Эти историки были вскоре репрессированы. В 1932-1933 гг. Н. Янчевский был исключен из партии. Ввиду того что в это время сотрудниками истпартов могли быть только члены ВКП(б), он был также отстранен от работы в истпарте. В условиях начала 1930-х гг. это еще не было связано с угрозой физической жизни, и Н. Янчевскому удалось восстановиться в партии. Однако разрешения продолжить работу в истпарте он не получил и являлся корреспондентом в местных газетах «Молот» и «Колхозная правда». Но в эпоху Большого террора Н. Янчевский был расстрелян. Это произошло, по информации его дочери, полученной ею уже в 1990-е гг., 7 августа 1937 года. Он обвинялся в подготовке террористической организации убийства деятелей Советского государства [17, с. 251]. Заведующий Северо-Кавказским краевым истпартом А. Лиманский был также расстрелян [17, с. 265]. И. Борисенко в 1934 г. был осужден за «антисоветскую деятельность» [8, с. 12].
Публикации истпартов 1930-х гг. были написаны на основе противопоставления работам репрессированных исследователей, объявленным «ошибочными». Одним из подобных нарративов стал, например, сборник статей Азово-Черноморского истпарта (образован после территориальных реорганизаций) [18]. Текст публикации построен на основе опровержения суждений И. Борисенко и Н. Ян- чевского. В частности, в сборнике содержится отрицание положений, что сословные противостояния между иногородними и казаками на Северном Кавказе заменяли классовую борьбу. Но это опровержение сделано декларативно, без приведения доказательств, с помощью описания социально-экономических предпосылок Октябрьской революции в регионе, основанных на центральной схеме.
В анализируемом сборнике истпарта мы видим появление новых идеологических интерпретаций истории казачества. Так, в нем было обозначено существование на Северном Кавказе двух видов классовых противоречий. Первая разновидность классовой борьбы - между верхами и низами казачества. Причем низы казачества согласно тексту являлись несколько видоизмененным классом крестьянства, а потому выступали совместно с иногородним крестьянством [1, с. 14]. Второй вид классовых противоречий - «между батраками и беднотой внутри казачества и иногородних, с одной стороны, и обуржуазившимися казаками и кулацкими элементами среди иногородних - с другой» [1, с. 14].
Таким образом, освещение сложности и неоднозначности исторического процесса в регионе на основе научного анализа исторических источников заменялось «правильными» идеологическими постулатами, а реальная историческая картина в угоду этим постулатам - идеологемами. Такими идеологемами с начала проведения политики сплошной коллективизации в 1930-е гг. являлись категории «кулаки», «середняки» и «бедняки». По словам современного исследователя Д.М. Фельдмана, целенаправленное использование терминов- идеологем является средством управления массовым сознанием [29, с. 9].
В сборнике Азово-Черноморского ист- парта критике подвергались не только теоретические интерпретации, но и данные источников периода Гражданской войны, опубликованные местными истпартами в 1920-е годы. Например, новым «требованиям» не соответствовала информация исторического источника эпохи Гражданской войны, напечатанного в одном из сборников Донским истпартом в начале 1920-х годов. Речь идет о докладе от 28 сентября 1918 г. одного из участников утверждения советской власти на Дону С. Васильченко председателю ВЦИК Я. Свердлову о работе Донского советского правительства. С. Васильченко в нем писал, что Гражданская война на Дону «носит не столько характер непосредственной классовой борьбы, сколько характер бытового антагонизма между казаками и крестьянами» [22, с. 70].
Реабилитация образа казачества в Гражданской войне связана с политической кампанией «за советское казачество» 1935-1936 гг. [24]. В опубликованной в г. Пятигорске пропагандистской брошюре «Казачество под большевистским знаменем» подчеркивалось, что «в классовом отношении казачество не было однородным» [11]. В соответствии с этим подходом выделялись «офицерско-кулацкая верхушка», «среднее» и «маломощное» казачество. Обращалось внимание, что в Гражданской войне существовала не только «казачья контрреволюция», но можно найти примеры «революционных выступлений среднего казачества, образцы борьбы за советскую власть революционных казаков в рядах Первой конной армии» [11, с. 31].
Отражение кампании «за советское казачество» в работе истпартов демонстрирует анализ переработанного и детализированного плана Азово-Черноморского истпарта на 1936 год. Он позволяет увидеть, как менялся ракурс работы истпартов при конструировании исторического нарратива в системе формирования новой модели исторической памяти на локальном уровне в соответствии с идеологической конъюнктурой. Так, истпарт занимался подготовкой очерка «С. Орджоникидзе на Дону и Кубани в 1918-1921 гг.». Ведущей задачей этой работы должно было стать изучение истории партийных организаций Дона и Кубани, характеристика их работы в массах в эпоху Гражданской войны. Кроме того, фокус внимания должен был быть сосредоточен на освещении значения деятельности С. Орджоникидзе в истории борьбы за освобождение казачества Дона и Кубани [10].
Результаты. В 1920-е гг. истпартами Северного Кавказа был создан исторический нарратив как результат реализации политики памяти. Учитывая локальную специфику, в нем нашла отражение интерпретация истории казачества Дона, Кубани и Терека в условиях социально-политического кризиса эпохи Гражданской войны. Сконструированный нарратив не отличался наличием целостной непротиворечивой концепции. Это обусловлено тем, что в официально формируемой модели исторической памяти как идеологическом конструкте, где базовым сюжетом выступало обязательное изображение классовой дифференциации и борьбы, не всегда укладывались фактические данные по местной истории. В связи с этим в локальном нарративе нашли отражение суждения, не соответствовавшие создаваемой идеологической концепции истории Октябрьской революции и Гражданской войны. Это было обусловлено тем, что формирование официальной теории об историческом процессе еще не было окончено, а эра относительного плюрализма в рамках системы до конца не завершилась.
Однако уже в изданиях 1920-х гг. очевидна тенденция подчинения исследовательского поиска целям демонстрации существования региональных социально-экономических причин революции. Это происходило как результат стремления легитимизировать в общественном сознании местных жителей революционные преобразования на Северном Кавказе. Кроме того, желание установить причины «контрреволюционности» казачества приводило к тому, что дореволюционная история и проблема участия казаков в Гражданской войне искажались.
В 1930-е гг. в условиях трансформации политической системы, связанной с установлением единоличной власти И.В. Сталина, и изменения идеологической конъюнктуры созданный ранее нарратив по истории казачества как часть локального историко-революционного нарратива был объявлен «ошибочным» и попал под запрет. С этой целью была проведена кампания по дискредитации идей и сюжетов, которые уже нашли отражение на страницах публикаций истпартов Северного Кавказа.
Заключение
В это время наблюдается попытка создания нарратива, отражавшего такие образы прошлого, включая историю казачества, которые бы отвечали требованиям сталинского руководства и новой идеологической конъюнктуре. Интерпретация истории казачества с фокусом внимания на поиске классовой дифференциации, которая нашла описание в локальном историческом нарративе, с началом проведения политики сплошной коллективизации в 1930-е гг. определялась не отражением реалий дореволюционного исторического развития региона, а применением терминов-иде- ологем с целью воздействия на общественное сознание - кулаки, середняки, бедняки. В результате нарратив выполнял функцию трансляции идеологических сообщений, в том числе неявных. Важным являлось отражение в нем «правильных» идеологических утверждений, а не освещение на основе научного анализа источников сложности исторического процесса в регионе, включая историю казачества в эпоху социально-политического кризиса. Таким образом, интерпретация отдельных сюжетов истории выступала в качестве генерирующего компонента советской идеологии, а она в свою очередь являлась инструментом управления массами.
нарратив казачество гражданский война
Список литературы
1. Бойков, С. Социально-экономические предпосылки революции / С. Бойков // Октябрь на Северном Кавказе. - Ростов н/Д : Азово-Черноморское краевое книгоиздательство, 1934. - С. 7-43.
2. Борисенко, И. П. Советские республики на Северном Кавказе в 1918 году / И. П. Борисенко. - Ростов н/Д : Севкавкнига, 1930. - Т. I. - 270 с.
3. Борисенко, И. П. Советские республики на Северном Кавказе в 1918 году / И. П. Борисенко. - Ростов н/Д : Севкавкнига, 1930. - Т.П. - 271 с.
4. Булыгина, Т. А. Новая локальная история: новые исследовательские практики / Т. А. Булыгина, С. И. Маловичко // Новая локальная история. - Вып. 3. - С. 7-18.
5. Буркин, Н. Антиленинские извращения в литературе по истории Октябрьской революции и гражданской войны у горских народов / Н. Буркин // Историк-марксист. - 1934. - N° 2. - С. 89-90.
6. Герман, Р. Э. Историческое прошлое как компонент нормативно-символической сферы политики / Р. Э. Герман // Ученые записки Российского государственного социального университета. - 2011. - № 3. - С. 69-74.
7. За большевистскую партийность в исторической науке // Молот. - 1931. - 3 дек. (№ 3132). - С. 2.
8. Зайцев, А. А. Региональный политический процесс в условиях Гражданской войны 19171922 гг.: на материалах Дона и Кубано-Черноморья / А. А. Зайцев. - М. : Традиция, 2009. - 210 с.
9. Заявление Н. Лихницкого от 28.12.1931 г. // Государственный архив новейшей истории Ставропольского края (ГАНИСК). - Ф. 50. - Оп. 3. - Д. 2. - Л. 110-113.
10. К плану работ истпартотдела Азово-Черноморского крайкома ВКП(б) на 1936 г. (апрель-декабрь) // Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). - Ф. 71. - Оп. 2. - Д. 219. - Л. 62.
11. Казачество под большевистским знаменем. - Пятигорск : Северо-Кавказ. краевое гос. изд- во, 1936. - 71 с.
12. Карпов, В. Ф. Историография ведущей роли рабочего класса на Дону и Северном Кавказе в 1917 г. / В. Ф. Карпов // Актуальные вопросы историографии Октября на Дону и Северном Кавказе : сб. ст. - Ростов н/Д : Изд-во РГУ, 1986. - С. 60-70.
13. Клопихина, В. С. Политика памяти как инструмент реализации советской идеологии в 19201930-е годы (по материалам истпартов Северного Кавказа) : монография / В. С. Клопихина. - Ставрополь : Ставролит, 2018. - 220 с.
14. Козлов, А. И. На историческом повороте / А. И. Козлов. - Ростов н/Д : Изд-во РГУ, 1977. - 214 с.
15. Ладоха, Г. Очерки гражданской борьбы на Кубани / Г. Ладоха. - Краснодар : Буревестник, 1923. - 122 с.
16. Лайпанов, К. Т. Итоги разработки истории Октября на Северном Кавказе / К.Т. Лайпанов // Актуальные вопросы историографии Октября на Дону и Северном Кавказе: сб. ст.. - Ростов н/Д : Изд-во РГУ, 1986. - С. 125-132.
17. Мининков, Н. А. Н.Л. Янчевский: историк, писатель, революционер / Н. А. Мининков. - Ростов н/Д : Изд-во ЮФУ, 2007. - 272 с.
18. Октябрь на Северном Кавказе. - Рос- тов-н/Д : Азово-Черноморское краевое книгоиздательство, 1934. - 160 с.
19. От Истпарта // Пролетарская революция. - 1922. - №> 4. - С. 360-363.
20. Отчет о работе истпартотдела СевероКавказского крайкома ВКП(б) // Центр документации новейшей истории Ростовской области (ЦДНИРО). - Ф. 7. - Оп. 1. - Д. 825. - Л. 1-5.
21. Отчет о работе отдела истпарт Кубчеробла- сткома за 1923 г. // РГАСПИ. - Ф. 70. - Оп. 2. - Д 192. - Л. 8-9 об.
22. Пролетарская революция на Дону. Сборник 1. - Ростов н/Д : Донской истпарт, 1922. - 112 с.
23. Савельева, И. М. Социальные представления о прошлом, или знают ли американцы историю / И. М. Савельева, А. В. Полетаев. - М. : Новое лит. обозрение, 2008. - 456 с.
24. Скорик, А. П. К истории одной политической кампании в 1930-е гг. / А. П. Скорик // Вопросы истории. - 2009. - N° 1. - С. 87-95.
25. Скорик, А. П. Многоликость казачества Юга России в 1930-е годы: Очерки истории / А. П. Скорик. - Ростов н/Д : СКНЦ ВШ ЮФУ, 2008. - 344 с.
26. Сталин, И. В. О некоторых вопросах истории большевизма: письмо в редакцию журнала «Пролетарская революция» / И. В. Сталин // Сталин И.В. Сочинения. - М. : Гос. изд. полит. лит., 1951. - Т. 13.- С. 84-102.
27. Стенограмма I Краевой конференции Северо-Кавказского краевого отделения ВОСБ (январь 1932 г) // ЦДНИРО. - Ф. 319. - Оп. 1. - Д 8. - Л. 1-86 об.
28. Трут, В. П. Казачий излом (Казачество Юго-Востока России в начале XX века и в период революций 1917 года) / В. П. Трут. - Ростов н/Д : Гефест, 1997. - 253 с.
29. Фельдман, Д. М. Терминология власти. Советские политические термины в историко-культурном контексте : учеб. пособие / Д. М. Фельдман. - М. : ФОРУМ, 2016. - 480 с.
30. Характеристика местных истпартов. Северо-Кавказский истпарт // РГАСПИ. - Ф. 70. - Оп. 2. - Д. 18. - Л. 11.
31. Янчевский, Н. Л. Гражданская борьба на Северном Кавказе / Н. Л. Янчевский. - Ростов н/Д : Севкавкнига, 1927. - Т. I. - 206 с.
32. Янчевский, Н. Л. Гражданская борьба на Северном Кавказе / Н. Л. Янчевский. - Ростов н/Д : Севкавкнига, 1927. - Т. II. - 159 с.
33. Янчевский, Н. Л. От победы к победе. Краткий очерк истории гражданской войны на Северном Кавказе / Н. Л. Янчевский. - Ростов н/Д : Севкавкнига, 1931. - 78 с.
REFERENCES
1. Boykov S. Sotsialno-ekonomicheskie predposylki revolyutsii [Socio-Economic Prerequisites of the Revolution]. Oktyabr na Severnom Kavkaze [The October in the North Caucasus]. Rostov-on-Don, Azovo-Chernomorskoe kraevoe knigoizdatelstvo, 1934, pp. 7-43
2. Borisenko I.P. Sovetskie respubliki na Severnom Kavkaze v 1918 godu [Soviet Republics in the North Caucasus in 1918]. Rostov-on-Don, Sevkavkniga Publ., 1930, vol. 1. 270 p.
3. Borisenko I.P. Sovetskie respubliki na Severnom Kavkaze v 1918 godu [Soviet Republics in the North Caucasus in 1918]. Rostov-on-Don, Sevkavkniga Publ., 1930, vol. 2. 271 p.
4. Bulygina T.A., Malovichko S.I. Novaya lokalnaya istoriya: novye issledovatelskie praktiki [New Local History. New Research Practices]. Novaya lokalnaya istoriya, 2006, iss. 3, pp. 7-18.
5. Burkin N. Antileninskie izvrashcheniya v literature po istorii Oktyabrskoy revolyutsii i grazhdanskoy voyny u gorskikh narodov [AntiLeninist Distortions in Mountain Peoples' Literature on the History of the October Revolution and the Civil War]. Istorik-marksist, 1934, no. 2, pp. 89-90.
6. German R.E. Istoricheskoe proshloe kak komponent normativno-simvolicheskoy sfery politiki [Historical Past as a Component of the Normative- Symbolic Sphere of Politics]. Uchenye zapiski Rossiyskogo gosudarstvennogo sotsialnogo universiteta, 2011, no. 3, pp. 69-74.