Тысячный отказывает ему:
-- Не выйдет.
-- Отчего же, мамочка?
-- Девушек, касказать, нет. Все на работе, касказать, генерала.
-- Так уж и нет?
После первого отказа Скворцов ловко пользуется случаем, чтобы сделать комплимент Тысячному. Затем он повторяет свою просьбу, используя косвенно -- вопросительное высказывание:
-- Так как же все-таки с картограммой?
При этом он апеллирует к дружеским чувствам («будь отцом родным»), а также ссылается на авторитетное для собеседника лицо: «Не моя просьба -- Лидии Кондратьевны».
В свою очередь Тысячный в качестве ответной услуги просит привести к нему на день рождения генерала Сиверса. В результате коммуниканты приходят к взаимному согласию:
-- Значит, заметано. Я обеспечу тебе генерала, а ты обработаешь картограмму. Идет? [Грекова, 1990].
Этот диалог представляет собой сложное коммуникативное сочетание РЖ уговоров с элементами принуждения. В нем проявляются такие особенности русского коммуникативного поведения между хорошо знакомыми людьми, как прямолинейный способ выражения просьбы (использование императива: «Обработай, Алексей Федорович»), коммуникативное давление (императивные формы при отсутствии маркеров вежливости, как, например, слова пожалуйста), употребление модального наречия надо, глагола в форме будущего времени с побудительной модальностью (Ты обработаешь картограмму).
Успех коммуникативного действия -- согласие на просьбу Скворцова -- обеспечен несколькими факторами. Коммуниканты хорошо знакомы, Скворцов -- обаятельный человек, обладающий необходимыми связями, и он использует такие коммуникативные приемы, как неофициальную манеру общения, подчеркивание социально-психологической коммуникативной близости вплоть до фамильярности (обращение мамочка), комплимент, апелляцию к дружеским чувствам, выражение готовности оказать ответную услугу, а также ссылку на авторитетное лицо.
Типичными тактиками речевого воздействия на адресата при уговаривании являются апелляция к чувствам и отношениям между партнерами, к качествам партнера, к авторитету, к разуму партнера [Иссерс, 2008]. Приведем пример. В книге А. Марининой «Пружина для мышеловки» милиционер Игорь обращается к главе ОПГ Абдулу и просит его оказать материальную помощь клубу пенсионеров. Игорь очень грамотно с коммуникативной точки зрения строит свою речь. Он начинает разговор с апелляции к сыновним чувствам Абдула:
-- Слушай, Абдул, -- приступил я к делу, -- у тебя родители живы?
-- Слава Аллаху.
-- Сколько им лет?
-- Не понял, к чему ты клонишь, -- нахмурился Абдул.
Затем следует апелляция к национальным чувствам Абдула, и используется тактика восхваления через противопоставление с людьми других национальностей:
-- Ты человек с понятиями, -- продолжал я как ни в чем не бывало, --у тебя есть уважение к старости. У русского человека его нет, а у тебя -- есть.
-- Я своим родителям сам помогаю, ни от кого помощи не жду.
Для усиления аргументации Игорь обращается также к тактике самоумаления:
-- Так это тебе повезло, Абдул, -- вздохнул я, -- не все же такие способные, как ты, не каждый умеет деньги делать. Я, например, не умею, а стариков жалко.
В одном из следующих коммуникативных ходов Игорь прибегает к тактике апелляции к нравственным ценностям:
-- И зачем мне это? Что я с этого буду иметь?
-- Спать будешь лучше, -- усмехнулся я. -- Будешь вспоминать о своих родителях и думать, что ты сделал доброе дело, глядишь -- и им там кто-нибудь поможет старость скоротать [Маринина, 2017].
В РЖ «совет» бенефициантом может быть как адресат, так и адресант, а в некоторых случаях и другие действующие лица.
В одном из эпизодов повести И. Грековой «На испытаниях» героиня Лида Ромнич уговаривает своего коллегу Теткина сделать предложение Лоре. Теткин возражает:
-- Ну что Лора. Она, конечно, женщина, а все-таки...
В ответ Лидия называет причины, по которым Теткину необходимо жениться на Лоре: любовь Лоры к нему, его возраст, ухудшающееся здоровье, одиночество, о нем некому позаботиться, Лора -- хороший человек и др.
На его сомнения из-за того, что у Лоры двое детей, Лида отвечает:
-- Так это же отлично: двое детей! Когда еще вы своих вырастите, а тут все готово, двое, да еще какие прелестные: Маша и Миша. Как мячики.
-- Ладно, по рукам. А теперь, не теряя времени, давайте к ней и...
-- Сделать предложение? -- по-овечьи покорно спросил Теткин.
Добиваясь согласия по частным моментам, Лида в конце концов достигает своей цели: Теткин идет делать предложение Лоре. Для этого используются разнообразные манипулятивные средства: похвала (Молодец!), аффирмативные и оценочные высказывания: «Так это же отлично: двое детей!»; «двое, да еще какие прелестные»; «Все так хорошо устраивается!», «Вы женитесь...»; императивные высказывания: «А теперь, не теряя времени, давайте к ней и..»; категорический отказ самой выйти замуж за Теткина: «Теткин, обо мне нету речи. И вообще я замужем. К тому же я вас не люблю, а Лора любит. Это тоже важно». [Грекова, 1990]
В этом эпизоде основным мотивом адресанта (Лидии Ромнич) явля ется мотив дружеского участия, так как уговаривание осуществляется в интересах не только Теткина, но и, прежде всего, в интересах третьего лица -- Лоры. Этот мотив характерен для русского коммуникативного поведения, поскольку русские, в отличие от англичан и американцев, чаще вмешиваются в жизнь других людей с целью оказания помощи. Однако есть и другой скрытый мотив -- попытка самой избавиться от ухаживаний Теткина.
Этот пример иллюстрирует большую, по сравнению с просьбой, сложность и неоднозначность коммуникативного действия совета, в ходе которого обнаруживается переплетение интересов нескольких действующих лиц.
Если основным бенефициантом субжанра «совет» является адресант, то это характерный случай манипулятивного поведения с использованием средств принуждения. В романе А. Марининой «Пружина для мышеловки» бывший издатель на пенсии с целью мести уговаривает аспирантку присвоить и издать под своим именем книгу другой писательницы. Для этого он использует целый арсенал манипулятивных средств -- ссылку на собственный опыт и авторитет («Ты меня слушай, я жизнь прожил, тысячи рукописей прочел, я в этом понимаю»), ссылку на то, что это обычная практика («Говорю тебе: можно! Так все делают. Все воруют, все без исключения. Страну разворовали»), императивные высказывания, клевету и др.
Финальный отказ как выражение коммуникативной дистанции
Большинство примеров с финальным отказом в нашем материале относится к ситуациям приглашения. Во многих случаях речь идет о ритуальных отказах, вызванных нежеланием причинять беспокойство собеседнику, это выражение заботы об инициаторе, например, его расходах, времени и т. д.
Так, в эпизоде размещения командированного генерала Сиверса в гостинице в повести И. Грековой «На испытаниях» генерал Гиндин предлагает своему гостю различные услуги, но генерал Сиверс отказывается.
-- Генерал -- наш уважаемый гость, и я вас прошу отнестись к нему с особым вниманием. Вы меня поняли?
Ада Трофимовна кивнула.
-- Завтрак в номер?
-- Ради бога, не надо, -- поспешно возразил Сиверс. -- Это бы меня только стеснило, к тому же я не имею привычки завтракать.
-- Может быть, обед, ужин? -- спросил Гиндин.
-- Покорно благодарю, ничего. [Грекова, 1990].
Как правило, отказы в ситуациях приглашения к столу или предло жения каких-либо услуг встречаются при общении малознакомых людей. Очень часто такие отказы обусловлены нежеланием быть обязанным или сокращать дистанцию с адресантом. Обычно такие отказы сопровождаются сигналами вежливости -- извинениями, выражением сожаления, указанием на причины или вынужденность отказа.
Мы полагаем, что финальный отказ в ситуациях приглашения и гостеприимства не свидетельствует о коммуникативной неудаче, если приглашение делается только из вежливости. В противном случае отказ может свидетельствовать о стремлении соблюдать дистанцию между коммуникантами и служить основанием для обиды на адресата.
С другой стороны, уговоры во время приема гостей -- это ситуация, характерная именно для русского коммуникативного поведения. Она зафиксирована в качестве прецедентной в известной басне Крылова «Демьянова уха». Е. Б. Щелчкова указывает в своем диссертационном исследовании, что русские коммуниканты при приглашении могут оказывать давление, проявлять настойчивость, использовать дополнительные средства воздействия. [Щелчкова, 2015] Неуспешность финального речевого действия может быть вызвана также недостаточной коммуникативной компетентностью собеседников. Так, в сцене первой встречи генерал-майора Сиверса и генерала Гиндина отказ Сиверса обусловлен бестактностью Гиндина по отношению к сослуживцам Сиверса, а также несомненной предубежденностью Сиверса и его непростым характером.
Первая встреча персонажей происходит в офицерской столовой, где Сиверс обедает со своими подчиненными. К его столу подходит Гиндин и предлагает ему пройти в другой зал для спецобслуживания. На приглашение «Пройдемте со мной, товарищ генерал» Сиверс, в свою очередь, отвечает неуместным в данном случае категорическим директивом-приказом «Вольно» и приглашает сесть к своему столу. Несмотря на это, Гиндин повторяет свое предложение «Так как же, пойдем?». Таким образом, ситуация «побуждение -- отказ» превращается в более сложную ситуацию уговаривания, которая в данном случае включает три реплики со значением приглашения и три высказывания с отказом. Приглашая Сиверса, Гиндин пытается создать симметричную ситуацию со своим собеседником, исходя из того, что они обладают равным социальным статусом (оба они генералы), и подчеркивает вертикальную дистанцию по отношению к остальным присутствующим. Сиверс, напротив, сокращает дистанцию по отношению к членам своей группы, но усиливает противопоставление между своей группой и Гиндиным. В завершение встречи Сиверс не только отвечает отказом на приглашение Гиндина, но и высмеивает его за снобизм по от ношению к его спутникам, приведя цитату из Гоголя: «У нас есть такие мудрецы, которые с помещиком, имеющим двести душ, будут говорить совсем иначе, как с тем, у кого их триста...». Однако при этом ничем не мотивированном грубом поведении используются конвенциональные формулы отказа «Нет, покорнейше благодарю, не надо. Огорчен, но вынужден отказаться». Использование книжных и архаизированных форм в данном контексте только подчеркивают созданную им асимметричную ситуацию в отношениях с Гиндиным.
Таким образом, исход коммуникативного общения -- достижение коммуникативного согласия или финальный отказ -- зависит от множества факторов: статусно-ролевых отношений, основной иллокутивной цели, наличия скрытых мотивов, коммуникативных стратегий и тактик, а также использования средств манипуляции.
Выводы
Как показывает анализ, РЖ «уговаривание» в широком смысле слова представляет собой комплексное коммуникативно-речевое образование, включающее в себя в качестве конститутивных компонентов, или субжанров, побуждение, собственно уговаривание и финальное решение в виде согласия или отказа. Уговаривание часто граничит с принуждением, включая в себя его языковые формы, или, если средства уговаривания не достигают своей цели, уговаривание часто завершается переходом к императивному волеизъявлению или угрозам.
Иллокутивная цель адресанта общения может быть более простой и явной (при просьбе в качестве главной интенции) либо более сложной и скрытой (в ситуациях совета); чем более адресант заинтересован в результате коммуникации, тем больше манипулятивных средств, а также средств принуждения он может использовать.
Моделирование комплексного РЖ уговаривания совершается посредством спецификации каждого из конститутивных компонентов при учете смежных и переходных форм, а также количественного фактора (коммуникативных ходов). Перспективным представляется сопоставительное исследование РЖ уговаривания на материале текстов различных лингвокультур.
Источники
1. Грекова И. На испытаниях / И. Грекова. -- Москва : Советский писатель, 1990. -- 624 с.
2. Грекова И. Хозяйка гостиницы / И. Грекова. -- Москва : АСТ, Астрель, 2011. -- 320 с.
3. Маринина А. Пружина для мышеловки / А. Маринина. -- Эксмо-пресс, 2017. -- 544 с.
4. Чехов А. П. Три года / А. П. Чехов. -- В книге : Чехов А. П. Полное собрание сочинений : в 18 томах / А. П. Чехов. -- Москва : Наука, 1977. -- Т. 19.
5. Арутюнова Н. Д. Жанры общения / Н. Д. Арутюнова // Человеческий фактор в языке : коммуникация, модальность, дейксис. -- Москва : Наука, 1992. -- C. 52--56.
6. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества / М. М. Бахтин. -- Москва : Искусство, 1979. -- 424 с.
7. Беликов В. И. Социолингвистика / В. И. Беликов, Л. П. Крысин. -- Москва : Российский государственный гуманитарный университет, 2001. -- 439 с.
8. Вежбицка А. Речевые жанры [в свете теории элементарных смысловых единиц] / А. Вежбицка // Антология речевых жанров : повседневная коммуникация. -- Москва : Лабиринт, 2007. -- С. 68--80.
9. Дементьев В. В. Теория речевых жанров / В. В. Дементьев. -- Москва : Знак, 2010. -- 600 с.