Очевидно значение образа Женевьевы в художественной характерологии романа: она проявляет и насыщает Анну творческой свободой, демонстрируя в ней, помимо аполлонического (дистанцирование от жизни), дионисийское начало: необузданность, цирковой кураж.
Обратимся к кульминационному моменту последней встречи Анны с Женевьевой, сцене, когда смерть Элени - новой возлюбленной Женевьевы, предсказанная Анной, случилась.
Эта сцена фатальной обиды Женевьевы на Анну, ее пожелания Анне смерти, наконец, сцена погружения Анны в смерть символизируют ее возрождение, которое происходит благодаря попугаю - символу пограничности миров. Вышесказанное подтверждает описанное в тексте внутреннее состояние Анны перед этой последней встречей: “Поднявшись к квартире Женевьевы, она помедлила. Это судорожное трепыхание в ребрах стало возникать недавно. будто птенец пытается взлететь, трепеща неоперенными крыльями” [11, с. 521].
Тема дионисийского хмеля, имевшая место в раскрытии образа Женевьевы, продолжена в истории формирования образа Сени, который вспоминает/создает своего деда и его окружение в письмах-монологах к Анне. Он отождествляет деда с селеной, исполненной “внутренней свободы” [11, с. 111], присущей еще только Анне. Образ деда выступает “строителем” образа Сени. Следует сказать, что дед, его история, его окружение уникальным образом реализует прием хронотопа, и поэтому подлежит отдельному рассмотрению.
Тема музыкальных инструментов, тема диалога видов искусств, начатая Женевьевой, продолжается образом Сени, олицетворяющим фагот - меланхоличный инструмент, который “всегда поворачивает”, который всегда дает ответ. И Сеня своими многослойными монологами, обращенными к Анне, как бы “дает ответ” в воссоздании ее образа.
Сеня максимально утяжелен памятью, и тем самым освобожден от Автора. На протяжении всего романа он осознает себя, создает свое окружение и Анну, но вместе с тем и он создается иными персонажами (читатель “видит” Сеню глазами Владимира).
Образ Сени разрушает линейность времени, оно разворачивается в одном моменте воспоминания - непосредственном творчестве. Сеня в нашей условной схеме равновелик Анне, поскольку именно он окончательно “обтачивает”, завершает ее образ. Не случайно эпизодом ухода из жизни Сени заканчивается роман, и свидетелем его ухода становится Анна, как она ему и предсказала, “глядя ...из зеркала”: “Ты, Сеня, в сильный снегопад уйдешь. Под музыку” [11, с. 364].
Этот персонаж становится объемным благодаря его монологам, обращенным к Анне, в которых проявлена память героя и тоска, вызванная невозможностью окончательного познания, что так явно отражено во сне Сени: “Бесконечный лес танцующих колонн” [11, с. 379]. Его письма-монологи обращены не только к Анне, они обращены к себе самому, а Анна была гранью его самого, зеркалом-истиной, тему которого играл его фагот.
Элиэзер - герой, который зажег в Анне искру зеркальности, помог Анне проявить свою экзистенцию, недаром имя его в переводе означает `Бог в помощь!'. Присутствие Элизера едва ощутимо в тексте, хотя персонаж реалистичен: он воссоздан другими персонажами (объектно отцом Анны, домработницей Христиной). Образ Элиэзера равновелик Анне, он выполняет роль ее “внутреннего голоса”, ее самосознания, проявленного в вопросе, обращенном к Элиэзеру - себе самой: “Для чего - я?” [11, с. 508]. И она получает ответ от Элиэзера: “А вдруг ты сама, просто ты, какая есть.” [11, с. 510]. Этим ответом он продолжает как бы образ Анны, подчеркивая его незавершенность, жизненность.
Эта сцена написана “под колпаком” автора, но читатель не чувствует авторского влияния. Эта правда, сказанная Анне Элиэзером, обращена к ней накануне принятия ею решения выхода в зеркалье. А зеркалье - это познание себя, это “точка несовпадения человека с самим собой, точка выхода его за пределы всего, что .можно .определить...” [15, с. 34]. И Анна в конце концов находит эту точку: “Вдруг почудилось: железная хватка ее неумолимого стража ослабла; показалось, что ее оставили.позволили.отпустили на волю! .под замшевый голос влюбленного Сениного фагота!” [11, с. 534 - 535].
Родной брат Элиэзера, его близнец-альбинос Абрам, в романе выполняет функцию полного антипода брату в смысле его прагматичности и “здешности”. Не случайно присутствие Абрама всегда вызывало в Анне и в самом Элиэзере чувство тревоги и дискомфорта. В плоскости персонажей внешнего мира Абрам скользил (именно скользил, поскольку это проходящий, теневой персонаж) вполне органично. Вот как говорит Владимир об Абраме: “.второй брательник, в отличие от Элиэзера, нормальным был. Таким молчаливым сухим господином, очень строгим” [11, с. 209]. Абрам выступает как страж внешнего мира. Недаром, в момент освобождения Анны, ее окликает толстяк- альбинос.
Таким образом, зеркало - основной концепт романа “Почерк Леонардо” Дины Рубиной, воплощенный как в материальной, так и в сакральной плоскостях (оберег, правда жизни, высшая, не подвластная контролю сила). Персонажи романа зеркалят, создают друг друга, находясь постоянно в диалогическом взаимодействии.
Все персонажи в романе существуют для Анны: не будь этих персонажей - не было бы и самой героини. Ее образ возводится Автором и персонажами постепенно: от внешней событийности жизни (Роберт Керлер, Владимир) до постепенного углубления образа (Ариша, Женевьева, Сеня и Элиэзер). Матрицей построения текста служит концепция пластичности бытия [16], [17]: переплетение в макрокосме внешнего, горизонтального мира (Владимир) и внутреннего, вертикального мира персонажей-творцов (Ариша, Женевьева, Сеня, Элиэзер).
Пограничную нишу занимает образ Машуты, демонстрирующий безысходность от невозможности гармонизации внутренних ее устремлений с внешними реалиями жизни. Разная степень внутренней свободы каждого персонажа позволяет “наращивать” абсолютную свободу в образе Анны. История Анны воссоздается героями романа уже после ее исчезновения, которое нами интерпретируется как ее рождение - освобождение. Автор же обретает свободу в непрекращающейся игре создаваемых образов.
Перспективной для дальнейшего исследования считаем проблему взаимозависимости разных видов искусств в романном творчестве писательницы.
Литература
1. Пановица В. Ю. Метафорическое моделирование дара в трилогии Дины Рубиной “Почерк Леонардо”. Язык и культура. Приложение. 2013. № 2. С. 37 - 45.
2. Резанова З. И. Ключевые текстовые метафорические модели трилогии Д. Рубиной “Люди воздуха”. Вестник Томского государственного университета. 2014. № 382. С. 33 - 38.
3. Загороднева К. В. Художественные особенности романа Д. Рубиной “Почерк Леонардо” и его пушкинские проекции. Вестник Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина. 2013. Т. 1, № 1. С. 46 - 54.
4. Загороднева К. В. Образ сильной личности в романе Дины Рубиной “Почерк Леонардо”. Пушкинские чтения. 2012. XVII. С. 272 - 277.
5. Ефремова Г. О. Анализ мистического романа Дины Рубиной “Почерк Леонардо”. Вестник Адыгейского государственного университета. 2014. Выпуск 3 (145). С. 104 - 107.
6. Николаева Е. А. Парадокс «оголенной женственности» в произведениях Дины Рубиной. Вестник Мордовского университета. 2011. № 1. С. 126 - 129.
7. Прохорова Т. Г. Особенности повествовательной структуры романа Дины Рубиной “Почерк Леонардо”. Филология и культура. 2014. № 2 (36). С. 160 - 165.
8. Некрасова И. В. Тенденции современного сюжетостроения (на материале произведений русской прозы последних лет). Самарский научный вестник. 2013. № 3 (4). С. 66 - 68.
9. Рубина Д. Больно только когда смеюсь. Москва : Эксмо, 2008. 336 с.
10. Набоков В. В. Лекции по русской литературе. Москва : Независимая Работа, 1999. 440 с.
11. Рубина Д. Почерк Леонардо. Москва : Эксмо, 2009. 576 с.
12. Дугин А. Философия политики. URL: http://arctogaia.com/ftp/fp/007.pdf (дата обращения: 30.08.2018).
13. Кереньи К. Дионис: Прообраз неиссякаемой жизни. Москва : Ладомир, 2007. 319 с.
14. Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. Птицы. Мифы народов мира: энциклопедия / под ред.: С. А. Токарева. Москва, 1980. Т. 1. С. 389 - 406.
15. Бахтин М. М. Собрание сочинений: в 7 т. / ред. изд. С. Г. Бочарова, Л. А. Гоготишвили. Москва : Русские словари, 1997. Т 5. 732 с.
16. Стерледев Р. К., Стерледева Т. Д. Мечта как сущностное свойство человека. Теория и практика общественного развития. 2013. № 6. С. 18 - 21.
17. Стерледева Т. Д. Мечта в аспекте бытийной «пластичности» мира и человека. Гуманитарные, социальноэкономические и общественные науки. 2014. № 10 (1). С. 1 - 7.
Abstract
Specifity of artistical characterology of d. Rubina's novel “Leonardo's writing”
Deynega V.
Zaporizhzhia State Medical University
The article is concerned with consideration of specifity of artistical characterology of D. Rubina's novel “Leonardo's writing”. The idea of mirroring/ creation by characters of each other for central heroine's recreation becomes actual. The central heroine's image is analyzed as embodiment of idea of absolute liberty which is realized by virtue of Dionysius death - nascence\ liberation cycle.
This work presents the essay of consideration of structural and semantic significance of D. Rubina's novel characters (“Leonardo's writing”). They are cocreators of novel's field. The analysis of novel characterology permit us to typify the novel characters as external/ horizontal world characters and internal/ vertical world characters. This typification is based on manifestation of existence of at all characters. The degree of creativity (polyessence) “increase” from one character to another and appears in absolute as Anna's image. According to our conception the external world characters are unified by function of everybody's life and heroine's life revelation. The internal world characters are important for her existence revelation. The novel underlying idea is manifested in degree of Anna 's external and internal worlds opposition. We note the characters' dialogueness (which is manifested with the aid of the “mirrof' concept) as particularity of D. Rubina's artistical characterology. This concept becomes actual as essential and is realized as novel structural and semantic compose. As structural compose this concept externalizes in mirroring/ creation by characters of each other for Anna's image recreation. By virtue of dialogue arises the recognition/recreation - mirroring by the characters of each other, of other characters and central heroine.
Semantic basis of the “mirror” concept (human possibility to enter in the absolute liberty field) is reflected in Anna's image revelation. We represent Anna's finding of absolute liberty as novel ideologic basis. The absolute liberty as novel idea is appointed by characters' and Anna's relationship, which is based on the principle of incomprehension/ annihilation and understanding/apotheosis. Such relationship of heroes are referential to continuity of Dionysius death and rebirth cycle.
In the course of novel characterology of “Leonardo's writing” consideration the chronotope's significance of novel space is underlined for novel composition. Author's usage of concept “memory” and of all art types dia logueness in the novel is accented by us as means of life truth of characters' recreation in the sense of their incompleteness and “liberation” from author.
In consequence of research we arrived to the conclusion that the particularity of characters of D. Rubina's novel “Leonardo's writing” is their mutual dialogueness, which manifested in mirroring - recreation by characters of each other and of central heroine. In such a way the mirroring as characters' recreation becomes a constructive element of novel space. We associate the semantic basis is with sacrality of the heroine's absolute liberation, which is manifested in opposition to the external life course. We consider the problem of interpenetration of the different art forms in Dina Rubina's oeuvre is perspective for the further research.
Key words: character, external/horizontal world, internal/vertical world, absolute liberty, concept “mirror", dialogueness/ mirroring, polyessence.