На теоретическом уровне необходимость и возможность подобного подхода определяется моральными принципами, ценностями и императивами, выступающими регулятивами и одинаково «пронизывающими» сферы биоэтики, экоэтики и общественной морали в целом. Общим главенствующим принципом, безусловно, является здесь принцип «благоговения перед жизнью» А. Швейцера. Он требует от человека «относиться с благоговением к каждому живому существу и уважать его как собственную жизнь». Этика благоговения перед жизнью заключает в себе любовь, самопожертвование, сострадание и стремление помочь любому живому существу, которое напоминает нам: «Я - жизнь, которая хочет жить среди жизни, которая хочет жить». Нравственным человек является «только тогда, когда он повинуется внутреннему побуждению помогать любой жизни, которой он может помочь, и удерживается от того, чтобы причинить живому какой-либо вред» [6, с. 216-229].
Другим общим принципом биоэтики, оказывающим влияние на состояние общественной морали и биобезопасность, выступает принцип субъект-субъектных отношений человека и природы. Он вытесняет традиционные отношения, в которых природа и Иное Живое (животное, человеческий эмбрион, неправомочный человек) выступают как объект (исследования, вмешательства, «усовершенствования»), и заменяет их принципиально иными, необходимыми для установления равноправного диалога человека и природы. Этико-методологическим основанием данного принципа выступает ориентация на взаимодействие человека, в частности, с животным как с иным субъектом, обладающим собственными правами (правом на жизнь, на избавление от страданий и др.). Этот принцип воплощается в экологическом императиве, требующем учитывать одинаковую уязвимость и человека, и природной среды; не допускать превышения их «пределов прочности»; не вступать в противоречие с природными закономерностями; минимизировать «старые» принципы полезности, целесообразности и использования животных, заменяя их новыми гуманистическими принципами самоценности Живого [2].
Таким образом, современная гуманистическая парадигма предполагает обостренную этикофилософскую рефлексию над нравственными основаниями клинической медицины, биомедицинских исследований и доклинических испытаний. Именно в рамках биоэтики, где мораль проявляется в ее высшем - гуманистическом - смысле, в ситуациях на грани жизни и смерти Живого, осуществляется философское переосмысление таких категорий, как гуманизм и справедливость, благо и вред, страдание и сострадание, и распространение их «юрисдикции» на отношение человека к любому Живому [7].
Биоэтика - форма адаптации новой человеческой природы, пересоздаваемой биотехнологиями. Наступление на собственную природу оказывается равнозначным для существования человека в сравнении с технологическими натисками на природу внешнюю. Биоэтика фиксирует радикальное преобразование идентичности человека. В поле ее внимания оказываются пределы, до которых возможны модификации идентичности, связанные с трансформациями телесности и самосознания. Необходимость понимания метафизических схем самоидентификации и субъектности в биоэтике обусловлена угрозой превращения биоэтики в разновидность «моральной технологии», которую можно будет использовать безличным и формальным образом в рамках любых структур современного общества.
Осознание социальной значимости и опасности последствий для человечества развития биомедицинских технологий, необходимость определения и оценки факторов риска для человека и общества при внедрении биомедицинских новаций актуализировали исследования в области биоэтики.
К биоэтике обращаются тогда, когда существуют риски здоровья, связанные с деятельностью индивида, социальных агентов, общественных институтов. Однако сегодня даже самая развитая биоэтика в самых плюралистичных обществах не способна обеспечить социальную регуляцию, достаточную для самосохранения биоса. Появляются мнения о том, что, может быть, необходим новый уровень социальной регуляции в биологическом обеспечении человеческого существования, более жесткий и формализованный. И поиск в этом направлении идет. Неслучайно появляются новые области знания: биополитика, биосоциология, биофилософия…
Мы позволим себе не согласиться с подобными заключениями. Биоэтика выступает как некий «культурный фильтр», не только приписывая определенную ценность той или иной проблеме, связанной с жизнью и здоровьем, но и транслируя эту информацию смежным дисциплинам для дальнейшей разработки.
Биоэтика - уникальное явление. С одной стороны, она базируется на достоверном объективном знании (наука о живом), а с другой стороны, она является нормативным регулятором, то есть практической установкой, во многом субъективизирующей это самое достоверное знание. Поэтому биоэтику можно трактовать как дискурс, в результате которого вырабатываются установки на определенное поведение в отношении живого (живого вообще и живых объектов в частности), отклоняющиеся как от научной истины, так и от нравственной нормы, если истина и норма находятся в противоречии.
В условиях техногенной цивилизации и глобального рынка значение норм биоэтики повышается, тогда как разработка теории ценностей в ней приобретает все более отвлеченный характер. Подобная противоречивость будет существовать всегда, инициируя дискуссии, академические и эмпирические исследования. Подтверждением этому может служить и то, что формирование принципов биоэтики, всей ее ценностной системы началось задолго до того, как эти принципы были востребованы наукой.
Список литературы
1. Мишаткина Т. В. Этические основания биомедицинских исследований и образования [Электронный ресурс]. URL: http://edu.grsu.by/cei/?p=126
2. Основы экологической этики: учеб. пособие / под общ. ред. Т. В. Мишаткиной, С. П. Кундаса. Минск: МГЭУ им. А. Д. Сахарова, 2008. 286 с.
3. Петрицкий В. А. Экологизация морали и этика // Философские науки. 1990. № 4. С. 103-106.
4. Поттер В. Р. Биоэтика: мост в будущее. Киев: Видавець, 2002. 216 c.
5. Тульчинский Г. Л. Современная гуманитарная парадигма: гуманитарность против гуманизма? // Философский век: альманах. СПб., 2002. Вып. 21. Науки о человеке в современном мире. Ч. 1. С. 129-135.
6. Швейцер А. Благоговение перед жизнью / общ. ред., сост. и посл. А. А. Гусейнова. М.: Прогресс, 1992. 574 с.
7. Balls M. The Three Rs and the Humanity Criterion: an abridged version of “The Principles of Humane Experimental Technique” by W. M. S. Russell and R. L. Burch. Nottingham, UK: FRAME, 2009. 131 p.