В 1942 г. НКВД СССР полностью выполнил решение СНК СССР и ЦК ВКП(б), переселив 50 441 человек (в том числе 15 760 иждивенцев). В том же 1942 г. НКВД СССР в соответствии с решениями Государственного Комитета Обороны оставшаяся трудоспособная часть спецпереселенцев (немцев) в количестве 159 тыс. мужчин и 84 тыс. женщин была мобилизована в рабочие колонны и направлена на работы на важнейшие объекты оборонного строительства, в угольную и нефтяную промышленность.
В результате оказалось, что после проведенных мобилизаций контингентов для переселения в 1943 г. в Якутскую АССР (5 тыс. человек), Красноярский край (10 тыс. человек), Архангельскую (1 500 семей) и Омскую области (3 тыс. человек) на рыбную промышленность резервов не имелось.
В Красноярском крае отобрали 4 995 семей, состоящих из 884 трудоспособных мужчин, многодетных женщин (4 428), инвалидов (355) и детей (7 774). Однако их переселение на Крайний Север для работы в рыбной промышленности не имело экономического смысла.
Как отмечал 28 октября 1943 г. В.В. Чернышов, «в результате в трудпоселенческих поселках остались в основном женщины с детьми и нетрудоспособные старики, переселение которых никакой практической пользы рыболовецким хозяйствам не принесет» [18. Л. 129]. Сообщалось, что областные и краевые комитеты ВКП(б) регионов, в которых находилась основная масса трудпо- селенцев - Архангельской, Новосибирской и Омской областей, Красноярского и Алтайского краев, - а также ЦК КП(б) Казахстана не считали возможным проведение дальнейшей мобилизации трудпоселенцев. Представляя статистические данные, заместитель наркома внутренних дел СССР просил пересмотреть вопрос о дополнительном отборе переселенцев в рыбную промышленность.
С этим мнением в ЦК ВКП(б) согласились. 17 ноября 1943 г. сотрудник аппарата ЦК ВКП(б) подготовил для А.А. Андреева заключение: «В связи с тем, что НКВД СССР не имеет необходимых контингентов, а время для переселения их в 1943 г. в северные районы Сибири прошло, считаю возможным вопрос закончить» [17. Л. 64]. Бесспорно, конечное решение по направлению спецконтингента принималось в ГКО СССР, аппарате ЦК ВКП(б) и Совнаркоме СССР, однако в системе подготовки решений о переброске контингентов учитывалась и позиция первых секретарей крайкомов и обкомов ВКП(б).
С течением времени стало очевидным, что перемещение спецконтингента для выполнения хозяйственных заданий стало предметом административного торга между наркоматом внутренних дел СССР и отраслевыми наркоматами при посредничестве ЦК ВКП(б). Отраслевые наркомы жаловались на действия НКВД СССР, который отказывал в увеличении контингентов рабочих на важнейших стройках. Народный комиссар промышленности строительных материалов СССР Л.А. Соснин 24 июня 1945 г. жаловался Г.М. Маленкову, что уже на протяжении года вел безуспешную переписку с заместителем наркома внутренних дел СССР В.В. Чернышовым по поводу завоза рабочих на добычу слюды [19. Л. 111]. При наличии постановления ГКО СССР, которое обязывало завезти на рудники 4 500 человек, за весь 1944 г. и первую половину 1945 г. не было завезено ни одного рабочего. При посредничестве Маленкова Чернышов дал ответ, в котором проинформировал, что всего спецпоселенцев на слюдяные предприятия наркомата промышленности стройматериалов 20 мая направлено 194 семьи (449 человек). Больше спецпоселенцев наркомат внутренних дел выделить не мог и рекомендовал изыскать другие возможности получения рабочей силы.
Таким образом, в период Великой Отечественной войны складываются новые практики взаимоотношений между отраслевыми и партийными органами. Возрастает роль НКВД СССР не только как репрессивно-карательного, но и как экономического института государства. Ограниченность трудовых резервов обострила противоречия в партийной и хозяйственной элите как на союзном, так и на региональном уровне, обозначив проблему межрегиональной конкуренции за выполнение текущих производственных планов.
Роль партийного руководства Западной Сибири в освобождении спецпереселенцев из контингента «бывшие кулаки»
С окончанием Великой Отечественной войны отношение к спецпоселенцам из крестьян со стороны государственных органов меняется в лучшую сторону. Еще в военный период было очевидным, что трудоис- пользование этой категории спецконтингента давало наилучший экономический результат. Множество источников свидетельствует о награждении спецпосе- ленцев из бывших кулаков орденами и медалями СССР. Многие из них были призваны в действующую армию и отмечены боевыми наградами.
При рассмотрении практики снятия ограничений с бывших раскулаченных принципиально важным вопросом остается роль региональной номенклатуры в этом процессе. Насколько серьезным на принятие решений было влияние ходатайств, присланных с мест? Или их подготовка была отрежессированной кампанией? Уже упомянутый В.Н. Земсков полагал, что «в решении этой проблемы многое зависело от инициативы местных властей, а также от позиции заинтересованных министерств и ведомств» [8. С. 151].
По данным В.Н. Земскова, за период с августа 1946 по январь 1952 г. на основании ходатайств местных партийных и советских органов Совет Министров СССР принял 14 специальных постановлений, по которым в 28 республиках, краях и областях спецпоселенцы контингента «бывшие кулаки» были почти полностью (за исключением немцев, калмыков, чеченцев и некоторых других национальностей) сняты со спецучета [Там же. С. 146]. В числе регионов Западной Сибири, откуда были направлены ходатайства, числились Новосибирская, Омская и Томская области [Там же. С. 146-147]. Массовый характер направленных в Москву обращений в определенный хронологический период, конечно, не может свидетельствовать о полной самостоятельности в действиях региональных лидеров. Очевидно, что до них были доведены какие-то рекомендации по оформлению ходатайств.
Вместе с тем анализ подписанных первыми секретарями писем демонстрирует значительные различия в аргументации изменения режима спецпоселения. 20 марта 1947 г. первый секретарь Новосибирского обкома ВКП(б) М.В. Кулагин информировал секретаря ЦК ВКП(б) А.А. Кузнецова расселении 1 165 семей бывших кулаков, которые «за время нахождения в спецпо- селении хозяйственно обустроились и закрепились на постоянное жительство в Сибири». Кузнецов считал нецелесообразным «дальнейшее обслуживание бывших кулаков по линии органов МВД» и просил указаний ЦК ВКП(б) о снятии с них ограничений и переводе их на положение правового населения. По мнению новосибирского руководителя, «за последние 5 лет и особенно в годы Отечественной войны серьезных антисоветских выпадов и проявлений среди бывших кулаков не было. Трудились они наравне с правовым населением и зарекомендовали себя с положительной стороны» [20. Л. 103]. После знакомства А.А. Кузнецова с письмом из Новосибирского обкома Министерство внутренних дел СССР возбудило ходатайство перед Советом Министров СССР об освобождении из спецпоселения бывших кулаков, расселенных на территории Новосибирской области [21. Л. 16]. Об этом секретаря ЦК информировал лично министр внутренних дел С.Н. Круглов. Постановлением Совета Министров СССР от 21 июля 1947 г. № 2598-802сс с режима спецпоселения по Новосибирской области были сняты 2 472 человека из контингента «бывшие кулаки» [8. Л. 147].
Одна из наиболее обстоятельных записок такого рода 31 июля 1949 г. была направлена томскими руководителями Д.К. Филимоновым (председатель облисполкома) и И.А. Смольяниновым (второй секретарь обкома партии) заместителю председателя Совета Министров СССР Л.П. Берии. На пяти листах подробно описывался вклад бывших кулаков-спецпоселенцев в развитие области. Отмечалось, что «за время пребывания на спецпоселении бывшими кулаками проделана большая работа по освоению Нарымской тайги, разработке новых земельных угодий, прокладке и строительству новых дорог, жилищному и хозяйственному строительству» [22. Л. 83-84]. Отмечалась роль спецпоселенцев в сборе средств на укрепление обороны СССР и подписке на государственные военные займы. Некоторые семьи вносили из личных накоплений от 5 до 25 тыс. руб., а члены сельхозартели XVIII партсъезда Колпашевского района явились инициаторами постройки колонны самоходных орудий и внесли наличными деньгами на строительство колонны 100 тыс. руб. Более 1 млн руб. собрали из личных сбережений члены сельхозартели Пудинского района для строительства танков и самолетов.
Спецпоселенцами досрочно выполнялись и перевыполнялись государственные планы хлебопоставок, сдачи мясных и молочных продуктов. В 1946-1947 гг. фиксировалась высокая активность в голосовании на выборах в Верховные Советы СССР и РСФСР, местные советы депутатов трудящихся. Постановлением Совета Министров СССР № 245-74 сс от 21 января 1950 г. в отношении 27 490 спецпоселенцев Томской области был отменен особый режим и выданы справки для получения паспортов на общих основаниях [8. С. 146].
В монографии «Спецпоселенцы в СССР» В.Н. Земсков приводит сведения, что в 1947-1951 гг. органы МВД-МГБ Коми АССР, Мурманской и Курганской областей неоднократно ставили вопрос о снятии ограничений в правовом положении с бывших кулаков перед местными партийными и советским органами. Однако последние уклонялись от подготовки ходатайств.
В пользу версии о том, что у партийных органов на местах была определенная свобода действий в части подписания и отправки в Москву документов на снятие с бывших кулаков режима спецпоселения, свидетельствует наличие нескольких кампаний по подготовке таких документов. Первая кампания проводилась в 1946-1947 гг., что позволило освободить 326 611 человек, в том числе на территории Алтайского края, Кемеровской, Томской и Тюменской областей. Министерство внутренних дел СССР в ноябре подготовило проект постановления Совмина СССР «Об отмене режима спецпереселенцев бывших кулаков» (проект предусматривал изменение снятие ограничений со спецпоселенцев Узбекской ССР, а также двух автономных республик и 12 областей в составе РСФСР). Однако, по данным В.Н. Земскова, постановление не только не было принято, но и с конца 1947 г. процесс полного освобождения бывших кулаков по регионам замедлился [Там же. С. 150].
Причины изменений политики по освобождению бывших кулаков крылись в ведомственной заинтересованности сохранить их статус. Отраслевые министерства отмечали высокий уровень профессионального мастерства спецпоселенцев из бывших кулаков на производстве и не считали возможным утрачивать их как рабочую силу. В угольной промышленности Кузбасса техническое руководство было довольно производственными успехами спецпоселенцев. Например, по трестам «Кузнецкуголь» и «Куйбышевуголь» из 3 313 человек спецпоселенцев - бывших кулаков в третьем квартале 1948 г. не выполнил нормы только 81 человек [23. С. 113].
Поэтому стало очевидным различие в подходах к проблеме спецпоселенцев: если партийно-советское руководство не видело причин для сохранения ограничений для бывших кулаков, то начальство, подчиненное отраслевыми министерствам, считало необходимым режим сохранить. Показательный пример иллюстрирует ситуацию в Кемеровской области. 26 марта 1949 г. записку о необходимости снятия ограничений с бывших кулаков, расселенных на территории Кузбасса, направили И.В. Сталину первый секретарь Кемеровского обкома ВКП(б) Е.Ф. Колышев и председатель облисполкома В.А. Москвин. В числе аргументов для принятия положительного решения назывался преклонный возраст глав семей бывших кулаков и большое количество в семьях несовершеннолетних детей, активное участие спецпоселенцев в реализации четвертого пятилетнего плана [24. Л. 75-76]. Однако вопрос решен не был «в связи с возражением Министерства угольной промышленности СССР», которое боялось потерять бывших кулаков как рабочую силу [8. С. 151].
В монографии Земскова показано, что в вопросе по снятию ограничений с бывших кулаков не было единства ни в Министерстве внутренних дел, ни на местах. Периодически региональные руководители ставили этот вопрос перед центральными органами вновь. Так, 20 мая 1953 г уже новые руководители области М.И. Гусев и П.И. Морозов направляют ходатайство на имя заместителя председателя Совета Министров СССР Л.П. Берии. В документе отмечалось, что в период с 1944 г. по 1 мая 1953 г. по мотивам службы членов семей спецпоселен- цев, бывших кулаков, в Советской Армии, награждения орденами и медалями Советского Союза и по достижении 16-летнего возраста освобождено из спецпоселения 49 513 человек. Требовалось решить вопрос о снятии ограничений по спецпоселению в отношении 7 163 человек взрослых спецпоселенцев и находившихся на их иждивении детей до 16-летнего возраста (3 700 человек) [25. Л. 59]. В числе оснований для снятия ограничений отмечалось, что подавляющее большинство спецпоселенцев из бывших кулаков «честно относились и относится к труду, активно участвуют в выполнении задач, поставленных перед трудящимися Кузбасса». В их числе 39 человек имели звания мастеров угля, 88 человек - почетных шахтеров.
Таким образом, можно сделать вывод, что во второй половине 1940-х - начале 1950-х гг. усиливается дифференциация позиций в группах партийной и хозяйственной номенклатуры по вопросам использования спецконтингента в промышленности. Существовали группы интересов, которые полагали допустимым сохранить механизмы социальной дискриминации в целях форсированного достижения плановых показателей. Напротив, партийное руководство регионов, как и руководство МВД СССР, считало необходимым снять существовавшие ограничения.
Политическая оценка спецконтингента номенклатурой
Значительная роль спецконтингента в экономике западносибирских регионов признавалась большинством партийных и хозяйственных руководителей. Однако при этом низкая оценка социального статуса спецпоселенцев зачастую вызывала пренебрежительное отношение к ним со стороны начальства.
Фактический материал показывает, что в процессе обсуждения хозяйственных задач спецпоселенцы рассматривались прежде всего как источник рабочей силы, не заслуживающей равных возможностей со свободным населением. Начальник Кемеровского областного управления МВД В.В. Губин, выступая на одном из пленумов обкома партии, утверждал, что поселенцы как рабочие являются полноценными гражданами и должны пользоваться одинаковыми правами в части обеспечения культурно-бытовых условий с остальными. Председатель облисполкома подал реплику: «Насчет полноценности... спецконтингента мы сомневаемся». Начальник шахты 3 -3-бис в г. Прокопьевске, критикуемый за упущения в работе со спецконтингентом, заявлял: «Я ничего делать не буду, у меня нет времени заниматься всякой вашей швалью.» [26. Л. 86-87].
Однако такую позицию все-таки разделяли не все хозяйственники. Бывший начальник комбината «Куз- бассуголь» и нарком строительства предприятий топливной промышленности СССР А.Н. Задемидко оценивал работу трудмобилизованных на шахтах в период войны и первые послевоенные годы следующим образом: «Есть государственное решение, что они должны работать. Это совпадало с моим понятием. Почему я, как какая-то рабочая лошадь, должен трудиться и любой рабочий должен трудиться для того, чтобы бездельников кормить, которые сидят там в лагерях?! Пусть работают! Другое дело, что абсолютно недопустимо издевательство - физическое, моральное, какое угодно. Что работающие люди должны вознаграждаться за свой труд на основании тех же принципов, что и члены профсоюза. Заработал - получай! Спецодежда полагается по закону? Вынь и положь! Восьмичасовой рабочий день, отдых» [27. С. 235]. Вместе с тем стоит предположить, что такая позиция сформировалась у бывшего наркома уже с течением времени и не отражала реального отношения к спецконтинген- ту в период войны.