Нередко он реализуется даже тогда, когда сопровождается неузнаванием отдельных слов, входящих в сообщение. Если фраза не очень длинна, то неузнанное слово воспринимается после восприятия сообщения на основании сохранившихся в памяти признаков сообщения и отдельных признаков пропущенного слова, т.е. сведений о его размерах, положения в нем ударения и т.п. Если же сообщение длинное, то решение о неузнанном слове или части фразы может быть принято только на основании догадки или лингвистического анализа, т.е. с большой вероятностью ошибок, поскольку образ слова к этому времени чаще всего утрачивается. Очень важную роль в процессе восприятия речи играет словесное ударение: кроме того, что оно по существу является важнейшим дифференциальным признаком слова, оно позволяет узнать число полных слов во фразе. Словесное ударение придает сообщению очень важный акустический параметр - ритмику сообщения, что делает последнее более разборчивым по сравнению с разборчивостью бессмысленных слогов, так как позволяет слушателю использовать дополнительный признак, не разрушаемый частотными искажениями и шумами, ритмику чередования ударных слогов с безударными.
В результате даже в тех случаях, когда носитель русского языка не различает слов и даже фразы, он продолжает совершенно автоматически членить предложенную ему фразу на слова и воспринимать поток звуков "пословно". Все эти наблюдения приводят нас к совершенно определенной точке зрения на рассмотренные нами единицы: фонемы и слова. Если минимальной единицей языка, единицей лингвистического анализа является фонема, то слово - минимальная функциональная единица речевой деятельности.
В речевом потоке человеку свойственно вычленять ритмически ограниченные единицы, особенно удобные для восприятия. В зависимости от языка, на котором осуществляется общение, это могут быть слова в языках синтетического строя (например, в русском, венгерском, финском, латинском и др.) или группы слов в языках аналитического строя (например, во французском, английском, персидском и некоторых других индоевропейских языках).
Так, в русском языке благодаря словесному ударению звуковой поток часто распадается на слова, что позволяет реципиенту сравнительно легко их вычленять и использовать для понимания сообщения в целом. Разбор псевдопредложения Л.В. Щербы "Глокая куздра штеко будланула бокра…" показывает, что даже в тех случаях, когда нам не известны корни слов, мы можем многое определить в услышанном. Так, "куздра" имеет признаки подлежащего, выраженного существительным женского рода в единственном числе, "будланула" - сказуемого, выраженного глаголом в прошедшем времени, вид которого можно установить, и т.д.
Совершенно иначе происходит процесс распознавания речевых сигналов при аудировании французской речи. Здесь слова, особенно в ходе диалогического обмена, часто оказываются связаны в ритмические группы, которые обладают определенным фонетическим единством, спаяны одним ударением и редко включают более 5-7 слогов:
"Je m'en doutais". / Я это подозревал (здесь и далее примеры и переводы автора статьи - Л. Г.).
"C'est tout naturel". / Это так естественно.
"A qui le dites-vous?" / Кому вы это говорите?
"C'est facile а dire". / Это легко сказать.
Каждый из приведенных выше примеров выражает определенное смысловое целое и может быть отнесен к пласту довольно экспрессивных языковых единиц, широко распространенных в разговорной речи. Как правило, эти привычные разговорные выражения осознаются и понимаются почти автоматически. Иначе говоря, аналитическое восприятие ритмических групп здесь оказывается достаточным для понимания устной речи, хотя в ряде случаев оно требует преодоления некоторых трудностей.
Так, для языков аналитического строя, и в частности для французского, характерны сцепление (enchaоnement) и фонетическое соединение слов (liaison), которые приводят к тому, что несколько слов произносятся как одно, например, словосочетания "le petit ami de mon fils" / дружок моего сына, "un drфle de chapeau" / смешная шапка, etc. Обычно аналитическое восприятие речевого потока позволяет носителю языка довольно легко определять состав подобных групп слов. Особенно в случаях, когда они состоят из слов, появление которых легко прогнозируется реципиентом. Вместе с тем в ряде случаев слово в речевом потоке полностью утрачивает свою автономность, как, например, в одной из реплик диалога в комедии Ванденберга "Gringalet" ("Тщедушный") [1, с. 115]:
"Philippe: Et toi, qu'est-ce que tu as fait?
Josette: Ma nappe а thй.
Philippe: Tu parles chinois? Je ne comprends rien.
Josette: Ma nappe pour le thй, si tu prйfиre. Je t'ai expliquй... des petits napperons reliйs entre eux pour de la dentelle. Philippe: Ah! Bon!". / Филипп: А ты что сделала?
Жозетт: Свою скатерть для чая.
Филипп: Ты говоришь по-китайски? Я ничего не понимаю.
Жозетт: Свою скатерть для чаепития, если ты хочешь. Я тебе объяснила… Маленькие салфеточки, соединённые между собой с помощью вязания.
Филипп: А! Понял!
Если в письменной речи реплика "Ma nappe а thй" понимается легко, так как входящие в нее четыре слова обладают определенной автономностью, то в устной речи из-за полного фонетического слияния этих слов их автономность утрачивается, и определить лексический состав реплики оказывается проблематично. Поскольку перевод произошел с языка аналитического на язык синтетического строя, то понимание происходит пословно, чего не было в оригинале.