Самарский государственный экономический университет
Становление русской академической философии православия: диалог с И. Кантом (к постановке проблемы)
Афанасьевский В.Л.
Важной составляющей русской философской мысли XIX века является академическая философия православия. Её становление совпало с распространением в России идей трансцендентальной критической философии.
Мыслители, связанные с русской теистической традицией, видели свою задачу в построении системы философии, исходящей из основ христианства и раскрывающей в соответствии с законами разума то, чем жила христианская вера. Характерно в данном отношении намерение И. Канта соединить христианскую религию с чистым практическим разумом. Однако отношение к Канту русской духовно-академической философии ХIХ века было достаточно (часто весьма) критическим. Последователей кантовского учения, в строгом смысле слова, в Духовных Академиях России не было.
Русская философская мысль в её собственном качестве являлась отрицанием трансцендентальной философии Канта - отрицанием на основе принципа дополнительности. Системообразующую основу русской философия составили те свойства бытия духовного, идеального, которые в критическом учении имели право на существование лишь как идеи, которым ничто не соответствует в действительности (но, отнюдь не лишенные смысла). Тем не менее, воздействие Канта на русскую духовно-академическую философию XIX века является несомненным.
Принципы академической философии православия разрабатывались, в частности; такими её представителями, как Ф.А. Голубинский (1797-1854), С.С. Потоцкий (1813-1889). В.Д. Кудрявцев (1821-1891). Критический анализ философии Канта названными мыслителями составляет предмет настоящего сообщения.
Начало становления духовно-академической школы связано с именем Ф.А. Голубинского, профессора Московской Духовной Академии, основателя русской теистической философии. Весь круг философских исследований заключается, согласно Ф.А. Голубинскому, «в рассматривании деятельности человека, деятельности природы и деятельности Существа Высочайшего, т.е. деятельности всего существующего» [Голубинский 1884. Вып. 1: 33]. Анализируя с заказанной точки зрения критическое учение, Ф. А. Голубинский воздает должное: Канту как глубокомысленному философу, которым «начинается новый период философии и новое положение метафизики». Эмпиризм, подавляющий все умственные познания, приковавший к земле всю деятельность сил, и скептицизм: Д. Юма, подрывавший всю достоверность познаний, «заставили Канта позаботиться отыскать начало истинного познания в духе человеческого» [Голубинский 1884. Вып. 1: 62] Канту, обратившему, по мнению Ф.А. Голубинского, особенное внимание на теорию пространства и времени, можно отдать честь за то, что он первый весьма хорошо и верно понял, что это суть первоначальные необходимые формы нашей чувственности. Однако, Ф.А. Голубинский не может согласиться с тем, что Кант «отвергал всякую попытку доказать действительное (объективное) бытие их вне нас». Согласно Ф.А. Голубинскому, пространство и время «не супь ни чувственные предметы, ни вместилища и ни отвлеченные понятия, но способы отношения вещей одних к другим, способы ограничения вещей одних другими» [Голубинский 1884. Вып. 2: 33, 42].
В качестве заслуги кенигсбергското философа Ф.А. Голубинский рассматривает также то, что Кант, анализируя познание, различает в нем материю и форму. Этого его предшественники не могли себе ясно представить. В разделе «О скептицизме, критицизме и идеализме» «Лекций по философии» Ф.А. Голубинский отмечает близость критицизма Канта к скептицизму - направлению, утверждающему невозможность истинного познания о предметах, вне наших представлений находящихся [Голубинский 1884. Вып. 3: 3]. Новейший критицизм Канта в указанном отношении, согласно Ф.А. Голубинскому, отличается от скептицизма лишь тем, что основание невозможности познания Кант находит в самой человеческой познавательной способности. Однако, если скептицизм не находит предметов вне наших представлений, то у Канта бытие предметов оставалось известным, - неизвестным был только образ бытия или природа предметов. Учение критическо-скептического идеализма, приходит к выводу русский философ, не может иметь места ни в отношениях человека к другим людям (то есть в его общественном бытии), ни в отношениях человека к самому себе (то есть в умозрительном и нравственном направлении его духа), ни в отношениях к Богу (то есть в религиозном направлении его духа). Если бы подобный образ мыслей распространил свое влияние, кроме теоретической, также на практическую деятельность человека, он мог бы уничтожить всякое благо общежития и разорвать все возможные союзы между людьми. Скептицизм, подчеркивает Ф.А. Голубинский, все более вредит религии, ибо религиозное направление духа бывает живым и сильным единственно потому, что есть живая и сильная уверенность в бытии тех предметов, к коим оно обращено.
Видя указанного рода последствия своего учения, Кант, кроме теоретического разума, решился допустить еще разум практический. По силе практического разума предметы, неприступные для ведения теоретического, принимаемы были одною верою. Сие господство веры, основанное на уничтожении всякого знания вообще, с первого взгляда, по мнению русского мыслителя, кажется весьма благоприятствующим требованиям христианской религии. «В самом же деле сия философская вера очень мало имеет общего с верою христианскою» - утверждает Ф.А. Голубинский. Кант, уничтожив возможность познания вообще, уничтожил вместе с тем возможность и того познания, которое стяжается верою. Истина, согласно русскому философу, не приемлющему ни скептицизма, ни критицизма, ни идеализма, достигается способом познания совершенно этому противоположным, то есть положительным, утвердительным, догматическим.
Важное место занимает философия Канта в исследованиях С.С. Гогоцкого - профессора Киевской Духовной Академии (1841-1851) и Киевского университета (с 1851). В магистерской диссертации «Критический взгляд на философию Канта» (Киев, 1847) С.С. Гогоцкий отмечает в качестве заслуги Канта то, что он направил философию на само мышление, положив тем самым начало новой эпохи в философии. Цель критической философии Канта С.С. Гогоцкий усматривает в определении настоящего предмета философского знания и опровержении крайностей предшествующей философской мысли. К достижениям кантовского учения С.С. Гогоцкий относит доказательство предопытности форм чувственности и рассудка, различение рассудка и разума, усмотренное, прежде всего, в том, что если рассудок имеет дело с явлениями, то разум - с безусловным. Однако кантонского ограничения прав разума С.С. Гогоцкий не принимает.
Высоко оценивает С.С. Гогоцкий заслуги Канта в области практической философии: в «Критике практического разума» утверждается первенство духа над природой и раскрывается его свободная и разумная самостоятельность внутри человека. Но высшим достижением Канта С.С. Гогоцкий считает «Критику способности суждения», усматривая в ней «фокус, в котором сходятся все части философии Канта, заменяя, таким образом, прежнюю метафизику». «Критика способности суждения» представлялась С.С. Гогоцкому «почти пророческой книгой», поскольку она связывает мир явлений со сферой безусловного, раскрывает истинное значение изящного, устанавливает принципы теологического бытия.
Вместе с тем, ряд положений трансцендентальной критической философии С.С. Гогоцкий не приемлет. Коренной ошибкой Канта он считал ограничение сферы познания миром явлений, в результате чего «разум остается тез способности проникнуть в сущность вещей, а сущность вещей без возможности быть понятою». К «несообразностям» Канта относит С.С. Гогоцкий рассмотрение пространства и времени как субъективных форм; разграничение теоретического и практического разума; отрешение нравственной деятельности от блага и счастья, а также: от представления о Боге как законодателе. Но даже самое свойство отрицания критической философии по мнению С.С. Гогоцкого, таково, что ею возбуждается деятельность самопознания, вызывающая к жизни положительное направление.
В «Философском лексиконе» (1866) С.С. Гогоцкий пишет, что критическая философия Канта выступает таким центральным пунктом, куда входят замечательнейшие направления философии XVII века и откуда вытекают главнейшие направления философии XIX века. Критическая философия, по мнению С.С. Гогоцкого, не составляет системы философии, но указывает ей начала, пределы и направление. Однако, очень немного есть философских систем, которые имели бы такое важное значение в историческом развитии мысли, как критическая философия Канта. Её главное и самое общее достоинство состоит в том, что в ней взвешено значение прежних направлений философии и указаны трудности, которые необходимо преодолеть, чтобы доставить ей полную силу науки. «Обращая усиленное внимание на эту главную потребность, Кант рельефно указал различие между априорными и чувственными элементами познания: между чувственною или эмпирическою волею и волею нравственно-свободною, между механическим и теологическим! порядком мира, между задачами естествознания и философии, в особенности же метафизики» [Гогоцкий 1986: 85]. Заслугу Канта автор впадет и в том, что он возвышает внутреннюю, интенсивную силу нашего духа и направляет мышление к самонаблюдению, предпринимает исследование предметного значения мыслительной деятельности.
Учение Канта о нравственной природе и величии нравственного закона русский мыслитель считает одним из благородных и утешительных явлений в истории философии и особенно в XVIII веке, когда, по его мнению, преобладали чувственное и эгоистические начала.
К недостаткам критической философии С.С. Гогоцкий относит следующие моменты:
Крайнее разделение между началом мыслящим и сущностью вещей, вследствие чего обе стороны не могли не явиться в ложном свете.
Разделение разума на теоретический и практический.
Признание за теоретическим разумом возможности познания только ограниченных предметов. «Но самое сознание ограниченности предметов наблюдения показывает, что познающая мысль причастна к беспредельному и вечному; а иначе невозможно было бы самое сознание предела», - возражает критик [Гогоцкий 1986: 86-87]. Русский мыслитель считает несостоятельным и кантовский способ возвышения к идее безусловного (с помощью силлогизмов или отрицания ограниченного).
Односторонность и противоречие нравоучения. Устраняя из своего нравоучения начало данное и предметное. Кант требует такой деятельности, «чтобы правило нашей воли могло превратиться в общий: закон». Но подобным началом нравственности, считает С.С. Гогоцкий, выражается преимущественно юридическая деятельность; оно делает невозможными подвиги самоотвержения и любви. Противоречие в нравоучении Канта русский мыслитель усматривает в следующем: если в начале Кант требует, чтобы нравственная деятельность была свободна от всякой идеи блага и счастья, то потом утверждает, что гармония счастья и добродетели есть необходимое требование природы - требование, с которым связано признание идеи бытия Божия. Уязвимой представляется С.С. Гогоцкому и кантовская идея благоговения перед законом: «... благоговея перед законом, как самозаконием, Кант упустил из виду, что в идее закона, как бы самостоятельно он ни был нами сознан, всегда есть незаметная на первый взгляд стихия его данности и независимости от нас». Русский мыслитель считает, что человек не может благоговеть перед своим собственным созданием; «если же мы благоговеем перед законом, то это верный признак, что он есть дело божественное» [Гогоцкий 1986: 87-88].
Существенный недостаток критической философии со стороны формы С.С. Гогоцкий усматривает в том, что в ней нет самостоятельного вывода самых основных понятий.
В определении философии Канта как субъективного идеализма С.С. Гогоцкий видит верную её характеристику, так как наши познавательные способности, по мнению Канта, столько привносят от себя к предмету познания, что мы не можем признать его за что-то действительное, выражающее сущность вещей.
В лекциях «Философия XVII и XVIII веков в сравнении с философией XIX века и отношение той и другой ж образованию» С.С. Гогоцкий констатирует, что в современном Канту мире не было ни одного направления философии, ни одного философского произведения, которые могли бы равняться с кантовской критической философией. Кант, согласно русскому мыслителю, представил основательный, и многосторонний разбор главных философских вопросов, какие были в то время возможны, и своим анализом так сильно возбуждал «многоразличные направления в дальнейшем развитии философского миросозерцания, что его критическую философию, по всей справедливости, можно назвать переходным звеном между XVIII и XIX веками, концом прежнего и началом нового периода философии. Без знания критической философии Канта невозможно основательное понимание обоих этих периодов» [Гогоцкий 1887: 123]. Во всех трех «Критиках», отмечает С.С. Гогоцкий, первенствующее, даже преобладающее значение Кант отдает идеальному, мыслящему (субъективному) началу над сообщаемой ему материей «Так, в “Критике чистого разума” весь облик, в котором неопределенная и неведомая вещь в себе предстает нашему сознанию, есть дело не этой вещи, не материи, а перципирующего, представляющего и мыслящего, т.е. деятельного субъекта» [Гогоцкий 1887: 179]. Идеальное или деятельнее начало потому и есть деятельное, что оно не существует только как данное и готовое, но действует и в действии процессирует и как бы одолевает и преобразует нечто ему данное, размышляет русский философ. Но этого именно деятельного процесса идеальное начало (то есть субъект) в его теоретической деятельности у Канта не имеет. У Канта поставлены, с одной стороны, неопределенная вещь в себе, о другой - субъективные формы пространства и категории как неподвижные и готовые рамы, в которые только вводится неизвестно как образовавшийся и определившийся: материал. Дальнейший характер познающего субъекта Кантом не показан, заключает С.С. Гогоцкий.
То же самое, согласно С.С. Гогоцкому, имеет место в «Критике практического разума». Нравственная жизнь, по смыслу кантовской критики, созидается не ощущением, но свободною, нравственною волею как началом идеальным (умопостигаемым, метафизическим) в среде самого причинного потока вещей. Но и это идеальное, деятельное начало только противопоставлено материальному миру и: чувственной воле. Ни связи, ни последовательного перехода между противоположными сторонами не видно. Не видно и процесса роста внутреннего, нравственно-свободного существа. Дело останавливается на противопоставлении двух готовых сторон. Только в монографии о вечном мире Кант отчасти высказывается в самых общих чертах и, не прибегая к обоснованию научными началами критической философии, как можно было бы постепенно осуществить совершеннейшее состояние гражданских обществ; как сама природа, помимо человеческого предусмотрения, способствует достижению лучших целей истории и нравственного общежития.