Спецпоселенцы в западной Сибири: восприятие региональным руководством, этноконфессиональная специфика (начало 1940-х - середина 1950-х годов)
А.В. Горбатов, А.Б. Коновалов
Аннотация
Статья подготовлена при поддержке стипендии Германского исторического института в Москве на проведение исследования по теме «Роль региональной партийной номенклатуры Сибири в обеспечении управления и функционирования системы ГУЛАГ (1940-е - середина 1950-х годов)».
На основе широкого круга архивных документов определяются место и роль спецпоселенцев в социально-экономическом развитии Западной Сибири, а также последствия этнических депортаций для конфессиональной ситуации в регионе. Показаны механизмы влияния регионального партийного руководства на процесс закрепления спецпоселенцев, представлены конкретные примеры возникавших межрегиональных конфликтов и противоречий по поводу использования труда спецконтингента. Реконструирован процесс освобождения спецпереселенцев категории «бывшие кулаки» во второй половине 1940-х - начале 1950-х гг., выявлены позиции групп партийно-хозяйственной номенклатуры по поводу участия спецконтингента в промышленном производстве.
Ключевые слова: партийная номенклатура; спецпоселенцы; этноконфессиональная специфика; Западная Сибирь.
Special settlers in the USSR were considered not only as a discriminated social group, but also as an important labor resource. Each regional leader sought to ensure that the industrial development targets set by the central authorities were met. In the conditions of the Great Patriotic War there was a huge shortage of labor. That is why the category of special settlers began to be considered as a necessary source of ensuring the work of leading industries. In Western Siberia, the work of special settlers was used in the coal, forest, fishing industry, enterprises of defense industries. Regional leaders, together with the sectoral People's Commissars, asked the Central authorities to increase the quotas for the movement and use of the contingent. However, resources were limited. The resettlement of the special contingent, its use had become the subject of administrative bargaining. In this process, the apparatus of the Central Committee of the party played an important role. Its employees acted as mediators in resolving disputes between regional leaders.
At the same time, the role of the People's Commissariat for Interior Affairs of the USSR, which appeared not only as a repressive and punitive, but also as an economic institution, was growing. Regional leaders (the first secretaries of the regional and regional committees of the party, the chairmen of the executive committees) sought to agree with the leadership of the NKVD of the USSR on the placement of labor and special settlements.
The perception of special settlers by the regional leadership was extremely controversial. On the one hand, representatives of the party and economic nomenclature were satisfied with the results of the work of peasant special settlers. This fact served as the basis for the preparation of applications for the removal of any restrictions from them. On the other hand, the economic value of special settlers was understood by representatives of the economic management. They sought to limit changes in the regime of special settlement.
Until the mid-1950s, special settlers were regarded as a group hostile to the Soviet state system. The presence of relatives from special settlers was considered a compromising fact of party workers. The daily life of the special settlers was monitored behind the scenes. Carefully recorded assessment of the political situation, which expressed the peasant and ethnic immigrants.
The presence of the population deported from the European part of the USSR in Western Siberia changed the ethno-confessional situation in the region. Residents of the Baltic States, Moldova, Western Ukraine and Belarus were resettled. This affected the formation of Catholic and Protestant communities, religious groups of Christian Baptists, Lutherans and Mennonites in the region. The decrease in the number of adherents of religious communities correlated with resettlement policy. Removal of special settlers of Western Siberia from the register in the mid-1950s allowed large groups of believers to return home.
Keywords: party elite; special settlers; ethnic and religious specificity; Western Siberia.
Введение
Тема участия спецпоселенцев в наращивании экономического потенциала Западной Сибири уже хорошо изучена в отечественной историографии. В работах Р.С. Бикметова, А.А. Долголюка, С.А. Красильникова, Н.М. Маркдорф [1-4] и многих других определены особенности правового статуса, материального обеспечения, направлений трудоиспользования так называемого «спецконтингента», в котором немалую роль играли крестьянские и этнические спецпереселенцы. Можно констатировать, что к настоящему времени основательно проработаны механизмы государственного воздействия на спецпоселенцев, показана роль репрессивно-карательных органов, и прежде всего органов НКВД-МВД СССР, в обеспечении контроля за их деятельностью. Публикация сборников документов [5-7] и обстоятельных монографий [8-9] фиксирует складывание отдельного историографического направления по изучению принудительного труда в СССР периода 1940-х - начала 1950-х гг.
Значительно меньшее внимание исследователей уделено проблемам оценки спецпоселенцев как экономической категории (трудовых ресурсов) партийным и ведомственным руководством. Отчасти эти вопросы затронуты в трудах самарского исследователя
А.В. Захарченко [10]. Насколько весомым было влияние первых секретарей крайкомов и обкомов ВКП(б) на процесс привлечения спецпоселенцев к решению экономических задач? Какие механизмы включались для направления дополнительного спецконтингента в случае острой необходимости? Как воспринимались спецпоселенцы региональным руководством? Все эти вопросы еще не нашли достаточного освещения в исторической литературе. Между тем представляется очевидным, что в 1940-е - начале 1950-х гг. уже были сформированы противоречия в ведомственных и региональных интересах, в том числе и в вопросах завоза и использования рабочей силы.
Не менее значимой проблемой для отечественной историографии остается определение влияния спецконтингента на формирование этноконфессиональной специфики в Западной Сибири. Ряд опубликованных работ демонстрирует подходы к подобным исследованиям [11-13], но не дает целостных представлений о масштабах этнических и конфессиональных изменений в регионе.
В данной статье авторы ставят своей целью выявление специфики состава спецпоселенцев как трудового ресурса с точки зрения субъективных представлений западносибирской номенклатуры, а также установление этноконфессиональных последствий нахождения спецконтингента в регионе.
Позиция регионального руководства по регулированию хозяйственной деятельности спецпоселенцев По мнению С.А. Красильникова и В.В. Сарновой, спецпереселенцы представляли собой универсальную рабочую силу, подходившую для целей форсированной колонизации труднодоступных необжитых районов [14. С. 165]. Огромные контингенты в Западной Сибири трудились в аграрном секторе, угольной, лесной, рыбной промышленности. В условиях ограниченного привлечения трудовых ресурсов спецконтингент представлялся партийному и хозяйственному руководству экономически эффективной силой при низком уровне производственных затрат. Например, мотивация к труду членов семей раскулаченных прежде всего сводилась к возможности избавиться от режимного положения.
Однако факты нарушения режима спецпоселения имели место и не могли не беспокоить руководителей западносибирских регионов. Так, в Нарымский округ Западно-Сибирского края в первой половине 1930-х гг. были переселены раскулаченные, направленные из основных зерновых районов страны. Находясь в трудпо- селках под контролем НКВД, они жили оседло и работали на предприятиях лесной и рыбной промышленности. По состоянию на январь 1943 г. их численность составляла около 78 тыс. человек.
С прибытием этнических переселенцев в начальный период войны возникла необходимость усилить режимные ограничения как для бывших кулаков, так и для новых депортированных категорий. Бюро Новосибирского обкома ВКП(б) 18 ноября 1942 г. приняло решение распространить на спецпереселенцев (немцев, латышей, эстонцев, молдаван, а также контингента из Западной Белоруссии и Украины), переселенных в районы Нарымского округа в 1941 и 1942 гг., правила режима, которые существовали в Нарымском округе для спецпереселенцев-кулаков.
Нарымскому окружкому ВКП(б) и окрисполкому поручалось принимать решения, запрещавшие свободное передвижение, особенно в те пункты, где нет достаточного продовольственного обеспечения или где продовольственные запасы крайне ограничены. Предлагалось изучить новые места, пригодные для организации новых поселений. Прибытие этнических спецпереселенцев потребовало изменить структуру функционирования поселков, которые подразделялись на трудовые (для семей «раскулаченных») и специальные (для новых депортированных групп).
Необходимость упорядочения расселения этнических спецпереселенцев, определения принципов их взаимоотношений с раскулаченными находилась в числе проблем, которые требовали решения центральными органами. 7 января 1943 г. секретарю ЦК ВКП(б) А.А. Андрееву было направлено совместное обращение секретаря Новосибирского обкома ВКП(б) П.Ф. Ужева и начальника УНКВД по Новосибирской области Л.А. Малинина, в котором они предлагали передать ссыльнопоселенцев и немцев на местах в административное обслуживание комендатур НКВД, в связи с чем реорганизовать существовавшие районные и поселковые комендатуры по трудпоселению в смешанные, именуя их в дальнейшем комендатурами по трудовому и специальному поселению [15. Л. 3]. Трудности в организации работы этнических спецпереселенцев во многом обусловливались неопределенностью их административно-правового положения. Их нельзя было отнести к заключенным, они не считались и эвакуированными.
Для представителей многих депортированных в Западную Сибирь народов со стороны региональных органов власти отсутствовали механизмы их принуждения к высокопроизводительному труду. Летом 1942 г. в район Нарыма были вселены 13 858 человек немцев для использования на рыбной ловле. Эта категория в своем большинстве была расселена в трудпоселенче- ских поселках, расположенных по руслу р. Оби. Рассматривая свое переселение в Нарымский округ временным, немцы хозяйственно не обустраивались, жилье не строили и стремления к оседлости не проявляли. По мнению регионального руководства, ссыльнопоселенцы самовольно передвигались из одних населенных пунктов в другие, занимались спекуляцией, воровством и, таким образом, являлись тяжелым бременем для основного населения Нарыма.
Заместитель наркома внутренних дел СССР С.Н. Круглов в ответ на письмо Ужева и Малинина проинформировал секретаря ЦК ВКП(б) о том, что «отрицательные явления среди ссыльнопоселенцев имеют место в результате недостаточной борьбы с нарушениями со стороны органов НКВД Новосибирской области» [16. Л. 5]. Было дано распоряжение начальнику УНКВД по Новосибирской области принять меры по более компактному расселению спецконтингентов и прекращению их самовольных выездов с мест расселения без ведома органов НКВД. Выражались требования усилить надзор, привлечь к работе всех трудоспособных и ограниченно годных к труду, организовать разъяснительную работу среди ссыльнопоселенцев и спецпереселенцев, принимать необходимые меры к злостным отказчикам от работы и занимающимся спекуляцией, воровством, бродяжничеством.
Нередко спецпоселенцев пытались привлечь к решению крупных хозяйственных проблем, которые требовали значительных трудовых ресурсов. В условиях военного времени не было никакой возможности направить несколько тысяч человек на стройку промышленных объектов без оформления ходатайств через ЦК ВКП(б), Совнарком СССР и Наркомат внутренних дел СССР. Однако и в этом случае вероятность изыскания резервов была крайне низкой. Так, например, первый секретарь Новосибирского обкома ВКП(б) М.В. Кулагин 5 августа 1943 г. информировал ЦК ВКП(б) о мерах по выполнению постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 6 января 1942 г. «О развитии рыбных промыслов в бассейнах рек Сибири и на Дальнем Востоке» [17. Л. 114]. Кулагин писал, что за последние годы оз. Чаны начало мелеть. Происходил процесс осолонення, вымирали ценные породы рыб. Озеро Чаны требовалось пополнять пресной водой из притоков и небольших рек, из болот Барабинской степи. Собственными ресурсами эти работы Новосибирская область выполнить не могла. Поэтому Новосибирский обком ВКП(б) вновь обращался с внесенными, но не принятыми предложениями о направлении в Барабинскую степь до 10 тыс. человек из числа военнопленных или заключенных для проведения указанных работ, что позволило бы расширить базу для рыбной промышленности Барабинского треста. Однако ответственный контролер ЦК ВКП(б) Каганов 1 ноября 1943 г. пояснил, что завоз в Новосибирскую область каких-либо контингентов не предусмотрен. Записку Кулагина с контроля сняли. Этот пример показывает, что в военный период региональным руководителям требовалось максимально бережно подходить к использованию спецконтингента, но категорически возражать в ситуациях, когда ставился вопрос о вывозе трудовых ресурсов за пределы региона.
Между тем руководство НКВД СССР (чаще всего за подписью В.В. Чернышова) сообщало, что произвести переселение трудпоселенцев на предприятия, подчиненные какому-либо отраслевому наркомату, невозможно. Это было связано с тем, что большие контингенты перебрасывались из области в область, что обостряло проблему трудовых ресурсов на местах. Данному процессу противились и первые секретари областных и краевых комитетов партии.
Трудовые ресурсы из спецконтингента быстро исчерпывались, и это обостряло проблему выполнения плановых заданий. Тяжелая ситуация в 1942-1943 гг. сложилась в рыбной промышленности. 27 мая 1943 г. заместитель наркома внутренних дел СССР В.В. Чернышов направил секретарю ЦК ВКП(б) А.А. Андрееву записку о проблемах с использованием трудовых ресурсов в отрасли. Постановлениями СНК СССР и ЦК ВКП(б) № 19сс от 6 января 1942 г. и № 1732сс от 24 октября 1942 г. на НКВД СССР возлагалась задача для работы в рыбной промышленности в районах Крайнего Севера переселить в 1942 г. 35 000 человек и в 1943 г. 19 500 человек из числа труд- и спецпоселенцев (бывшие кулаки, немцы и пр.) [17. Л. 60].