Исходя из сказанного, данный этап идентифицируется как период децентрализации, характеризующийся наличием разрозненных процессуальных норм, рассредоточенных в текстах источников, не образующих иерархическую систему и смешанных с предписаниями непроцессуального характера.
Второй этап (конец XV -- XVII вв.). Второй этап развития правового регулирования процессуальных отношений можно обозначить как «поляризованное» процессуальное право. Точкой отсчета нового этапа можно считать принятие Судебника 1497 года и реновации процессуальных норм в последующих Судебниках 1550 и 1589 годов.
Формирование единого государства, укрепление власти московского правителя отразились на характере правового регулирования всех сфер общественной жизни. Но процессуальные отношения как одно из важных направлений воздействия власти на население стали предметом особого внимания государства. Если на первом этапе трудно обозначить приоритет какого-то конкретного вида актов, то с XVI века акты государя уже выделяются среди иных источников и приобретают значение ориентиров для иных правовых форм. В сфере процессуальных отношений это место уверенно держали именно судебники. Даже их наименование -- судебники -- подчеркивало, что «суд» является основным полем правового воздействия норм данных актов. По замечанию В. К. Случевского, «законодательство того времени создало Судебники 1497 и 1550 годов с содержанием, если не исключительно, то преимущественно процессуальным» [7, с. 2].
Таким образом, официально были сформированы массивы процессуальных норм приоритетного характера, игравшие роль полюса, к которому тяготели нормы иных актов и источников.
В контексте процессуальных отношений полюсами были вначале Судебники, а позднее -- Соборное Уложение 1649 года. По замечанию В. К. Случевского, не только Судебники, но и Уложение 1649 года «было законодательным актом, вмещавшим в себе постановления преимущественно процессуальные» [7, с. 2]. Действительно, не только глава X «О суде», но и множество статей других разделов данного документа (например, гл. XIV, XV, XX и др.) содержали предписания процессуального характера -- о крестном целовании, о пытках и «расспросах» и т. п.
Однако говорить не только о систематизации, но даже о централизации правовых норм в определенных актах было бы неверно. Ни статьи Судебников, ни содержание Соборного Уложения не охватывали весь круг процессуальных вопросов и не исключали существования множества иных актов и источников права, так или иначе дополняющих или даже корректирующих содержание основных актов, тех самых «полюсов» законодательного воздействия.
Например, практически сразу после Судебника 1550 года были приняты такие акты, как Указ об установлении срока для взыскания долга и об отдаче ответчика «головою» истцу до уплаты долга 1555 года, Приговор о губных делах 1556 года, Указ о неприведении в исполнение смертной и торговой казни в дни церковной службы «большой панихиды» 1559 года, спустя некоторое время -- Приговор о лжесвидетельстве и ложных исках 1582 года, вслед за более поздними Судебниками 1589 года и не всеми признаваемого Сводного Судебника царя Василия Шуйского -- Вторая указная книга Разбойного приказа 1616--1617 годов, Указ о том, в какие часы дня приводить к крестному целованию 1620--1622 годов, недолго после Соборного Уложения, в 1651 году -- Боярские приговоры «О правеже на обвиненном истце, или ответчике проестей и волокит по гривне на день, с начала суднаго дела и по решение онаго», «О допросе меняющихся поместьями, с рукоприкладством»;
грамота «О сборе пошлин по решенным делам, и о присылке оных в Розряд» и др.
Помимо нормативных актов, в регулировании процессуальных вопросов участвовали и нормы иных источников права. В частности, вопрос клятве как доказательстве в процессе и лжеприсяге решался как с помощью светского права, так и посредством религиозных текстов; в крестьянских общинах за некоторые виды деяний вместо официального «суда» сохранялась практика расправы по обычаям. Определенную роль играли и нормы, оформленные нормативными договорами. В частности, посредством договора был регламентирован вопрос о судопроизводстве по делам иноземцев, неправильно титуловавших российского государя («Договор- ныя статьи, учиненныя в Варшаве между Дворами Польским и Российским» (1650)). Однако, в отличие от первого этапа, их роль в решении дел значительно сократилась.
Таким образом, отличительная черта источников процессуального права на втором этапе -- это приоритет актов, исходящих от государства, сосредоточение значительного массива процессуальных норм в одном конкретном акте, выполнявшем роль «полюса», дополняемого и корректируемого нормами иных актов и источников права. Однако содержание актов- «полюсов» не ограничено процессуальными предписаниями, представляя собой комплекс норм как процессуальной, так и иной направленности.
Третий этап (XVIII -- первая четверть XIX в.). Третий этап -- это период централизованного правового регулирования и официального ограничения неправовых форм процесса.
На данном этапе основная роль в правовом регулировании процессуальных отношений отводится конкретному закону. Важнейшими из них можно считать именной указ от 21 февраля 1697 года «Об отмене в судных делах очных ставок, о бытии вместо оных распросу и розыску, о свидетелях, об отводе оных, о присяге, о наказании лжесвидетелей и о пошлинных деньгах» и, в особенности, «Краткое изображение процессов или судебных тяжеб» 1715 года.
Указ 1697 года можно назвать моноцелевым. Он регулирует исключительно вопрос о судопроизводстве. Правда, непосредственно течению процесса в документе уделено мало внимания, основной акцент сделан на доказательствах. Зато следующий акт («Краткое изображение... ») подробно расписывает судоустройство, виды процесса и стадии судоговорения, начиная от «повещания» и заканчивая исполнением или «уничтожением» приговора. Этот документ вполне можно рассматривать как стержневой акт, на основе которого в дальнейшем строился и корректировался процесс.
Обычай теряет значение юридически значимого. Если суд внутри сельских сообществ еще сохранял приверженность обычаям при решении мелких бытовых споров, то обращение за судебной защитой интересов на базе обычая невозможно. Согласно указаниям монарха, решения официальных властей должны основываться не на обычаях, а на положениях закона. Однако в том случае, если в законе имеется отсылка к обычаю, он может стать основой судопроизводства, но тогда речь идет уже о правовом, признанном государством обычае. Так, законодатель разрешил жеребьевку в споре наследников крестьянского двора и надела. Кроме того, государство допускало суд по обычаям народностей, населявших присоединенные территории.
Нормативные договоры редко вторгались в сферу внутригосударственных отношений процессуального характера, хотя иногда обстоятельства требовали этого: так, после длительного конфликта (причиной которого был отказ России казнить, по примеру Китая, русских членов банды, участвовавших в ограблении купца), был подписан кяхтинский договор 1792 года, который установил, что дело в отношении преступника-иностранца может рассматриваться судом другой страны без участия представителей.
Таким образом, на данном этапе практически все процессуальные вопросы решались исключительно посредством законодательства. Нормативные акты высшей власти стали господствующим источником процессуальных норм. Среди нормативных актов появились такие, которые занимали главенствующую позицию в правовом регулировании процессуальных отношений. Иные акты выполняли дополняющую и детализирующую функцию.
Четвертый этап (вторая четверть XIX-- начало XXв.) Заключительным этапом развития правовой регламентации процессуальных отношений являлось принятие кодифицированных актов.
Первым опытом создания систематизированных целевых процессуальных актов можно считать Свод законов Российской империи. В нем данные акты были составной частью сложного материально-процессуального комплекса, включенного в отдельные тома Свода. Так, «Законы о судопроизводстве и взысканиях гражданских» (процессуальные нормы) следовали в томе Х Свода законов за «Законами гражданскими», посвященными вопросам материального гражданского и семейного права. Том XV включал «Уложение о Наказаниях уголовных и исправительных» как источник норм материального права и «Законы о Судопроизводстве по делам о преступлениях и проступках», предусматривающие правила процессуального характера. Несмотря на общее с материальными нормами местоположение в томах Свода тем не менее процессуальные акты представляли собой автономное законодательство.
С 1864 года акты процессуального характера стали полностью самостоятельными законами -- Уставом уголовного судопроизводства и Уставом гражданского судопроизводства, хотя часто обозначаются общим наименованием «Судебные уставы 20 ноября 1864 года». Тем не менее каждый Устав даже технически автономен от актов материального права и составляет фактически процессуальный кодекс.
Следует отметить, что данными актами законодатель постарался охватить максимально широкий круг процессуальных отношений -- и вопросы подсудности, и досудебные действия, и непосредственное судоговорение в разных вариациях, и получение доказательств и порядок их оформления, и оценки, и т. п. Тем самым развитие правового регулирования процессуальных норм вышло на уровень моноцелевого нормативного акта государства, аналогичного современным процессуальным кодексам.
Заключение
Проведенное историко-правовое исследование дает основание выделить несколько типов регламентации процессуальных отношений, различающихся по степени концентрации процессуальных предписаний в законодательстве и возможности привлечения к правоприменению норм иных источников права. Установлено, что правовое оформление процессуальных отношений проходит несколько этапов от разрозненных норм и «точечной» регламентации к кодифицированному акту. Современное процессуальное право в принципе является прямым наследником той правовой регламентации следствия и суда, которая была сформирована законодательством четвертого этапа. Однако изменения как форм, так и содержания источников процессуального права в послереволюционный период существенно снизили уровень юридической техники, фактически обнулив достижения полутора-двух столетий эволюции правовой регламентации процесса.
Список источников
1. Российское законодательство X--XX веков. В 9 т / под общ. ред. О. И. Чистякова. Т 1: Законодательство Древней Руси / отв. ред. тома В. Л. Янин. М.: Юридическая литература, 1984. 432 с.
2. Рыбаков Б. А. Язычество древней Руси. М.: Наука, 1988. 783 с.
3. Пресняков А. Е. Княжое право в Древней Руси. Лекции по русской истории. Киевская Русь. М.: Наука, 1993. 635 с.
4. Ключевский В. О. Лекции по русской истории профессора московского университета В. О. Ключевского. Ч. 1. СПб.: тип. В. О. Киршбаума, 1902. 406 с.
5. Цечоев В. К. История суда России: учеб. пособие. М.: Проспект, 2010. 160 с.
6. Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Ростов-на-Дону: Феникс, 1995. 640 с.
7. Случевский В. К. Учебник русского уголовного процесса. СПб.: тип. М. М. Стасюлевича, 1913. 670 с.
References
1. Russian legislation of the X--XX centuries. In 9 vols / gen. ed. by O. I. Chistyakova. Vol. 1: The legislation of Ancient Russia / ed. by volume V. L. Yanin. Moscow: Legal literature Publ., 1984. 432 p. (In Russ.)
2. Rybakov B. A. Paganism of ancient Russia. Moscow: Nauka Publ., 1988. 783 p. (In Russ.)
3. Presnyakov A. E. Princely law in Ancient Russia. Lectures on Russian history. Kievan Rus. Moscow: Nauka Publ., 1993. 635 p. (In Russ.)
4. Klyuchevsky V. O. Lectures on Russian history by Professor of the Moscow University V. O. Klyuchevsky. Part 1. St. Petersburg., tip. V. O. Kirshbaum, 1902. 406 p. (In Russ.)
5. Tsechoev V. K. History of the Court of Russia: studies. Stipend. Moscow: Prospect Publ., 2010. 160 p. (In Russ.)
6. Vladimirsky-Budanov M. F. Review of the history of Russian law. Rostov-on-Don: Phoenix Publ., 1995. 640 p. (In Russ.)
7. Sluchevsky V. K. Textbook of the Russian criminal process. St. Petersburg: type. M. M. Stasyulevich, 1913. 670 p. (In Russ.)