Следует заметить, что городские общины иудеев, не воспринимая революционную пропаганду, оказывали тем не менее ссыльным евреям сочувствие и поддержку. Это объяснялось не только национальной или конфессиональной идентичностью, но и соображениями сугубо практическими: политические ссыльные могли быть использованы в качестве преподавателей для еврейской молодежи (добавим: и стоили при этом гораздо дешевле «обычного» учителя). «Природный здравый смысл, - пишет об этом народник М.А. Кроль, - подсказывал им, что образование и высокая культура - большая творческая и благодетельная сила». Приехав в Иркутск в 1895 г., автор нашел «у иркутских евреев особенно радушный прием», так как «был российским евреем с известным образованием и к тому же политическим ссыльным». Эти особенности, как считает автор, и помогли ему в короткое время «приобрести среди иркутских евреев довольно много хороших знакомых и несколько преданных благородных друзей» [19. С. 252, 253].
Равнодушное отношение сибирских еврейских общин к политической жизни вовсе не означало, что определенная часть их членов оставалась в стороне от революционных выступлений. Да и сибирские евреи во многом были непохожи на российских, превратившись здесь в типичных сибиряков. Как справедливо замечает профессор Ю.М. Гончаров, «сибирские евреи под влиянием местных условий образовали достаточно специфическую общность, заметно отличавшуюся по своему образу жизни, экономическому и социальному положению, культурно-психологическому типу не только от евреев черты оседлости, но и всех других регионов Российской империи» [20. С. 133]. Фонды ГАИО сохранили немало примеров активнейшего участия «коренных иркутских» евреев в радикальном оппозиционном движении. Вот, например, состав редколлегии нелегального ученического журнала «Братство», издававшегося в 1903 г. в Иркутске: гимназисты Гда- лий Левенсон, Моисей, Павел и Самуил Файнберги, Эдуард Левенберг, Моисей Прейсман, Александр Ель- яшевич, Яков Винер, Марк Азадовский и ученик иркутского промышленного училища Лейба Винник [21. Л. 2]. Вот другой пример: среди 31 участника протестных «беспорядков» в Иркутске в конце октября 1904 г. по крайней мере 13 - евреи: М.И. Даринский, З.И. Селектор, И.М. Хоммер, А.Г. Гольдберг, Х.И. Кононов, Я.В. Лонцих, И.Г. Гольдберг, М.С. Моберман, Г.М. Фриденсон, Я.Л. Кац, М.С. Фельдман, М.Г. Соболь, З.А. Ельяшевич [22].
Были у иркутских евреев, участвовавших в революционном движении, и свои политические каторжане, и свои ссыльнопоселенцы. Приведем лишь несколько имен. Вот, к примеру, Бланков Исай Моисеевич - еврей, сын извозчика, родился в 1888 г. в с. Нукуты Иркутской губернии, окончил 4-классное училище, примкнул к эсерам и с 1905 г. работал в кружках молодежи в Иркутске и Чите под кличкой «Исайчик», был арестован в 1907 г., отбывал каторгу в Забайкалье, в 1913 г. вышел на поселение в Якутскую область. Вот Газин Исаак Иосифович, сын рабочего, родился в 1878 г. в Иркутске, обучался в учительской семинарии, социал- демократ, с 1900 г. занимался первозкой литературы на Дальний Восток, в 1909 г. по приговору Приамурского военно-окружного суда получил четыре года каторги, затем был на поселении в Коченгской волости Иркутской губернии, после - в Иркутске. Или Лев Абрам Григорьевич, еврей, сын извозчика, родился в 1889 г. в Иркутске, получил домашнее образование, с 1906 г. принимал участие в эсеровском подполье под кличкой «Левушка», арестован в 1908 г. и осужден за участие в подкопе под Владивостокскую тюрьму к шести годам каторги, на поселении в Якутской области с 1915 г.. А еще Озеров Исай Зиновьевич, еврей, из мелких служащих, родился в 1885 г. в с. Чечуйске Иркутской губернии, с 1909 г. за распространение социал- демократической литературы и агитацию среди солдат отбывал каторгу в Горном Зерентуе и Алгачах, водворен на поселение в «Якутку», откуда бежал в Иркутск, вновь был арестован и возвращен на место приписки [23. Стб. 130, 351, 454].
Иркутск этого периода - крупнейший торговый центр на востоке страны. Пользуясь хроническим для Сибири дефицитом квалифицированных специалистов, политические ссыльные без особого труда устраивались в многочисленных торгово-закупочных заведениях города, экспедициях по снабжению северных территорий, банках, оптовых магазинах и складах, с успехом служили в типографиях, обозных мастерских, кожевенных заводах и даже на Сибирской и Забайкальской железных дорогах. Перед первой русской революцией в городе было сосредоточено до трехсот политических ссыльных. Значительный процент среди них, скажем, не менее сорока, составляли евреи. Часть из них оседала здесь после формального освобождения, другие приезжали «временно по болезни» (очень часто такое «лечение» могло длиться и несколько месяцев, и несколько лет), третьи, закончив срок ссылки, использовали для проживания в столице края вполне законную трехмесячную остановку для подготовки к отъезду на родину, четвертые жили нелегально, по подложному паспорту, и пятые - вполне «официально» отбывали ссылку, т.е. находились под гласным полицейским надзором.
Политические ссыльные этого времени имели в Иркутске несколько центров притяжения. Наибольшее количество «политиков» группировалось вокруг «Восточного обозрения». Редактор газеты И.И. Попов, сам бывший политический ссыльный, принадлежавший когда-то к «молодой» «Народной Воле», сумел привлечь к газетному делу десятки ссыльных, в том числе и евреев. Назовем лишь некоторые имена: А.С. Белевский, В.Г. Богораз, Н.Л. Геккер, В.Е. Горинович, М.Р. Гоц, М.А. Кроль, Л.Г. Левенталь, В.Е. Мандель- берг, Г.А. Мачтет, П.Ю. Перкон, И.М. Ромм, С.С. Синегуб, Л.Д. Троцкий, М.И. Фундаминский, С.Л. Чуд- новский, И.И. Шиллингер [14. С. 341-372].
Именно политические ссыльные сделали газету подлинным центром оппозиционной жизни. Вот что докладывали об этом издании в Петербург чины Иркутского губернского жандармского управления в 1905 г.: «Местная газета «Восточное обозрение» положительно разжигает страсти неспокойного элемента. Во всех статьях этой газеты только и проводится мысль о непригодности в России существующего общественного и государственного строя. Восхваляются все политические преступления, действия забастовщиков, комитетов, собраний, союзов и стачек в городах России и здесь. Редактор газеты И.И. Попов и ныне его заместитель И.С. Ефремов, все сотрудники газеты - лица с темным прошлым, сомнительным настоящим, о нравственных устоях и порядке даже намека нет, они только ярые сторонники переворота в России, о политической благонадежности их говорить не приходится» [24. Л. 11].
Постоянным делом иркутской колонии была организация материальной поддержки малообеспеченных ссыльных и их семей. Чтобы помочь таким товарищам, в каждой крупной колонии имелась нелегальная касса взаимопомощи. Была такая касса и в Иркутске. О ней упоминает В.Е. Мандельберг. Ссыльные евреи были постоянными и активными участниками этой кассы. Документально известно, что, например, М.А. Натансон, имея в конторе по строительству ледокола «Байкал» весьма приличное жалованье в 1 800-3 500 руб. годовых, «при готовой квартире с отоплением и освещением», вел «скромный образ жизни» и постоянно делал «из своего заработка материальную поддержку политическим ссыльным» [25. Л. 1].
Из этой же кассы оказывалась помощь ссыльным, проходящим дальше через Иркутск. «В громадном большинстве случаев, - вспоминал Мандельберг, - люди шли не только без средств, но и без одежды, белья, обуви, и шли так на крайний Север, в Якутскую область. Мы снабжали их шубами, валенками, теплым бельем, провизией... Касса наша не столько помогала нуждающимся в Иркутске (на это шла самая незначительная часть доходов), сколько проходящим в ссылку, бегущим, возвращающимся...» [26. С. 23-33]. леворадикальный партийный суд оппозиция
На рубеже двух веков народническая колония становится иной, все больше и больше размываясь представителями других партий и течений. Дворянская молодежь уступает здесь первенство разночинцам и выходцам из пролетарских рядов, на смену интеллигенту приходит рабочий. Этот процесс для старого народничества проходил весьма болезненно, что хорошо передано Л.Д. Троцким. Приехав в город в 1902 г., он при первом знакомстве с четой Натансонов был «очень обласкан». Однако их товарищеские отношения быстро закончились. «Принципиальные споры приняли сразу чрезвычайную остроту и каким-то острым клином врезались в мои отношения с Натансоном», - вспоминал позднее об этом Бронштейн [27. С. 93].
«Принципиальные споры» шли вокруг новой, пролетарской ссылки. В ее появлении «старые» народники, жившие в Иркутске, видели «крах всего революционного движения». «Рабочие стали составлять все больший и больший процент политиков и, наконец, оставили далеко за флангом революционного интеллигента, который со старого времени привык считать Петропавловскую крепость, Кресты и Колымск своей монопольной наследственной собственностью, чем-то вроде майората. Мне еще приходилось встречать в 19001902 гг. народовольцев и народоправцев, которые почти обиженно пожимали плечами, глядя на арестантские паузки, нагруженные виленскими трубочистами или минскими заготовщиками», - так писал Л.Д. Бронштейн об этом времени позднее [28. С. 33].
Политические ссыльные «новой волны», среди которых все заметнее становились лидеры рабочих организаций и социал-демократы, в меньшей степени владели творческими профессиями и не внесли столь существенного вклада в развитие «общественности», науки и культуры Иркутска, как их предшественники-народники. Однако эти ссыльные заметно ускорили вовлечение иркутского общества в радикальное оппозиционное движение, принесли учащейся молодежи и рабочим Иркутска идеи марксизма. При этом среди ссыльных большой активностью выделялись евреи.
Ссыльные евреи сыграли большую роль при создании Сибирского социал-демократического союза. Известно, что во второй половине 1900 г. в Томске по инициативе группы В.Е. Воложанина был образован Сибирский социал-демократический союз. Ведущие позиции в Союзе с момента его образования всегда занимали евреи-ссыльные: так, Израиль Гуковский (будущий нарком финансов Совета Народных комиссаров, 1918) осенью 1901 г. составил программное заявление Союза, а в ноябре того же года вошел в Красноярский комитет РСДРП. Значительную роль в Союзе играл и В.Е. Мандельберг, избранный затем вместе с Л.Д. Бронштейном делегатом на Второй съезд РСДРП (1903).
Именно с помощью Сибирского социал-демократического союза в 1901 г. произошло оформление Иркутского комитета РСДРП. В состав комитета первоначально входили только ссыльные, в том числе евреи И.М. Ромм, И.И. Шиллингер, В.Е. Мандельберг [29. С. 81]. В разное время в комитете также состояли В.А. Гутов- ский - до ссылки (март 1902 г.) член петербургских социал-демократических организаций, Э.Э. Понтович, Н.И. Суссер, М.А. Цукасова [30].
В июне 1904 г. по инициативе административно - ссыльного В.А. Пескина в Иркутске организовалась немногочисленная группа Всеобщего еврейского рабочего союза в Польше, Литве и России (Бунд). Ее члены получали из-за границы «Вестник Бунда» и «Последние известия». Развернуть активную деятельность бундовцы не смогли и вскоре примкнули к иркутской организации РСДРП [31. С. 33].
Были ссыльные евреи и среди иркутских эсеров. Как известно, социалисты-революционеры не придавали большого значения формальному структурному объединению, поэтому в Иркутске, как и по всей стране, отдельные эсеровские кружки образовались в единую группу позднее социал-демократов. Первая эсеровская организация (без комитета вплоть до декабря 1905 г.) сложилась в Иркутске в 1902 г. В 19021904 гг. в ее состав из евреев входили В.А. Вознесенский, И.Г. Гольдберг, С.Н. Доллер, А.Б. Ельяшевич, В.А. Криль, С.Ф. Михалевич (Ян), М.А. Натансон, П.И. Файнберг, Г.М. Фриденсон и некоторые другие [Там же. С. 34-35].
Активное участие принимали ссыльные евреи и в событиях первой русской революции в Иркутске. Известие о начале всеобщей стачки железнодорожников было получено в городе от Всероссийского Союза железнодорожных служащих еще 13 октября 1905 г. Вечером этого дня в помещении службы пути Забайкальской железной дороги под председательством техника управления И.М. Хоммера собрались на сходку до 500 человек, и было решено начать забастовку с 14 октября. Руководящим центром забастовки стал объединенный стачечный комитет. В его состав постепенно включались представители самых разных слоев и профессий, социал-демократы, эсеры и либералы, а численность колебалась от 20 до 40 человек. Здесь, по данным Иркутского губернского жандармского управления, были и евреи: слесарь А.Г. Гольдберг, управляющий делами «купчихи Громовой» С.А. Лян- ды [22. Л. 12-14].
Самой массовой формой рабочего движения в этот период стал митинг. «Хроника рабочего движения...» зафиксировала в Иркутске с 13 октября 1905 г. по 3 января 1906 г. 33 митинга, перераставших часто в демонстрации и собиравших огромное количество иркутян. Так, в митинге 22 октября 1905 г., организованном Иркутскими комитетами РСДРП, ПСР и либеральными профессиональными объединениями по поводу Всемилостивейшего манифеста 17 октября, принимали участие от 3 до 6 тыс. человек. На митинге совершенно открыто выступали большевик Н.Н. Баранский, меньшевик В.Е. Мандельберг, социалист-революционер Г.М. Фриденсон, бывший народник С.А. Лянды, после митинга демонстрация участников прошла к городской тюрьме с требованием освободить политзаключенных [32. С. 177].
В революционных событиях самое активное участие принимала и учащаяся молодежь. Так, согласно справке начальника Иркутского охранного отделения начальнику ИГЖУ, в декабре 1905 г. в городе среди воспитанников учебных заведений был создан «Союз учащихся», поставивший в своей программе чисто политические цели. Инициировали организацию хорошо известные жандармам читинский мещанин из государственных ссыльных эсер Г.М. Фриденсон и присяжный поверенный Б.С. Орнштейн. Охранное отделение выявило деятельное участие в «Союзе учащихся» Иркутска и молодых евреев: воспитанницы 7 класса Иркутской первой женской гимназии Л. Фри- денсон, в доме которой была обнаружена рукопись, сделанная на пишущей машинке, под названием «Организация учащихся - платформа», учащихся мужской гимназии В. Буллаха, И. Келлермана, А. Камова, промышленного училища М. Левенсона, В. Островского М. Келлермана, А. Мошковича, Г. Бланкова и П. Ру- жанского. Именно из «Союза учащихся» была выделена часть молодежи, образовавшая «боевую дружину» под названием «Буря». 20 января 1906 г. в фойе городского театра были разбросаны печатные воззвания за подписью «Союз учащихся». При этом в ходе обыска у Арона Камова были обнаружены «заметки на обложке одной из тетрадок, указывающие о его осведомленности по поводу дел “Союза учащихся”», а в вещах Марка Азадовского найдено «несколько прокламаций и воззваний тайных организаций» [33. Л. 78-79].