Становление и развитие правового регулирования процессуальных отношений в России в X -- начале XX века: источники, периодизация
Минникес Ирина Викторовна
Аннотация
Статья посвящена формированию и развитию системы источников права, регулировавших судопроизводство в России на протяжении X -- начала XX века. Предложена авторская периодизация форм правового регулирования российского процесса. Установлено, что правовое оформление процессуальных отношений проходит несколько этапов, начиная от регулирования посредством разрозненных норм и заканчивая процессуальными кодексами. На первом этапе регулирование децентрализовано, процессуальные нормы рассредоточены в текстах разных источников права и смешаны с предписаниями материального характера. На втором этапе, этапе «поляризованного» права, процессуальные нормы собраны в основном в нормативных актах государства, например, Судебниках, дополненных нормами иных актов и источников права. Но, как и ранее, в данных актах процессуальные предписания смешаны с материальным правом. Третий этап -- это этап централизованного регулирования. На третьем этапе регулирование процессуальных отношений целиком монополизировано законодателем. Были приняты целевые процессуальные акты, например, Краткое изображение процессов или судебных тяжб 1715 года. Заключительный четвертый этап характеризуется принятием кодифицированных процессуальных актов, в частности «Законов о судопроизводстве и взысканиях гражданских» и «Законов о Судопроизводстве по делам о преступлениях и проступках», входивших в Свод законов Российской империи, а с 1864 года -- самостоятельных Уставов гражданского судопроизводства и уголовного судопроизводства.
Ключевые слова: источники права, история права, история права России, процессуальное право, судопроизводство, процесс
Formation and development of legal regulation of procedural relations in Russia from the X to the beginning of the XX century:sources of law, periodization судопроизводство судебная тяжба
Irina V. Minnikes
Abstract. The article is devoted to the formation and development of a system of sources of law that regulated judicial proceedings in Russia during the X beginning of the XX century. The author's periodization of the forms of legal regulation of the Russian process is proposed. It is established that the legal formalization of procedural relations goes through several stages, starting from regulation through disparate norms and ending with procedural codes. At the first stage, regulation is decentralized, procedural norms are dispersed in the texts of different sources of law and mixed with substantive law prescriptions. At the second stage, the stage of “polarized” law, procedural norms are concentrated mainly in the normative acts of the state, for example, Sudebniki, supplemented by the norms of other acts and sources of law. But as before, procedural prescriptions were mixed with substantive law in these acts. The third stage is the stage of centralized legal regulation. At the third stage, the regulation of procedural relations is completely monopolized by the legislator. Targeted procedural acts were adopted, for example, “A brief image of the processes or lawsuits” of 1715. The final, fourth stage is characterized by the adoption of codified procedural acts, in particular, “Laws on Judicial proceedings and civil penalties” and “Laws on Judicial Proceedings in cases of crimes and Misdemeanors”, which were included in the Code of Laws of the Russian Empire, and since 1864 -- independent Civil Proceedings and Criminal Proceedings Charters.
Keywords: sources of law, history of law, history of Russian law, procedural law, legal proceedings, process
Введение
Решение вопросов, связанных с источниками (формами) права, занимает умы исследователей на протяжении многих лет. Помимо теоретико-правового аспекта, данная проблема вызывает интерес и с точки зрения юридической практики. В частности, практическую значимость имеет решение вопроса о том, как правоприменитель должен реагировать на предписания, изложенные не в общеизвестных и широко используемых источниках права. Так, в нашей стране, как и во многих других, господствующее место в настоящее время занимает нормативный правовой акт. Обязательность изложенных в таком источнике норм права не вызывает сомнений у правоприменителя. Но обязательные предписания могут быть оформлены и в иных источниках, например, посредством правовых обычаев или судебных прецедентов. Будет ли такого рода предписание считаться правовым? Может ли правоприменитель руководствоваться ими? Еще один важный момент, также диктуемый практическими соображениями: в случае коллизии норм, зафиксированных разными источниками права, какая из норм является приоритетной? Если иерархия законодательных актов установлена официально и в обычных условиях трудностей по разрешению коллизий не вызывает, то в случае, когда нормы одного источника права противоречат нормам другого источника, регулирующим те же отношения, решение не всегда лежит на поверхности.
Перечисленные выше, а также многие другие проблемы, связанные с источниками права, становятся еще более сложными, если посмотреть на них с историко-правовых позиций. Современному праву свойственна определенность, по крайней мере, в отношении системы официально признаваемых государством источников права, а вот диахронное сравнительно-правовое исследование дает картину весьма изменчивого состояния источников, причем некоторые в настоящее время уже совсем утратили значение для права, а другие, наоборот, прошли длительный путь от зарождения до современного состояния и вполне способны развиваться в будущем.
Поскольку вопрос о развитии источников права затрагивает огромный круг отношений, данное исследование будет ограничено российским правом и правовой регламентацией лишь той сферы, которая в Русском государстве имела общее название «суд». Раскрывая значение этого термина, следует пояснить, что поскольку о «процессуальном праве» в полном смысле слова можно говорить лишь к XIX веку, предметом исследования будут нормы, регулирующие вопросы процесса, а конкретнее -- все, что связано с досудебной деятельностью, судоговорением, доказательствами и т. д.
Целью исследования является не содержание процессуальных норм, а их форма, соотношение различных источников, их влияние на процессуальные отношения в государстве, формирование системы источников процессуальных предписаний.
Особое внимание уделено обоснованию и характеристике авторской периодизации истории правового регулирования российского процесса.
Следует оговориться, что предложенная автором периодизация не совпадает с той, которая чаще всего используется для отражения эволюции российского государства и права в целом. Но, как представляется, это вполне объяснимо, учитывая, во-первых, ракурс и целевую направленность исследования, во- вторых, существенную степень обобщения, которая свойственна периодизации общей, тем более, что она широко используется в учебных изданиях, но не общепризнанна в научной литературе.
Методологические основы исследования
В основе исследования лежит диахронный сравнительно-правовой метод, позволяющий выявить и проследить эволюцию источников процессуальных норм права на протяжении длительного времени через призму современной системы источников права, установить сходные черты и отличия правовых явлений в границах одного государства, но на разных этапах его развития. Формально-юридический метод, использованный в работе, позволяет опираться на категории, разработанные юридической наукой, для оценки явлений прошлого. Ряд выводов сделан на основе герменевтического подхода, способствуя уяснению смысла правовых предписаний, заложенного в них законодателем. Кроме того, в работе использован диалектический подход, который учитывает, что правовая регламентация процессуальных отношений прошла длительный путь эволюции от отдельных норм, рассредоточенных по разным источникам права до полноценной систематизации в статьи кодифицированного акта.
Хронологические рамки исследования
Вопрос о формах (источниках) права, регулирующих процессуальную сферу отношений рассматривается в хронологических рамках X--XX веков. Нижняя граница исследования имеет ориентиром образование Русского государства и появление первых более или менее достоверных сведений о порядке «суда», пусть и в соответствии с обычаями. Окончательное упорядочение правовых форм процесса можно датировать второй половиной XIX века, временем принятия и введения в действие Уставов судопроизводства, фактически представлявших собой процессуальные кодексы, действовавшие, пусть и с коррективами, до революции. По этой причине верхняя граница исследования определена началом XX века.
История правового регулирования процессуальных отношений
Как ранее указано, правовая регламентация процессуальных отношений осуществлялась с помощью различных источников права и прошла длительный путь от отдельных разрозненных норм до полноценной систематизации в статьи кодифицированного акта. В данном исследовании предлагается разделить историю развития процессуальных норм на четыре этапа в соответствии с особенностями их воплощения в источники права.
Первый этап (X -- середина XV вв.). На первом этапе правовая регламентация процессуальных отношений осуществляется с помощью совокупности децентрализованных, «точечных» норм, которые дополняются правилами иных социальных регуляторов, например, религиозными.
Относительно процессуальных норм можно отметить, что в данный период принято несколько актов (их с оговоркой можно сравнивать с нормативными правовыми актами), в которых они включены в содержание наряду с нормами, регулирующими другие стороны жизни.
В частности, регламентация вопросов суда и досудебных действий, доказательств и их оценки составляет часть текста любой редакции Русской Правды (в частности ст. 18--22, 29, 31 и др. Троицкого списка Русской Правды), Псковской Судной грамоты (например, ст. 2--6, 9--14 и др.).
При этом процессуальные правовые нормы нельзя рассматривать как исключительную юрисдикцию княжеских актов. Хождение имеют процессуальные предписания иных источников права -- обычаев, нормативных договоров и др.
Хотя вполне объяснимо, что «у нас мало источников, по которым можно судить о древнерусском обычном праве» [1, c. 19], тем не менее наличие в нем норм «в какой-то мере» процессуального права общепризнанно. Так, братчины, представленные в Псковской Судной грамоте как субъекты с судебными полномочиями, являются правопреемниками языческих обрядовых трапез [2, с. 746], то есть восходят к обычаям. По наблюдениям А. Е. Преснякова, «из общего строя обычаев, какими определялось обычное течение древней общественной жизни, те приобретают правовой характер, назначение которых охранять личность и имущество членов общества... [3, с. 438]. Автор справедливо указывал, что эта группа обычаев может быть объединена единым наименованием с широким значением -- «суд».
В. О. Ключевский считал, что «для княже- скаго суда XI-го века не нужна была писанная Правда: во-первых, еще крепко было право обычное, которым руководился князь или его судья» [4, с. 103--104]. Автор привел конкретный пример: в Русской Правде «нет и следа одной важной особенности древне-русскаго судебнаго процесса, одного из судебных доказательств -- судебного поединка, поля. Между тем мы знаем, что поле практиковалось как до Русской Правды, так и долго после нея... Почему Правда совсем не знает этого важнаго судебнаго средства, к которому так любили прибегать в древних русских судах? Она знает его, но игнорирует, не хочет признавать. Находим и объяснение этого непризнания. Церковь немолчно пропове- дывала против судебных поединков как остатков язычества: но долго ея усилия оставались безуспешными» [4, с. 98--99].
Не менее важным источником процессуальных предписаний служили нормативные договоры. Так, в договоре Руси с Византией, датированном 911 годом, сразу за перечислением имен договаривающихся сторон и уверений в дружбе следует статья о доказательствах в процессе: «... обвинение, содержащееся в публично представленных (вещественных) доказательствах, будет признано доказанным; если же какому-либо (доказательству) не станут верить, то пусть присягнет та сторона, которая домогается, чтобы ему (доказательству) не доверяли; и когда присягнет, согласно своей вере, пусть наказание будет соответствовать характеру преступления».
Кроме того, вопросы суда решались и посредством норм из религиозных текстов, хотя на ранних этапах, во времена Владимира и Ярослава, по мнению В. О. Ключевского, порядок судопроизводства был основан на разграничении понятий преступления и греха [4, с. 118].
Особенность данного этапа состоит, во- первых, в многочисленности норм разных источников права и возможности коллизии процессуальных предписаний разных источников. Анализируя влияние обычаев, М. Ф. Владимирский-Буданов обращал внимание на то, что «государственное» (в контексте «исходящее от государства») право и обычаи могут не совпадать: «летописи и другие однородные источники сообщают с одинаковой объективностью как факты, вытекающие из права, так и нарушающие его...» [5, с. 110], а В. К. Цечо- ев обозначил их соотношение как «конфронтацию» [6, с. 20] При этом нельзя с уверенностью утверждать, что преодоление коллизии всегда идет по пути приоритета именно «государственных» норм.
Во-вторых, своеобразие данного этапа состоит в универсальном содержании источников, то есть нормы процессуальные вкраплены в тексты наряду с нормами, регулирующими семейные, гражданские, налоговые вопросы. Причем они могут образовывать комплекс правил, соседствующих друг с другом, а могут стоять обособленно, даже внутри комплекса норм иной направленности. Например, статьи 35--39 Русской Правды образуют единый комплекс, основная тематика которого -- процесс поиска недобросовестного приобретателя вещи -- свод. И наоборот, предусмотренный статьей 29 процессуальный вопрос о порядке доказывания факта избиения внесен в комплекс материальных предписаний, защищающих жизнь и здоровье человека.
Кроме того, нормы, регулирующие процессуальные вопросы, довольно часто излагаются в тексте неразрывно с материальными нормами. Например, в статье 31 Русской Правды материальное право объединено с процессуальным: «Если человек пихнет человека от себя или к себе или ударит по лицу, или палкой ударит, то (платить) 3 гривны штрафа, если будут выставлены два свидетеля, но если (побитый) будет варяг или колбяг, то свидетелей вывести сполна и пойти к присяге. В Псковской Судной грамоте значительно больше статей имеет строго процессуальное содержание, однако практика соединения материальных и процессуальных предписаний все-таки продолжена.