Башкирское восстание было подавлено в 1711 г. Неприятные заботы, полученные в наследство от предшественников, у Екатерины Великой были связаны с подавлением народных волнений на Урале. Они начались еще во второй половине 50-х г., отличались упорством и вооруженным сопротивлением воинским командам, пытавшимся "принудить" приписных к заводам крестьян выполнять работы по рубке дров и заготовке угля. Во главе отправленной на Урал экспедиции был поставлен генерал-квартирмейстер А.А. Вяземский. 6 декабря 1762 г. императрица утвердила инструкцию, предписывавшую ему сначала привести крестьян "в должное рабское послушание", а затем и "усмирить", т. е. принудить их выполнять возложенные на них работы, и только после этого выяснять причины, вызвавшие волнения. Зачитываемый крестьянам манифест убеждал их беспрекословно повиноваться властям, поскольку "собственное сопротивление, хотя бы и правильными причинами побуждаемо было, есть грех, непростительный противу Божьей заповеди". Если крестьяне будут продолжать сопротивляться и организовывать движения, то их надлежало усмирять "огнем и мечом и всем тем, что только от вооруженной руки произойти может".
.2 Царская семья Петра I
правление власть империя реформа
Удары колоколов кремлевских соборов нарушили утреннюю тишину столицы. Благовест подхватили сотни колоколов московских церквей и монастырей. Веселый перезвон и торжественные молебны продолжались весь день 30 мая 1672 г.- так по традиции отмечалось прибавление семейства в царском роду. Праздник, по счету он был четырнадцатым, назывался государской всемирной радостью. У отца новорожденного - царя Алексея Михайловича - были особые основания радоваться появлению еще одного сына. Первая супруга царя, Мария Ильинична Милославская, родила ему 13 детей. Но удивительное дело, дочери росли крепкими и здоровыми, а сыновья - хилыми и болезненными.
При жизни царя скончались двухлетний Дмитрий, четырехлетний Симеон и шестнадцатилетний Алексей. Ко времени кончины отца старший сын, Федор, не мог передвигать опухшие ноги, около него все время хлопотали врачи, из покоев и опочивальни не вылезали бабки - доморощенные лекари. Не отличался здоровьем и второй сын - подслеповатый Иван. Хотя ему в 1676 г. шел шестой год, изъяснялся он с трудом, был косноязычным и отставал от сверстников в развитии. Современные нам медики называют таких детей дебилами. На Ивана отец тоже не возлагал надежд.
Иное дело дочери. По меркам того времени, некоторые из них могли почитаться долгожительницами: царевна Мария умерла 63 лет, Евдокия - 62 лет; лишь Софья Алексеевна, как и ее отец, скончалась 47-летней. Овдовевший 42-летний царь Алексей Михайлович женился вторично, взяв в супруги молодую, пышущую здоровьем красавицу Наталью Кирилловну Нарышкину. В 21 год она и родила ему сына, которого нарекли Петром. Рождение Петра сопровождалось традиционным ритуалом: царь послал объявить свою государскую радость всей столичной знати. На торжественном молебне в главном соборе России - Успенском - присутствовали: Боярская дума, Освященный собор, придворные чины, дворяне московские, полковники солдатских и стрелецких полков, именитый человек Строганов, а также верхушка купечества - гости. В соответствии с обычаем были пожалованы чинами родственники и близкие царицы: отец Натальи Кирилловны Кирилл Полиевктович и ее воспитатель Артамон Сергеевич Матвеев получили чины окольничих, дяде царицы Федору Полиевктовичу было сказано думное дворянство.
По общепринятому мнению, со времени женитьбы на Наталье Кирилловне царь Алексей Михайлович обращал исключительное внимание на свою молодую жену, а затем на маленьких детей, родившихся от этого брака (после Петра родились: Наталия и Феодора) дочери же от первого брака будто бы отошли на задний план, находились в пренебрежении у отца и у мачехи, и вследствие этого возненавидели мачеху и всю ее родню, приближенную царем Алексеем Михайловичем ко двору. Между тем, это мнение, кажется, не совсем справедливо. При царице Марье Ильиничне, которая последние годы недомогала, только две старшие царевны, Евдокия и Марфа, могли пользоваться некоторыми развлечениями, дозволяемыми теремной жизнью; остальные царевны, с Софьей Алексеевной во главе, были настолько юны, что находились на положении детей.
Наталью Алексеевну по рождению и детскому воспитанию с полным правом можно назвать царевной, а по взрослому мировосприятию и привычкам - принцессой европеизированного петровского двора. Младшая сестра Петра I родилась 22 августа 1673 года, а затем 4 сентября 1674 год родилась вторя сестра - Феодора, но спустя 3 года в 1677 она умерла. Царь Петр подрастал, занимался "марсовыми" потехами и все больший интерес проявлял к европейскому быту и культуре. Его все чаще можно было видеть в Новой Немецкой слободе, где у молодого царя появились друзья. Царевна Наталья Алексеевна разделяла интересы брата и нередко вместе с ним посещала слободу.
Когда Петр всерьез увлекся идеей создания отечественного флота и решил ее опробовать на Плещеевом озере, царевна Наталья навестила брата в Переславле-Залесском. Наталья Алексеевна, вступившая в пору совершеннолетия, всячески поддерживала начинания брата.
Петру не исполнилось 17 лет, когда мать решила его женить. По обычаю того времени, женитьба превращала юношу во взрослого человека. Ранний брак, по расчетам царицы Натальи, должен был существенно изменить положение сына, а вместе с ним и ее самой: женатый Петр уже не будет нуждаться в опеке сестры Софьи, наступит пора его правления, он переселится из Преображенского в палаты Кремля. Кроме того, мать надеялась остепенить сына женитьбой - привязать его к семейному очагу, отвлечь от Немецкой слободы и увлечений, не свойственных царскому сану. Поспешным браком, наконец, пытались оградить интересы потомков Петра от притязаний возможных наследников его соправителя Ивана, который к тому времени уже был женатым человеком и ждал прибавления семейства. Царица Наталья сама подыскала сыну невесту - красавицу Евдокию Лопухину, по отзыву Б.И. Куракина, "принцессу лицом изрядную, токмо ума посреднего и нравом несходная к своему супругу". Тот же Куракин отметил, что "любовь между ими, царем Петром и супругою его, была изрядная, но продолжалася разве токмо год".
Глава 2. Жизнь дворца в конце правления Алексея Михайловича
.1 Воспитание Петра I
Младенчество. Петр родился в Москве, в Кремле, 30 мая 1672 г. Он был четырнадцатое дитя многосемейного царя Алексея и первый ребенок от его второго брака - с Натальей Кирилловной Нарышкиной. Царица Наталья была взята из семьи западника А.С. Матвеева, дом которого был убран по-европейски, и могла принести во дворец вкусы, усвоенные в доме воспитателя; притом и до нее заморские новизны проникали уже на царицыну половину, в детские комнаты кремлевского дворца. Как только Петр стал помнить себя, он был окружен в своей детской иноземными вещами; все, во что он играл, напоминало ему немца. Некоторые из этих заморских игрушек особенно обращают на себя наше внимание: двухлетнего Петра забавляли музыкальными ящиками, "цимбальцами" и "большими цимбалами" немецкой работы; в его комнате стоял даже какой-то "клевикорд" с медными зелеными струнами. Все это живо напоминает нам придворное общество царя Алексея, столь падкое на иноземные художественные вещи.
С летами детская Петра наполняется предметами военного дела. В ней появляется целый арсенал игрушечного оружия, и в некоторых мелочах этого детского арсенала отразились тревожные заботы взрослых людей того времени. Так, в детской Петра довольно полно представлена была московская артиллерия, встречаем много деревянных пищалей и пушек с лошадками. На четвертом году Петр лишился отца. При царе Федоре, сыне Милославской, положение матери Петра с ее родственниками и друзьями стало очень затруднительно. Другие люди всплыли наверх, овладели делами. Царь Алексей был женат два раза, следовательно, оставил после себя две клики родственников и свойственников, которые насмерть злобствовали одна против другой, ничем не брезгуя в ожесточенной вражде. Милославские осилили Нарышкиных и самого сильного человека их стороны, Матвеева, не замедлили убрать подальше на север, в Пустозерск. Молодая царица-вдова отступила на задний план, стала в тени.
Придворный учитель. Не раз можно слышать мнение, будто Петр был воспитан не по-старому, иначе и заботливее, чем воспитывались его отец и старшие братья. В ответ на это мнение люди первой половины XVIII в., еще по свежему преданию рассказывая о том, как Петра учили грамоте, дают понять, что по крайней мере до десяти лет Петр рос и воспитывался, пожалуй, даже более по-старому, чем его старшие братья, чем даже его отец. Рассказ записан неким Крекшиным, младшим современником Петра, лет 30 трудолюбиво, но довольно неразборчиво собиравшим всякие известия, бумаги, слухи и предания о благоговейно чтимом им преобразователе. Рассказ Крекшина любопытен если не как документально достоверный факт, то как нравоописательная картинка. По старорусскому обычаю, Петра начали учить с пяти лет. Старший брат и крестный отец Петра, царь Федор, не раз говаривал куме-мачехе, царице Наталье: "Пора, государыня, учить крестника". Царица просила кума найти учителя кроткого, смиренного, Божественное Писание ведущего. Как нарочно, выбор учителя решен был человеком, от которого слишком пахло благочестивой стариной, боярином Федором Прокофьевичем Соковниным. Дом Соковниных был убежищем староверья: они придерживались раскола. Две родные сестры Соковнина - Феодосья Морозова и княгиня Авдотья Урусова - еще при царе Алексее запечатлели мученичеством свое древнее благочестие: царь подверг их суровому заключению в земляной Боровской тюрьме за упрямую привязанность к старой вере и к протопопу Аввакуму.
Другой брат этих боярынь - Алексей - впоследствии сложил голову на плахе за участие в заговоре против Петра во имя благочестивой старины. Федор Соковнин и указал царю на мужа кроткого и смиренного, всяких добродетелей исполненного, в грамоте и Писании искусного: то был Никита Моисеев, сын Зотов, подьячий из приказа Большого Прихода (ведомства неокладных сборов). Рассказ о том, как Зотов введен был в должность придворного учителя, дышит такой древнерусской простотой, что не оставляет сомнения в характере зотовской педагогики. Соковнин привез Зотова к царю и, оставив в передней, отправился с докладом. Вскоре из комнат царя вышел дворянин и спросил: "Кто здесь Никита Зотов?" Будущий придворный учитель так оробел, что в беспамятстве не мог тронуться с места, и дворянин должен был взять его за руку. Зотов просил повременить немного, чтобы дать ему прийти в себя. Отстоявшись, он перекрестился и пошел к царю, который пожаловал его к руке и проэкзаменовал в присутствии Симеона Полоцкого. Ученый воспитатель царя одобрил чтение и письмо Зотова; тогда Соковнин повез аттестованного учителя к царице-вдове. Та приняла его, держа Петра за руку, и сказала: "Знаю, что ты доброй жизни и в Божественном Писании искусен; вручаю тебе моего единственного сына". Зотов залился слезами и, дрожа от страха, повалился к ногам царицы со словами: "Недостоин я, матушка-государыня, принять такое сокровище". Царица пожаловала его к руке и велела на следующее утро начать учение. На открытие курса пришли царь и патриарх, отслужили молебен с водосвятием, окропили святой водой нового спудея (так называли учащихся духовных учебных заведений) и, благословив, посадили за азбуку. Зотов поклонился своему ученику в землю и начал курс своего учения, причем тут же получил и гонорар: патриарх дал ему сто рублей (с лишком тысячу рублей на наши деньги), государь пожаловал ему двор, произвел во дворяне, а царица-мать прислала две пары богатого верхнего и исподнего платья и "весь убор", в который, по уходе государя и патриарха, Зотов тут же и перерядился.
Крекшин отметил и день, когда началось обучение Петра, - 12 марта 1677 г., следовательно, Петру не исполнилось и пяти лет. Выслушав этот рассказ, и не говорите, что Зотов мог посвятить своего ученика в новую науку, обучить его каким-нибудь "еллинским и латинским борзостям".
Учение. По словам Котошихина, для обучения царевичей выбирали из приказных подьячих - "учительных людей тихих и небражников". Что Зотов был учительный человек, тихий, за это ручается только что приведенный рассказ; но, говорят, он не вполне удовлетворял второму требованию, любил выпить. Впоследствии Петр назначил его князем-папой, президентом шутовской коллегии пьянства.
Историки Петра иногда винят Зотова в том, что он не оказал воспитательного, развивающего влияния на своего ученика. Но ведь Зотова позвали во дворец не воспитывать, а просто учить грамоте, и он, может быть, передал своему ученику курс древнерусской грамотной выучки если не лучше, то и не хуже многих предшествовавших ему придворных учителей-грамотеев. Он начал, разумеется, со "словесного учения", т. е. прошел с Петром азбуку, Часослов, Псалтырь, даже Евангелие и Апостол; все пройденное по древнерусскому педагогическому правилу взято было назубок. Впоследствии Петр свободно держался на клиросе, читал и пел своим негустым баритоном не хуже любого дьячка; говорили даже, что он мог прочесть наизусть Евангелие и Апостол. Так учился царь Алексей; так начинали учение и его старшие сыновья. Но простым обучением грамотному мастерству не ограничилось преподавание Зотова. Очевидно, новые веяния коснулись и этого импровизированного педагога из приказа Большого Прихода.
Подобно воспитателю царя Алексея Морозову, Зотов применял прием наглядного обучения. Царевич учился охотно и бойко. На досуге он любил слушать разные рассказы и рассматривать книжки с "кунштами", картинками. Зотов сказал об этом царице, и та велела ему выдать "исторические книги", рукописи с рисунками из дворцовой библиотеки, и заказала живописного дела мастерам в Оружейной палате несколько новых иллюстраций. Так составилась у Петра коллекция "потешных тетрадей", в которых были изображены золотом и красками города, здания, корабли, солдаты, оружие, сражения и "истории лицевыя с прописьми", иллюстрированные повести и сказки с текстами. Все эти тетради, писанные самым лучшим мастерством, Зотов разложил в комнатах царевича. Заметив, когда Петр начинал утомляться книжным чтением, Зотов брал у него из рук книгу и показывал ему эти картинки, сопровождая обзор их пояснениями. При этом он, как пишет Крекшин, касался и русской старины, рассказывал царевичу про дела его отца, царя Ивана Грозного, восходил и к более отдаленным временам, Димитрия Донского, Александра Невского и даже до самого Владимира. Впоследствии Петр очень мало имел досуга заниматься русской историей, но не терял интереса к ней, придавал ей большое значение для народного образования и много хлопотал о составлении популярного учебника по этому предмету. Кто знает? Быть может, во всем этом сказывалась память об уроках Зотова. И на том подьячему спасибо!
Петр в Преображенском. События 1682 г. окончательно выбили царицу-вдову из московского Кремля и заставили ее уединиться в Преображенском, любимом подмосковном селе царя Алексея. Этому селу суждено было стать временной царской резиденцией, станционным двором на пути к Петербургу. Здесь царица с сыном, удаленная от всякого участия в управлении, по выражению современника князя Б.И. Куракина, "жила тем, что давано было от рук царевны Софии", нуждалась и принуждена была принимать тайком денежную помощь от патриарха Троицкого монастыря и ростовского митрополита.
Петр, опальный царь, выгнанный сестриным заговором из родного дворца, рос в Преображенском на просторе. Силой обстоятельств он слишком рано предоставлен был самому себе, с десяти лет перешел из учебной комнаты прямо на задворки. Легко можно себе представить, как мало занимательного было для мальчика в комнатах матери: он видел вокруг себя печальные лица, отставных придворных, слышал все одни и те же горькие или озлобленные речи о неправде и злобе людской, про падчерицу и ее злых советчиков. Скука, какую должен был испытывать здесь живой мальчик, надо думать, и выжила его из комнат матери на дворы и в рощи села Преображенского. С 1683 г., никем не руководимый, он начал здесь продолжительную игру, какую сам себе устроил, и которая стала для него школой самообразования, а играл он в то, во что играют все наблюдательные дети в мире, в то, о чем думают и говорят взрослые. Современники приписывали природной склонности пробудившееся еще в младенчестве увлечение Петра военным делом. Темперамент подогревал эту охоту и превратил ее в страсть. Толки окружающих о войсках иноземного строя, может быть, и рассказы Зотова об отцовых войнах, дали с летами юношескому спорту определенную цель, а острые впечатления мятежного 1682 г. вмешали в дело чувство личного самосохранения и мести за обиды. Стрельцы дали незаконную власть царевне Софье: надо завести своего солдата, чтобы оборониться от своевольной сестры.
По сохранившимся дворцовым записям можно следить за занятиями Петра, если не за каждым шагом его в эти годы. Здесь видим, как игра с летами разрастается и осложняется, принимая все новые формы и вбирая в себя разнообразные отрасли военного дела. Из кремлевской Оружейной палаты к Петру в Преображенское таскают разные вещи, преимущественно оружие, из его комнат выносят на починку то сломанную пищаль, то прорванный барабан. Вместе с образом Спасителя Петр берет из Кремля и столовые часы с арапом, и карабинец винтовой немецкий, то и дело требует свинца, пороха, полковых знамен, бердышей (широкие длинные топоры с изогнутым лезвием в виде полумесяца на длинной рукоятке, использовавшиеся русскими пехотинцами в XV-XVII вв. - Прим. ред.), пистолей; дворцовый кремлевский арсенал постепенно переносился в комнаты Преображенского дворца. При этом Петр ведет чрезвычайно непоседный образ жизни, вечно в походе. То он в селе Воробьеве, то в Коломенском, то у Троицы, то у Саввы Сторожевского, рыщет по монастырям и дворцовым подмосковным селам, и в этих походах за ним всюду возят, иногда на нескольких подводах, его оружейную казну. Следя за Петром в эти годы, видим, с кем он водится, кем окружен, во что играет; не видим только, садился ли он за книгу, продолжались ли его учебные занятия. В 1688 г. Петр забирает из Оружейной палаты вместе с калмыцким седлом "глебос большой". Зачем понадобился этот глобус - неизвестно; только, должно быть, он был предметом довольно усиленных занятий не совсем научного характера, так как вскоре его выдали для починки часовому мастеру. Затем вместе с потешной обезьяной высылают ему какую-то "книгу огнестрельную".