022 - Hartzell K. Foreign but familiar. Genre and the global Korean drama fandom // Research anthology on fandoms, online social communities, and pop culture. Hershey, Pennsylvania: IGI Global, 2022. P. 183-215.
Kenasri, Sadasri 2021 - Kenasri P.A., Sadasri L.M. Romanticized abusive behavior by media narrative analysis on portrayal of intimate partner violence romanticism in Korean drama // Humaniora. 2021. Vol. 33. No. 3. P. 202-211.
Kim 2022 - Kim T. Cultural politics of Netflix in local contexts. A case of the Korean media industries // Media, Culture & Society. 2022. Vol. 44. Iss. 8. P. 1508-1522.
Lee 2019 - Lee M.J. Desiring Asian masculinities through Hallyu tourism // The rise of K-dramas. Essays on Korean television and its global consumption / Ed. by J.Y. Park and A.-G. Lee. Jefferson, 2019. P. 26-46.
Menh, Phoung 2022 - Menh L.P., Phoung Q.L. The point of view of spreading the culture and habits of young people through Korean drama films // Journal of Asian multicultural research for social sciences study. 2022. Vol. 3. No. 1. P. 007-014.
Murell 2019 - Murell S. Portrayals of “soft beauty” analyzing South Korean soft masculinities in media and in real life // The rise of K-dramas. Essays on Korean television and its global consumption / Ed. by J.Y. Park and A.-G. Lee. Jefferson, 2019. P. 127-152.
Perwitasari, Paramita 2020 - Perwitasari D.A., Paramita E.L. Product placement on Korean drama as an effective tool for brand positioning (case study: Laneige) // Jurnal Muara Ilmu Ekonomi dan Bisnis. 2020. Vol. 4. No. 1. P. 145-155.
References
An, J-y. (2022), “New directions in K-drama studies”, Journal of Japanese and Korean Cinema, vol. 14, no. 2, pp. 91-97.
Baldacchino, J.-P. and Park, E.-J. (2021), Baldacchino J.-P, Park E.-J. “Between fantasy and realism gender, identification and desire among Korean viewers of second-wave Korean dramas”, European Journal of East Asian Studies, vol. 20, iss. 2, pp. 285-309.
Hartzell, K. (2022), Hartzell K. “Foreign but familiar. Genre and the global Korean drama fandom”, in Research anthology on fandoms, online social communities, and pop culture, IGI Global, Hershey, Pennsylvania, USA, pp. 183-215.
Kenasri, P.A. and Sadasri, L.M. (2021), - Kenasri P.A., Sadasri L.M. “Romanticized abusive behavior by media narrative analysis on portrayal of intimate partner violence romanticism in Korean drama”, Humaniora, vol. 33, no. 3, pp. 202-211.
Kim, T. (2022), “Cultural politics of Netflix in local contexts. A case of the Korean media industries”, Media, Culture & Society, vol. 44, iss. 8, pp. 1508-1522.
Lee, M.J. (2019), Lee M.J. “Desiring Asian masculinities through Hallyu tourism”, in Park, J.Y. and Lee, A.-G. (eds.), The Rise of K-Dramas. Essays on Korean television and its global consumption, Jefferson, USA, pp. 26-46.
Menh, L.P. and Phoung, Q.L. (2022), Menh L.P., Phoung Q.L “The point of view of spreading the culture and habits of young people through Korean drama films”, Journal of Asian multicultural research for social sciences study, vol. 3, no. 1, pp. 007-014.
Murell, S. (2019), “Portrayals of `soft beauty' analyzing South Korean soft masculinities in media and in real life”, The Rise of K-Dramas. Essays on Korean television and its global consumption, Jefferson, USA, pp. 127-152.
Perwitasari, D.A. and Paramita, E.L. (2020), “Product placement on Korean drama as an effective tool for brand positioning (case study: Laneige)”, Jurnal Muara Ilmu Ekonomi dan Bisnis, vol. 4, no. 1, pp. 145-155.
Pukhovskaya, A.V. (2019), “Yuzhnokoreiskiye serialy 2010-kh godov: geroi i tipy konfliktov” [South Korean TV series of the 2010s. Protagonists and typology of conflicts], Vestnik Tsentra koreiskogo yazyka i kul'tury, iss. 19, pp. 156-179.