Старообрядоведение как метадисциплина для российского культуротворчества
К.М. Товбин
Р.Ю. Аторин
К.Я. Кожурин
Аннотация
Старообрядчество, являющееся подлинным аккумулятором русскости и традиционности, по сей день является объектом интересов одиночек - историков, этнографов, религиоведов, - ограниченных методиками собственных дисциплин и видящими смысл деятельности в беспрерывной контрпродуктивной полемике об интерпретации фактов. Наша задача - создание интегративной культурологической метадисциплины: методологически стройной, интерпретационно толерантной, фактологически насыщенной, ориентированной на диалог. Нашей акцией мы видим фундаментальную обзорную публикацию, в которой обобщены все попытки исследования и осмысления старообрядчества (культурологами, религиоведами, историками, этнологами и этнографами, политологами, экономистами, социологами, литературоведами и лингвистами, более того, философами, идеологами, публицистами, литераторами). Наши рабочие задачи: 1) вовлечение научной общественности в междисциплинарный диалог; 2) выработка компаративной методологии для исследования древлеправославия; 3) представление старообрядчества как семиотически насыщенного объекта, доступного к исследованию в разных плоскостях гуманитаристики. Наша цель - выявление тех аспектов русской традиционной ментальности, которые дали возможность староверам осуществлять самобытную модель русской модернизации - гибкую, внимательную к новациям науки и техники, отзывчивую на мировые социальные сдвиги, но бережно хранящую и воспроизводящую наследие предков, живую связь с традиционной культурой, историей, языком. Сбереженные и непрестанно являемые староверами самостоятельность, самодостаточность, товарищество, семейственность - эти черты более чем актуальны в наше время, в поисках Россией своего места в открытом многополярном мире. Поиск этих принципов - долг современного российского гуманитария и наша научная сверхзадача. Создание новой актуальной метадисциплины старообрядоведения, запуск гуманитарного исследовательского диалога, выработка и оттачивание новой и гибкой методологии, знакомство исследователей староверия и традиционной культуры с фактами и оценками из иных областей знания - все это штрихи научной значимости нашего проекта.
Ключевые слова: старообрядоведение, старообрядчество, староверие, древлеправославие, старообрядческий, православие, традиционный, традиция, культура, православие, культурное наследие, модернизация, культуротворчество, традиционализм, модернизм.
Abstract
Kirill M. Tovbin
Roman Yu. Atorin
Kirill Ya. Kozhurin
Studies of old believers as a metadiscipline for Russian culture creativity
The Old Belief, which acts as a true keeper of Russianness and tradition, now is the object of interests of separate researchers - historians, ethnographers, religious scholars - limited by the methods of their own disciplines. In fact, the Russian Orthodox Old Belief has always been distinguished by the highest parsimony in relation to everyday culture, social roles and structures, Russian literature, behavioral models - everything that constitutes the traditional mentality. Displaced to the periphery of modernized empire, the Old Believers proved able to organize stable and self-reproducing communities and subsequently actively participate in development of the Russian economy, science, technology and culture. Later, upon emigration from the USSR to other countries, the Old Believers managed to organize enclaves, which are financially prosperous, economically self-sufficient and respectfully preserving their cultural heritage to this day. Our task is to create an integrative culturological metadiscipline: methodologically rigorous, interpretively tolerant, factually rich, dialogue-oriented. We believe to provide a fundamental review publication, summarizing all attempts to research and understand the Old Believers (culturologists, religious scholars, historians, ethnologists and ethnographers, political scientists, economists, sociologists, literary critics and linguists, philosophers, ideologists, publicists, writers). Our work tasks: 1) involvement of the scientific community in an interdisciplinary dialogue; 2) development of a comparative methodology for the study of ancient Orthodoxy; 3) introduction of Old Believers as a semiotically rich object available for research in different levels of humanitarian knowledge. Our goal is to identify those aspects of the Russian traditional mentality that made it possible for Old Believers to implement an original model of Russian modernization - flexible, attentive to the innovations of science and technology, responsive to world social shifts, but carefully preserving and reproducing the heritage of ancestors, a living connection with traditional culture, history, language. Independence, self-sufficiency, comradeship, family values - preserved and constantly displayed by Old Believers - these features are relevant in our time and instrumental in search of Russia for its place in an open multi-polar world. The search for these principles is a duty of modern Russian Humanities scholar and a scientific super task of our own. The establishment of a new topical metadiscipline of Old Believers' studies, the launch of a humanitarian research dialogue, development and refinement of a new and flexible methodology, acquaintance of researchers of the Old Belief and traditional culture with facts and assessments from other fields of knowledge - these are the marks of scientific significance of our project.
Keywords: Old Believers' studies, Old Believers, Orthodox Christianity, Ancient Eastern Christianity, Ancient Orthodox Christianity, traditional, tradition, culture, cultural heritage, modernization, culture creation, traditionalism, modernity.
Основная часть
По всей видимости, поиск идеологических оснований для новой России, бывший в 1990-е больным местом любой дискуссии, а в 2000-е - основной темой гуманитарных исследований, сегодня подошел к завершению. И российское общество, и властные круги остановили свой ментальный и интеллектуальный поиск на идеологиях динамического консерватизма, социальной солидарности и субсидиарности, традиционных ценностях и демократическом патернализме. Поиск современного исследователя теперь направлен к интеллектуальным, социальным и духовным примерам в истории России, могущим вдохновить сочленение курсов на эффективное управление, суверенную демократию, социальное благополучие, этноконфессиональ - ную стабильность, экономическую самостоятельность и духовную независимость. Учитывая специфику всей политической истории России, таковых прецедентов весьма немного, но одним из наиболее ярких примеров соединения всех упомянутых курсов, несомненно, является русское старообрядчество. За последние годы число российских исследований староверия неуклонно возрастало; ученые-старообрядоведы все чаще стали выходить за пределы историко-описательного, археографического, этнографического форматов - в области семиотики [28; 62] и аналитической культурологии [10; 46; 55; 57], исследований старообрядческой ментальности [75; 8; 81; 79] и повседневности [31], смелых биографических [30; 29; 32], историософских [12; 17; 25; 33; 58; 61; 70; 74; 77], кросс-культурных [1; 13], социально-философских [9; 45; 64] и геополитических [5; 19; 34, с. 263-270; 73; 78; 82] обобщений.
Не только политикам и исследователям интересно старообрядчество - его вес в российском обществе неуклонно возрастал в 1990-2000-е гг., чему свидетельством является и рост числа приходов старообрядческих согласий, и учащение участия старообрядческих деятелей в общественно-политической деятельности [16], и популярность самих тем древлеправославия и Раскола в современном медийном дискурсе [18, с. 135].
Русское православное старообрядчество являлось и является одним из наиболее ярких образов «параллельной России». Посредством ненасильственного сопротивления западническому и во многом ненародному курсу властей и аристократической верхушки, старообрядцы планомерно созидали свое социально-экономическое чудо [49], всячески содействуя внутренней колонизации отечественных просторов [47; 52; 76; 80], российской научно-технической и экономической модернизации [24, с. 61; 60, с. 112], просвещению и демократизации общества [39, с. 45], вдохновляли русскую творческую интеллигенцию [15, с. 45; 20, с. 89-90].
Старообрядцы преуспели в созидании и балансировке социума, всецело завязанного на традиционных ценностях [41, с. 196], но в то же время необычайно гибко реагирующего на изменения внешней среды - вплоть до создания своих «островков Святой Руси» на инокультурной чужбине [4; 3; 43; 54; 59, с. 40-41; 71]. В отличие от иных примеров «параллельной России» - хлыстов, скопцов или субботников, - староверы были чужды сковывающего интеллектуального догматизма и сектантского отношения к окружающему миру [44, с. 16-17]. Несомненно, отгородительная тенденция была спутницей древлеправославия все время его существования [63, с. 115], но она всегда с лихвой перекрывалась тенденциями конструктивности, толерантности, диалога и сотрудничества [22, с. 70, 72].
Древлеправославие - духовный, ментальный и культурный феномен русской истории. Оно включает в себя все роды консервативного мышления в их противостоянии и взаимодействии, неизменную рефлексию над историческим опытом и условиями своего бытия и саморефлексию как правило жизни [68, с. 21-26]. Старообрядчество во всем цвете своих согласий и толков всегда было внимательно к самим цивилизационным основаниям России - во многом сохранение этих оснований является заслугой староверов, берегших древние книги и летописи, продолжавших основные традиции древнего народного творчества, материального и духовного [36, с. 30-31]. С XIX в. старообрядческие династии были основными покровителями большого числа деятелей «Русского модерна» во всех его направлениях, от традиционалистского до авангардистского [37, с. 44].
Интеллектуальный авангард старообрядческих сословий - богословы и проповедники, философы и писатели, сказители и певцы, иконописцы и книгопечатники, коллекционеры и меценаты - всегда вдумчиво изучали западнический дискурс, сторонясь его, но в то же время признавая мощь его позиций в российской цивилизации. Они выпестовали оригинальные мировоззренческие программы «ненасильственного сопротивления» неприемлемому для православных традиционалистов миропорядку [6, с. 239; 66, с. 81], основной упор делая на социальное строительство и хозяйственную деятельность, меценатство и благотворительность [21, с. 88-89]. Материализация старообрядческой идеи в виде самодостаточных общин - условие, воспрепятствовавшее переходу староверия в область фантастического дискурса или архетипа [67, с. 55-56].
Безусловно, носители эскапистского и сектантского сознания также имели место в старообрядчестве за его трехсотлетнюю историю [7, с. 71], но, во-первых, со стороны основной части староверов различные сопротивленцы и самосожженцы встречали не меньшую отповедь, чем со стороны силовых структур Российского государства и миссионеров официальной церкви. Во-вторых, носители соответствующего типа сознания всегда консолидировались в обособленные группы, сторонясь либерализма своих вчерашних собратьев по вере, - поэтому сектантское сознание не рассеивалось по основной массе староверов, становясь уделом осуждаемых маргиналов [56, с. 79-80].
Русское старообрядчество является замечательным примером суверенной, национальной демократии. Начала соборности, исстари присущие православному сознанию, в староверии не только сохранились, но и повлияли на управление самодостаточным хозяйственными общинами: Выговским общежительством, Керженскими монастырями, Покровской и Рогожской слободами и пр. Не приемля волюнтаризма и диктатуры, староверы в то же время не рассматривали демократию («соборность») как этос вседозволенности и нигилизма [79, с. 74-75]. Старообрядческая деятельность была деятельностью свободных и активных людей, легко создававших коммуникации и сообщества, но на основе традиционных православных ценностей. Вопросы мультикультурализма и аккультурации, толерантности и терпимости, сексизма и ювенальной юстиции, будоражащие сегодняшних гуманитариев, видящих для себя необходимость сопротивляться западному культурному коду, давно были проговорены и разнообразно разрешены в старообрядческих согласиях [69, с. 112-113].
История старообрядческой мысли и письменности - кладезь знаний для выработки стратегий устойчивого развития и неконфликтного, самодостаточного существования России в условиях многополярной глобализации. К такой максиме, начиная с Д.С. Лихачева [38, с. 288] и А.И. Солженицына [65, с. 295], в 2000-е гг пришли многие деятели русской культуры, писатели, мыслители [2]. Однако имеются весьма серьезные методологические проблемы изучения древлеправославия, на одном полюсе которых - музейное представление о староверии, на другом - фантастическое, не подтвержденное реальной жизнью и историей. Поэтому создание антологии старообрядческой письменности - ответственное и беспрецедентно сложное дело.
Антология должна содержать как собственно старообрядческие тексты, так и тексты о старообрядчестве. Но прежде этого читатель должен увидеть ситуацию Раскола XVII в.: его причины, ход, последствия - все эти нюансы должны быть «перекинуты» через тьму веков в наше время, для осознания актуальности и вневременности многих ментальных процессов, создавших и выпестовавших старообрядчество как культурный и духовный феномен [48]. Для этого состав антологии должен быть лишен ставшего обычным историко-описательного, археографического подхода (с одной стороны) и его этнографическо-описательной альтернативы (как мнимо актуальной противоположности). Старообрядчество должно быть представлено современному читателю в его зарождении, развитии, саморефлексии, взаимоотношении с окружающими духовными, интеллектуальными, ментальными, культурными, политическими и социальными реалиями. Староверие должно предстать на страницах антологии не как музейный экспонат или сомнительный в своей востребованности артефакт, не как почва для микроскопических этнографических изысканий, но как мощный культуротворческий арсенал: многообразный и противоречивый, сложный и цельный, изменчивый и консервативный, традиционалистический и традиционный.
Наиболее привлекательные для нас детали древлеправославия - культ образованности и книжности [35, с. 52-54], логоцентризм и сохранность языка [53, с. 100], соборность и здравый национализм [14, с. 11], самоорганизация и сетевые коммуникации [42, с. 245], патриархальность уклада и традиционность ценностных оснований [26, с. 23] - не являлись изначально продуктами некой старообрядческой идеологии [11, с. 237]. Эти ментальные и мировоззренческие особенности формировались в старообрядчестве на протяжении столетий, проходя конкурентную борьбу своих версий, обкатываясь в специфичном быте, самозамкнутой культуре и общинном хозяйствовании, расцветая в географической изоляции и борьбе с инокультурными влияниями. Посему эти детали старообрядческого менталитета актуальны в современной России, смело обозначающей свое присутствие в пространстве и времени в эру грандиозных геополитических перемен [23, с. 17; 50, с. 120].
Антология должна показать зарождение, развитие, диалог различных старообрядческих интеллектуальных и духовных течений, по-своему осмысливающих изменение политического курса официальной России и новейшие экономические и социальные реалии. Конкретнее, сборник, во-первых, должен содержать:
— работы основоположников старообрядчества как типа мировоззрения;