Статусно-ролевые отношения коммуникантов в ситуациях уговаривания
Азначеева Елена Николаевна (2018), orcid.org/0000-0003-2437-3859, доктор филологических наук, профессор кафедры романо-германских языков и межкультурной коммуникации, Челябинский государственный университет (Челябинск, Россия), aznacheeva.elena@yandex.ru.
Мамонова Юлия Вахтанговна (2018), orcid.org/0000-0001-5614-3930, кандидат филологических наук, доцент кафедры английского языка, Челябинский государственный университет (Челябинск, Россия), kalina5771@mail.ru.
На материале литературно-фиктивных диалогов русской художественной литературы исследуется речевой жанр (РЖ) «уговаривание». Актуальность исследования обусловлена наличием множества нерешенных вопросов в сфере теории РЖ, существованием переходных и гибридных форм РЖ, необходимостью анализа социокультурных факторов достижения коммуникативного согласия. Новизна исследования видится в том, что различается РЖ «уговаривание» в узком смысле слова (как один из компонентов в коммуникативном целом более высокого уровня) и в широком смысле -- как комплексный диалогический речевой макрожанр повседневной коммуникации, включающий, наряду с собственно уговариванием, императивное высказывание, первичный отказ (один или несколько) в ответных репликах, и заключительное высказывание с финальным значением отказа или согласия. Осуществляется моделирование уговаривания в зависимости от инициального императивного субжанра, эксплицитности / имплицитности факультативных элементов, повторяемости структурных компонентов, достижения / недостижения иллокутивной цели. Особое внимание уделяется анализу социокультурных факторов успешности / неуспешности речевых действий: статусно-ролевых отношений коммуникантов, явной и / или скрытой иллокутивной цели, использования эмоциональных и логических вербальных средств, включения элементов смежного жанра принуждения, набора коммуникативных стратегий и тактик.
Ключевые слова: речевой жанр; уговаривание; иллокутивная цель; отказ; модель; манипуляция.
Status-Role Relation of Communicants in Situations of Persuasion
Aznacheyeva Elena Nikolayevna (2018), orcid.org/0000-0003-2437-3859, Doctor of Philology, professor, Department of German-Romance Languages and Intercultural Communication, Chelyabinsk State University (Chelyabinsk, Russia), aznacheeva.elena@ yandex.ru.
Mamonova Yuliya Vakhtangovna (2018), orcid.org/0000-0001-5614-3930, PhD in Philology, associate professor, Department of English Language, Chelyabinsk State University (Chelyabinsk, Russia), kalina5771@mail.ru.
The speech genre (SG) “persuasion” is investigated on the material of literary-fictitious dialogues in Russian literature. The relevance of the study is determined by the presence of many unresolved issues in the field of the theory of SG, the existence of transitional and hybrid forms of SG, the need to analyze socio-cultural factors of achieving communicative agreement. The novelty of the study is seen in the fact that there is a difference between SG “persuasion” in the narrow sense of the word (as one of the components in the communicative whole of a higher level) and in the broad sense -- as a complex dialogical speech macrogenre of everyday communication, including, along with the actual persuasion, imperative statement, primary refusal (one or more) in the response, and the final statement with the final meaning of refusal or consent. Persuasion modelling depends on the initial mandatory subgenre, explicitness / implicitness of optional elements, repeatable structural components, achieving / not achieving illocutionary aims. Special attention is paid to the analysis of sociocultural factors of success / failure of speech actions: statusrole relations of communicants, explicit and / or hidden illocutionary goal, the use of emotional and logical verbal means, the inclusion of elements of the related genre of coercion, a set of communicative strategies and tactics.
Key words: speech genre; persuasion; illocutionary goal; refusal; model; manipulation.
Введение
В процессе межличностного общения носитель языка, помимо знания лексики и грамматики, должен владеть «ситуативной грамматикой», предписывающей использование языка в соответствии с целью общения, характером отношений между его участниками, коммуникативно-прагматической ситуацией и другими факторами, которые «в совокупности с собственно языковыми знаниями составляют коммуникативную компетенцию носителя языка» [Беликов и др., 2001, с. 46]. Коммуникативная компетенция включает владение правилами этикета, общения с равным и неравным по социальному статусу собеседником, правила соблюдения социальной дистанции, поведенческие стратегии и тактики и многое другое. К элементам общей коммуникативной компетенции относится также речежанровая компетенция, общение не может быть успешным без соблюдения жанровых норм [Adamzik, 2005; Fix, 2009 и др.].
Речевые жанры, по определению М. М. Бахтина, это «типовые модели построения речевого целого», «определённые, относительно устойчивые тематические, композиционные и стилистические типы высказываний» [Бахтин, 1979, c. 165]. Жанры речи являются организующим фактором общения, выступая в качестве алгоритма в многообразных коммуникативных ситуациях. Элементами жанрового знания являются не только сведения о жанрообразующих признаках, таких как тематическое содержание, образы адресанта и адресата, типичные стратегии и тактики, композиционное оформление, языковое воплощение, -- но и характерные для данного жанра коммуникативные и культурные ценности.
Целью данной статьи является анализ статусно-ролевых отношений коммуникантов и используемых средств достижения иллокутивной цели в ситуациях уговаривания. Материалом исследования послужили данные специальной выборки из Национального корпуса русского языка и текстов художественной литературы. В качестве единиц анализа послужили текстовые диалогические единства из литературно-фиктивных диалогов с побудительными и ответными репликами, объединенные коммуникативной интенцией, обладающие относительной коммуникативной завершенностью (достижение / недостижение коммуникативной цели) и выраженными признаками социокультурной обусловленности.
Понятие речевого жанра в ряду других речевых явлений в прагмалингвистике
Многие лингвисты считают теорию речевых жанров (ТРЖ) отечественным аналогом западной теории речевых актов (ТРА) [Вежбицка, 2007; Федосюк, 1996; Шмелева, 1997; Dцnninghaus, 2001]. Сближению теории речевых жанров и теории речевых актов способствует выбор иллокутивно-целевого критерия в качестве основного классификационного признака РЖ в работах ряда лингвистов [Арутюнова, 1992, с. 53--55; Шмелева, 1997; Федосюк, 1996]. Однако, по сравнению с речевым актом, речевой жанр «особенно если учесть вторичные речевые жанры -- это более развернутое и сложное речевое построение, состоящее из нескольких речевых актов» [Кожина, 1999, с. 52]. В отличие от речевого акта, речевой жанр социологичен, диалогичен, интерактивен, изначально привязан к ситуации и имеет количественно и качественно более сложную природу, вступая во взаимодействие с другими коммуникативными единицами и со всей ситуацией в целом [Там же, с. 18--22].
В. В. Дементьев различает два направления ТРЖ: лингвистическое изучение (генристика) и прагматическое изучение (жанроведение). Лингвистическое изучение РЖ, или генристика, исходит из интенций говорящего, при этом опирается на разработанную методологию и терминологию ТРА. В рамках прагматического подхода речевой жанр изучается в связи с социально-условиями конкретной ситуации, с учетом коммуникативной ситуации и статусно-ролевых характеристик участников общения [Дементьев, 2010].
В данной статье предпринимается попытка интеграции обоих подходов. С одной стороны, мы придерживаемся позиции, согласно которой РЖ не противопоставляется принципиально РА, но выступает по отношению к нему как категория более высокого уровня, являя собой определенную последовательность нескольких интегрированных субжанров, или «элементарных жанров», в терминологии М. Ю. Федосюка [Федосюк, 1996].
Такой подход позволяет более четко исследовать когнитивную природу и структуру соответствующего коммуникативного образования. В то же время мы полагаем, что изучение РЖ невозможно без исследования социально-прагматических условий его функционирования, поэтому учет типа коммуникативно-прагматической ситуации и статусно-ролевых отношений коммуникативных партнеров необходим при описании РЖ.
Моделирование РЖ уговаривания
РЖ уговаривания рассматривается нами как срединный элемент комплексного рамочного образования «побуждение -- отказ / согласие», первый компонент которого реализуется в трех основных вариантах по характеру коммуникативной цели: просьба, совет и приглашение, а последний -- в перформативных РЖ согласия или отказа. Таким образом, можно различать РЖ «уговаривание» в узком смысле слова (как один из элементов в общем коммуникативном целом («побуждение -- согласие / отказ») и в широком смысле -- как комплексный диалогический речевой макрожанр повседневной коммуникации (далее -- комплексный РЖ уговаривания), состоящий из нескольких компонентов, или субжанров, среди которых релевантными являются побудительное высказывание, первичный отказ (один или несколько) в ответных репликах, уговоры как таковые и финальное высказывание со значением отказа или согласия. В зависимости от основной коммуникативной цели могут быть и другие варианты, как, например, с субжанром «утешение» в роли начального компонента или при использовании других переходных и гибридных форм.
Помимо «срединного» положения, другой особенностью уговоров является наличие нескольких коммуникативных ходов, относительная развернутость, обусловленная либо приведением аргументов, либо точным или синонимичным повтором инициального высказывания, а также включением смежных субжанров.
Первичный отказ является факультативным элементом, когда говорящий, не дожидаясь ответа и стремясь предупредить негативный результат, апеллирует к эмоциям слушающего и использует инициальный РЖ с усиленной просьбой, или мольбой. Неоднократное повторение просьбы называется канюченьем.
-- Шунечка, не оставляй меня, возьми с собой. Я не помешаю, возьми меня, только возьми! [Грекова, 2011].
Другим вариантом является модель с отсроченным финальным решением, если герой по прошествии некоторого времени передумал и, без дополнительного побуждения со стороны партнера по коммуникации, дает положительный ответ. Так, героиня повести А. П. Чехова «Три года» Юлия Сергеевна вначале отказывается выйти замуж за Лаптева, но на следующий день приходит к нему и дает согласие:
-- Я вчера долго думала, Алексей Федорыч... Я принимаю ваше предложение [Чехов, 1977].
Выделение других моделей и их вариантов может происходить также на основе таких признаков, как достижение / недостижение коммуникативного согласия (согласие / отказ), повторяемости или элиминирования отдельных компонентов.
РЖ уговаривания и смежные РЖ
речевой жанр моделирование уговаривание
Интегральная цель комплексного РЖ «уговаривание» совпадает с интенцией инициального компонента -- побуждением к действию (или к отказу адресата от действия). Инициальные высказывания относятся к классу императивных, но отличаются от некоторых других императивных РЖ (таких как приказ, принуждение) признаком некатегоричности (хотя, в ряде случаев могут граничить и даже пересекаться ними). Поэтому корректнее в данном случае было бы называть их не императивными, а вслед за Р. Фэйсолдом -- побудительными [Fasold, 1990]. Императивные РЖ, в нашем понимании, отличаются от побудительных РЖ семантикой категорического волеизъявления (приказ, угрозы и т. п.). Такие РЖ можно назвать РЖ принуждения.
-- Вы проведете сегодня вечер со мной, -- сказала Полина Николаевна, подходя к Лаптеву и глядя на него сурово.
-- Мы отсюда поедем вместе чай пить. Слышите? Я этого требую. Вы мне многим обязаны и не имеете нравственного права отказать мне в этом пустяке.
-- Хорошо, поедемте, -- согласился Лаптев. [Чехов, 1977].
Р. Фэйсолд называет просьбу и совет опасными коммуникативными действиями («hazardous communicative activities») [Fasold, 1990, c. 58], так как они предполагают прямое воздействие на адресата. Просьба побуждает адресата совершить действие в интересах говорящего, совет же является действием, бенефициантом которого должен явиться адресат. Приглашение обычно совершается в интересах обоих. Во всех этих случаях «у адресата есть выбор -- совершать это действие или нет (т. е. имеется прагматическая опция)» [Ларина, 2009, c. 207--210].
Некоторые лингвисты постулируют различия между РЖ «уговаривание» и «убеждение». М. Ю. Федосюк полагает, что эти различия состоят прежде всего «в системе и способах построения аргументации», а именно в преобладающем рациональном воздействии при убеждении и в использовании при уговаривании как рациональных аргументов, так и эмоциональных средств [Федосюк, 1996]. О. С. Иссерс считает, что в основе разграничения убеждения и уговаривания лежит присущий уговорам «фактор “насилия над волей адресата”, который проявляет себя в системе и способах построения аргументации» [Иссерс, 2008, c. 142].
Мы полагаем, что в повседневной коммуникации убеждение, в отличие от использования в других функциональных стилях, представляет собой один из вариантов уговоров, так как обе речевые формы часто переходят друг в друга и в большинстве случаев используют как рациональные аргументы, так и эмоциональные средства, хотя и с разной степенью интенсивности.
Принуждение, как уже отмечалось выше, отличается от уговоров преобладанием языковых средств с семантикой категорического волеизъявления (приказ, угрозы, назидание и т. п.). Несмотря на различия между ними, РЖ уговоров может переходить в принуждение или включать в себя его элементы.
Социокультурные факторы достижения коммуникативного согласия
В ситуациях уговаривания один из коммуникантов является доминирующим, другой -- зависимым. Чаще всего бенефициантом является инициатор коммуникации. В ситуациях просьбы доминирующим является адресат, зависимым -- адресант. Зависимое положение уговаривающего выражается в повторении высказываний (точных, синонимических, парафрастических и проч.), в использовании эмотивно-оценочных средств выражения, диминутивов и др.
В случаях с инициальным субжанром «совет» бенефициантом может быть как адресат, так и (особенно в случаях манипуляции) говорящий и даже третье лицо.
Вопреки мнению Г. М. Ярмаркиной [Ярмаркина, 2001], полагающей, что уговоры редко достигают своей цели, в нашем материале есть примеры как с успешным, так и с неуспешным речевым действием побуждения.
В качестве примера комплексного РЖ уговаривания с успешным речевым действием приведем разговор инженер-майора Скворцова с майором Тысячным из повести И. Грековой «На испытаниях». Скворцов, ответственный за испытания ракет, просит майора Тысячного выделить ему несколько подчиненных в помощь для обработки картограммы подрыва:
-- А у меня, Алексей Федорович, к тебе просьба. Надо срочно обработать картограмму вчерашнего подрыва.