Статья: Спецпоселенцы в Западной Сибири: восприятие региональным руководством, этноконфессиональная специфика (начало 1940-х - середина 1950-х годов)

В военное время и в первые послевоенные годы дискриминируемые по разным основаниям группы были вычеркнуты из общественно-политической жизни. Не имели права писать о них в прессе. Любое случайное упоминание рассматривалось как грубая политическая ошибка, которая виновным могла стоить должностей и даже партийного билета. В докладной записке начальнику Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Г.Ф. Александрову от 13 января 1946 г. сообщалось, что редакция газеты смоленского района Алтайского края «Ударник полей» поместила ответ на провокационный вопрос «Имеют ли избирательные права пленные немцы и японцы?» со ссылкой на указание ЦК ВКП(б). Крайком ВКП(б) снял с работы редактора газеты и указал секретарю райкома и заведующему отделом пропаганды и агитации райкома, а также автору ответа [28. Л. 8].

Противоречивая позиция в политических оценках сформировалась в послевоенный период и в отношении бывших ссыльных из крестьян. Несмотря на просьбы о снятии ограничений с бывших раскулаченных, находившихся на спецпоселении, в региональном руководстве отношение к этой категории спецконтингента оставалось весьма настороженным. Значимым маркером было ограничение доступа на номенклатурные должности лиц, родственники которых пребывали в статусе спецпереселенцев. В 1951 г. для первого секретаря Томского обкома партии А.В. Семина подготовили список номенклатурных работников, на которых имелся компрометирующий материал. В основном было достаточно таких данных: «Дядя (секретаря Колпашев- ского райкома ВКП(б). - А.К.) имел кулацкое хозяйство - мельницу, в 1929-1930 гг. осужден. Отбывал наказание в ИТЛ. Женат на спецпереселенке»; «Муж сестры (заведующего сельскохозяйственным отделом Верхне-Кетского райкома ВКП(б). - А.К.) - бывший спецпереселенец, сейчас живет в г. Сталинске Кемеровской области»; «Хозяйство отца (консультанта Томского горкома ВКП(б). - А.К.) было признано кулацким, и семья была выслана из пределов района» [29. Л. 44-48]. Такие списки составлялись повсеместно и существенно осложняли карьеру для перспективных партийных аппаратчиков.

Надзор за поведением спецпоселенцев велся в систематическом режиме и не прекратился после смерти Сталина. В июльские дни 1953 г., когда в Москве «разоблачили» деятельность Л.П. Берии, сотрудники управления МВД по Томской области систематизировали данные о нестандартных высказываниях. Их в формате спецсообщений направляли первому секретарю Томского обкома КПСС В.А. Москвину. 13 июля 1953 г. начальник управления Н.С. Великанов представил обзор высказываний спецпоселенцев, в числе которых можно выделить следующие: «Меня, конечно, это сообщение (об аресте Берии. - А.К.) интересует только с точки зрения того, насколько улучшится наше положение. Я лично думаю, что должно быть лучше - будут снимать с учета. Берия, возможно, и не был связан с иностранными государствами, а просто это была борьба за власть, он хотел быть диктатором». Другой спецпоселенец Ш., по национальности немец, в разговоре о сообщении ЦК КПСС и Президиума Верховного Совета СССР сказал: «Я так и предполагал, что после смерти Сталина будут большие события. И теперь не все еще кончилось - борьба за портфель будет продолжаться и дальше». Еще один спецпоселенец Ж., учтенный как «литовский националист», высказал неверие в виновность Берии: «Может, все будет так же, как с врачами-вредителями. Подняли такой шум, а потом все пошло насмарку - никаких вредителей- отравителей не отказалось, так будет и сейчас. Берия еврей, а евреев задеть опасно, их будет поддерживать Англия, Америка и все остальные. Когда врачей-евреев задели, то за рубежом началось большое движение протеста. Будут протестовать и сейчас» [30. Л. 161-162]. Внимание к оценкам спецпоселенцев, их систематизация и представление партийному руководителю области фиксируются также и в связи с окончанием следствия по делу Берия в декабре 1953 г. Первый секретарь Томского обкома КПСС В.А. Москвин с этим спецсо- общением ознакомился в день приведения приговора в отношении Берии - 23 декабря [31. Л. 349-352]. спецпоселенец этнический депортация партийный

Очевидно, что в сознании партийного руководства любые дискриминированные советским государством категории, вне зависимости от статуса и степени правомерности их поведения, рассматривались как потенциальные враги. В номенклатурной среде недоверие к бывшим спецпоселенцам объяснялось обидой на советскую власть. Ограничения на доступ во властные институты для потенциальных номенклатурных функционеров из семей спецпоселенцев были сняты лишь в 1960-е гг.

Переселенцы и этноконфессиональная специфика

При рассмотрении влияния спецпереселенцев на этноконфессиональную специфику стоит отметить, что население Западной Сибири традиционно представляло собой пеструю религиозную картину (Русская православная церковь, буддизм, мусульманство, иудаизм, старообрядчество различных согласий и толков, баптизм, шаманизм и др.) Итогом вероисповедной политики государства к началу Великой Отечественной войны явился факт институциональной ликвидации в Сибири практически всех религиозных сообществ. С другой стороны, переселенческая политика в 1940-х - начале 1950-х гг. изменила конфессиональную карту послевоенной Западной Сибири и обусловила появление и функционирование на ее территории новых, нетрадиционных для региона этноконфессиональных групп и общин. В довоенные годы основной контингент спецпоселений представляли раскулаченные крестьяне, большая часть которых была перевезена из европейской части СССР. Многие представители этого русского и украинского контингента являлись ревностными приверженцами православия, будущими активными прихожанами РПЦ.

В 1940-1950-е гг. можно выделить следующие друг за другом волны переселений, привлекшие в регион различные религиозные сообщества и этнические группы. Таким образом, мы опосредованным образом можем проследить динамику распространения религиозных групп и общин, исходя из политики перемещения населения советским государством (таблица).

Так, за несколько недель до нападения нацистской Германии на СССР были депортированы лица из вновь присоединенных Литвы, Западной Украины и Белоруссии (преимущественно поляки, но также украинцы, белорусы, евреи др.) - пятидесятники, униаты, баптисты, свидетели Иеговы, иудеи.

Великая Отечественная война вызвала следующий поток переселений. В западносибирские регионы были перемещены лица, традиционно исповедующие религии протестантских деноминаций (поволжские немцы, латыши, эстонцы, финны, карелы), католицизм (литовцы, западные белорусы, поволжские немцы, поляки), ислам (балкарцы, крымские татары, чеченцы, турки- месхетинцы и пр.).

В конце лета 1941 г. началась массовая депортация немцев - лютеране, католики, меннониты, баптисты, адвентисты, пятидесятники. Вместе с ними отправились в Западную Сибирь и другие «наказанные» народы: представители Северного Кавказа (чеченцы, ингуши, карачаевцы, балкарцы) - мусульмане, крымские татары - мусульмане и др.

Насильственное перемещение осуществлялось и по религиозным основаниям. 1 673 представителей правоконсервативного радикального оппозиционного движения в РПЦ - истинно-православных христиан (ИПХ) преимущественно из регионов Центральной России были депортированы летом 1944 г. [32. С. 190], их большая часть расселена в Западной Сибири. К примеру, в Тюменской области к 1 января 1949 г. было зафиксировано 454 спецпоселенца - приверженца этого движения, Томской - 444 [8. С. 165; 33. С. 151-165].

Таблица Спецпоселенцы в Западной Сибири на 1 января 1953 г.

Примечание. Немцы - выселенные, репатриированные, местные; из Прибалтики - литовцы, эстонцы, латыши; «оуновцы» - представители «Организации украинских националистов»; ЧМП - выселенные с черноморского побережья Кавказа («дашнаки», греки, турки); «власовцы» - русские коллаборационисты в составе вермахта; по указу - в соответствии с указом от 2 июня 1948 г. «О выселении в отдаленные районы страны лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности и ведущих антиобщественный паразитический образ жизни»; СИ - свидетели Иеговы; ИПХ - истинно православные христиане»; другие - из западных областей УССР и БССР, Крыма, Грузии, с Северного Кавказа, «фоль- ксдойче» - этнические немцы до 1945 г., которые жили за пределами Германии.

В послевоенный период (1946-1953 гг.) последовала вторичная крупная волна переселений. В очередной раз были переселены жители Прибалтики (католицизм, протестантские деноминации), Молдавии (свидетели Иеговы), немцы, греки, турки и армяне с черноморского побережья Кавказа, а также бывшие коллаборационисты из РОА и сторонники Организации украинских националистов (грекокатолики, баптисты, пятидесятники). Из переселенных народов превалировали немцы (см. таблицу), ко второй половине ХХ в. они уже являлись одной из наиболее крупных по численности национальных групп в Западной Сибири.

Следует также учитывать и значительную часть православных верующих в среде крестьянских спец- переселенцев. По данным на март 1949 г. в составе спецпоселенцев контингента «бывшие кулаки» русские составляли абсолютное большинство в Кемеровской, Томской, Тюменской, Мурманской, Амурской, Курганской областях и Хабаровском крае. В Алтайском крае на первом месте по численности находились украинцы [Там же. С. 151].

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 г. «Об уголовной ответственности за побеги из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдаленные районы СССР в период Отечественной войны» фиксировал переселение навечно, без права возврата к прежним местам жительства. Этот документ значительно усугубил положение «наказанных народов». Ожидания получения долгожданной свободы в условиях перехода к мирной жизни оказались совершенно несбыточными. Данное обстоятельство, считаем, послужило катализатором как для радикализации взглядов репрессированных, так и для вхождения их в сообщества, идеологически альтернативные советскому режиму, - религиозные организации. Значительная часть переселенцев, прежде всего из Западной Украины и республик Прибалтики, националистически настроенная, в большинстве своем крайне негативно относилась к действующей в СССР социалистической системе. В докладной записке управления КГБ Хакасской автономной области за январь 1957 г. утверждалось, что «об этом свидетельствуют многочисленные материалы, имеющиеся в распоряжении управления КГБ области. Многие из них мечтают о восстановлении капиталистических порядков в СССР, надеются на победу империализма в предстоящей мировой войне, которая, по их мнению, приведет к гибели социалистического строя» [34. Л. 1]. Считаем, что такие настроения в целом были характерны для ситуации в Сибири.

Последняя крупная депортация лиц, ранее проживающих в западных областях Украинской и Белорусской ССР, Молдавской, Латвийской и Эстонской ССР, в 1952 г. привела, по сути, к возникновению нового крупного религиозного объединения на территории Сибири. Неожиданно появившаяся пассионарно настроенная «антисоветская нелегальная секта» свидетелей Иеговы в количестве почти 6 тыс. человек добавила множество забот (на долгие годы) органам госбезопасности в сибирских регионах.

Во многом «благодаря» депортационной политике в Западной Сибири можно было обнаружить крупные немецкие районы в городах, где активно осуществляли свою религиозную деятельность общины и группы евангельских христиан-баптистов, лютеран, меннони- тов. В тайге Томской и Тюменской областей скрывались ИПХ, противостоящие «власти антихриста». Соседствующие с Кемеровской областью и ГорноАлтайской автономной областью христиане веры евангельской из Хакасии, возглавляемые бывшими спецпоселенцами - семьями Ващенко и Чмыхаловыми («Сибирская семерка»), активной борьбой за свои права превратили провинциальный город Черногорск в известный западному миру центр радикального пяти- десятничества всей Сибири. Один из крупнейших центров движения свидетелей Иеговы в СССР находился в Томской области. Образовавшиеся в послевоенный период указанные религиозные центры оказывали существенное влияние на конфессионально-родственные общины и группы всей Сибири и Дальнего Востока [35. С. 185-189].

Резкое уменьшение количества адептов религиозных сообществ, понижение религиозной активности тоже зачастую коррелирует с переселенческой политикой. Постепенное ослабление режима поселений, поэтапное освобождение с 1953 по 1956 г., как правило, приводили к отъезду на родину, а чаще переселению бывших спецпоселенцев в более подходящие места как для проживания, так и для удовлетворения духовных потребностей.

Выводы

Изменения административно-политического статуса спецпоселенцев в Западной Сибири начала 1940-х - середины 1950-х гг., наличие нескольких волн депортаций способствовали трансформации их роли в региональной экономике и оценки деятельности со стороны партийно-хозяйственной номенклатуры. Общее негативное восприятие дискриминированных групп населения региональным руководством все же давало возможность для их дифференциации по мотивации к труду и степени производительности. Наиболее ценной категорией спецконтингента признавались крестьянские спецпереселенцы, ставшие объектом региональных и ведомственных интересов. Борьба партийных руководителей и отраслевых наркоматов (министерств) за увеличение контингентов из спецпо- селенцев при общем нежелании стимулировать социальное развитие в конечном итоге привела к исчерпанию экономической эффективности принудительного труда.