Всё это создаёт общий ореол негатива.
Кроме всего прочего. появились новейшие лексемы: яценюковщина («поразивший Украину вирус лжи и беспомощности». трамповщина. кудринщина. бузовщина (до скандала с МХАТом) [4].
Из новейших политических антропонимов - упомянутая кудринщина («Кудринщина является (и не только в пенсионном вопросе) ярко выраженной стратегией антиразвития. узаконенного социального регресса. И докуда этот регресс протянется - не знает никто [“МирТесен”. 04.11.18]») [7]. шува- ловщина улюкаевщина, памфиловщина [8]. путинщина [9] Есть дериваты и от имен иностранных политиков: трамповщина, порошенковщина [7]. блэровщина [8]. мадуровщина [9].
Происходит экспансия данной словообразовательной модели - не только тематическая (в новые сферы функционирования). но и территориальная.
«Слова подобного типа имеют два значения: 1) период власти того или иного лица. характеризующийся определенными признаками (шамановщина, морозовщина); 2) совокупность действий и понятий. связанных с тем или иным лицом (давыдовщина, аладинщина, кругликовщина). Впрочем. семантика части слов двойная. включает оба компонента. Так. пинковщиной можно назвать и период управления г. Ульяновском А.П. Пинковым. и совокупность действий и понятий. связанных с именем данного человека (по мнению части ульяновцев. действия этого главы города были конъюнктурными и непрофессиональными. не достаточно продуманными)» [16].
Есть и другие подобные примеры: «А ведь сейчас чувствуется. что “шанцевщина” исчерпала себя полностью (Зеркало. 15.04.15); Имея специфический опыт работы в Москве (“лужковско- батуринский ампир”). Шанцев. как талантливый копировальщик. решил продублировать “лужковщи- ну” в Нижегородской области (Зеркало. 15.04.15); Это некая лужковщина в Нижнем получается? (ПолитКухня. 20.10.14)» [5].
Теперь. завершая статью. сравним старые и новые антропонимы.
1) Словообразовательная модель с формантом -щин(а) актуализовалась в период социальных потрясений так же. как в предыдущую эпоху - конца XIX - начала XX вв. Однако между этими временами существует принципиальная разница. Сто лет назад Россия находилась в восходящем потоке истории. ее развитие было прогрессивным. сейчас она переживает регресс (некоторые политологи - ограничимся упоминанием В. Шляпентоха - считают. что это даже не реставрация капитализма. а неофеодализм). Это отражается и в новообразованной лексике.
2) В течение обоих периодов она передавала разнообразные отрицательные коннотации. в сумме выражая критическое отношение к реальности или даже ее неприятие. Но в период 1980-2010-х гг. такая лексика носит стихийный. можно сказать. случайный характер. Ее слишком много. ее создают по любому поводу.
Пользуясь выражением советской эпохи. в период рубежа XIX-XX вв. люди отличались «политической грамотностью». правда. интуитивной. Они выбирали в самом деле важные социальные явления (бедствия. язвы) - и обозначали их и через прямое наименование (например. декадентщина). и через представляющих эти явления знаковых личностей (мережковщина, сологубовщина, есенинщина, метерлинковщина, станиславщина, мейерхольдовщина и проч.; не будем говорить. насколько такие слова и оценки справедливы по отношению к Есенину. Станиславскому и др.. - так их воспринимала значительная часть говорящих). Или: наименование явления - эсеровщина; репрезентативный антропоним - азефовщина; с азефовщиной по признаку «индивидуальный терроризм» связано слово нечаевщина (С. Нечаев не был эсером). а по признаку «политическое провокаторство» - гапоновщина. в свою очередь. связанная с зубатовщиной через сему «полицейский социализм» (С. Зубатов не был ни эсером. ни террористом. ни провокатором). Таким образом создается единый смысловой ореол одиозных персон и. главное. социальных явлений. живо интересовавших людей той эпохи. остроактуальных для общества.
В период современности есть немало слов с социально значимой семантикой (брежневщина, горбачевщина, рашидовщина и адыловщина, ельцинщина, чубайсовщина, жириновщина и нек. др.), но есть огромное количество слов. произведенных от имен малоизвестных и/или незначительных. давно забытых лиц. Сейчас уже мало кто уверенно объяснит, что такое зурабовщина, ливановщина, которая, по мнению некоторых, была «страшнее сердюковщины» (!) - https://maxpark.com/community/5652/ content/3725331; заодно не все уверенно скажут, что такое сердюковщина.
3) Как выражение той же тенденции проявляется семантическая деривация, т. е. возникновение у слова нового значения. Так, собчаковщина сейчас относится уже не к А. Собчаку, а к К. Собчак (см. заглавие заметки: «Гламурная собчаковщина» (Сов. Россия. № 70, вторник, 20 июня 2006 г.). Для сравнения: совершенно противоположный смысл выражает другая ресемантизация, когда старое слово приобретает обобщающее значение и переносится на других лиц. Например: «Новая гапоновщина?» - заглавие статьи А. Русакова (Своими именами. Запрос 06.04.2011. (http://svoim.info/index.shtml) - аналогия между «Открытым письмом Г. Зюганова Д. Медведеву», опубликованное на официальном сайте КПРФ и петицией Гапона. Это признак того, что слово прочно вошло в язык.
4) Поэтому в неологической системе старые и современные новообразования занимают несколько различные позиции. Многие из старых слов вошли в общее употребление и стали общеязыковыми. Многие современные новообразования возникают и вскоре забываются, что подчеркивает их статус потенциализмов. Впрочем, для историков они могут быть архаизмами.
5) В отличие от старой лексики, в новой очень мало антропонимов с семантикой мира культуры: маркзахаровщина, михалковщина, сокуровщина, тарковщина (относится не только к Тарковскому, но его эпигонам), значительно меньше антропонимов, связанных с писателями, - пелевинщина, сорокинщина, глуховщина и др. И практически совершенно отсутствуют антропонимы от фамилий литературных персонажей. В предыдущий период таких слов было множество: щигалевщина, карамазовщина, смердяковщина, передоновщина, триродовщина, самгинщина, борзовщина, грацианщина... - некоторые из них вошли в словари, особенно еще более ранние: хлестаковщина, маниловщина, обломовщина. Видимо, в современной литературе нет персонажей, которые могли бы стать знаковыми личностями, хотя бы отрицательными. Словечко хазинщина мы в Интернете встречали, но по отношению к М. Хазину (который автору этих строк не известен), а не в значении «полицейский произвол» - по роману Д. Глуховского «Текст». Не обнаружили мы и словечка горюновщина, отсылающее к тому же бестселлеру. Не нашли и лексемы служкинщина - в честь Виктора Служкина, который «глобус пропил». Ёлтышевщины тоже не нашлось. Это позволяет предположить, что современная литература потеряла то ли способность к социальной диагностике, к большим обобщениям, то ли влияние на читательские массы. Напротив, люди XIX-XX вв. литературу знали хорошо, она была властительницей дум.
Впрочем, то же относится и к кинематографу, переставшему быть «важнейшим из искусств». Мы подумали, что, пожалуй, единственной постсоветской народной комедией могли бы считаться «Ширли-мырли» В. Меньшова (у «национальных особенностей» своя аудитория) и что там изображено вполне типическое явление - феноменальная безответственность при клиническом легкомыслии. Это можно было бы назвать кроликовщиной, но никаких следов кроликовщины мы также не обнаружили.
Правда, и в советские времена кинематограф не породил знаковых антропонимов, хотя создавал безусловные мемы. Вполне могли появиться огурцовщина, семицветовщина, сааховащина... Исключением может служить вполне устойчивое слово шариковщина, мы полагаем, благодаря фильму В.Бортко, а не повести М. Булгакова.
Итак, наше впечатление таково. Что касается антропонимов, образованных от настоящих имен, то их состав практически безграничен. На наш взгляд, этим подрывается одно из главных свойств антропонимов данной модели - обозначение типичного, широко распространенного явления, связанного со знаковой личностью, чье имя как бы становится нарицательным. Особенно это проявляется при территориальной экспансии модели, т. е. ее распространении на малоизвестных региональных деятелей. Вряд ли они могут олицетворять некие глобальные явления. Когда модель относится практически к любой фамилии, т. е. типичными и исключительными персонажами становятся все, утрачивается самый смысл этой модели. Но появляется другой: создаётся впечатление тотального отторжения современной действительности. Можно сказать так: раздражение вызывают всё и все.
В предыдущий период неологические антропонимы соответствовали универсальным, социально значимым и четко персонифицированным негативным явлениям, а сверхзадачей здесь может быть анализ пороков действительности, борьба с ними. Сейчас изобилие такой лексики может выражать социальную апатию, тотальное отвращение. Нельзя сказать, что это касается всех материалов СМИ, где такая лексика употребляется. Многие из этих материалов являются аналитическими или критическими, выражают попытки разобраться в действительности, но часто служат передаче реакции раздражения. Это особенно очевидно на фоне изобилия столь же экспрессивных антропонимов с другими формантами.
Современная семантическая деривация дополнительно размывает связь слова с негативным явлением: не принципиально, какое явление стоит за словом. Важнее выразить эмоцию, нежели смысл.
Еще одно важное отличие современных антропонимов состоит в почти полном отсутствии слов, образованных от имен литературных героев, - в сравнении с многочисленными неологизмами предыдущего периода. Это может говорить о том, что в XIX-XX вв. литература играла важную роль в обществе, в том числе диагностирующую, а теперь ее практически утратила.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Буйда Ю. Щина // Знамя. 2000. №6. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://magazines.gorky.media/ znamia/2000/6/shhina.html.
2. Валгина Н.С. Активные процессы в современном русском языке: учебное пособие. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.hi-edu.ru/e-books/xbook050/01/
3. Жданова Е.А. Словообразовательные неологизмы с негативной оценкой // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2013. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/ slovoobrazovatelnye-neologizmy-s-negativnoy-otsenkoy/viewer.
4. Замальдинов В.Е. Антропонимы как источник новообразований в языке СМИ и Интернет-коммуникации // Вестн. Удм. ун-та. Сер. История и филология. 2019. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.rU/artide/n/antroponimy-kak-istochnik-novoobrazovaniy-v-yazyke-smi-i-internet-kommunikatsii/ viewer
5. Замальдинов В.Е. Ключевые элементы в современном медийном словотворчестве // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского, 2017. № 1. С. 199-204 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.rU/article/n/klyuchevye-elementy-v-sovremennom-mediynom-slovotvorchestve/viewer.
6. Замальдинов В.Е. Новообразования как источник пополнения спортивного антропонимикона // Знак: проблемное поле медиообразования. 2019 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/ article/n/novoobrazovaniya-kak-istochnik-popolneniya-sportivnogo-antroponimikona/viewer
7. Замальдинов В.Е. Образ политика - мишень информационно-психологической войны в медиакартине мира // Вестник Курганского государственного университета. 2020 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/obraz-politika-mishen-informatsionno-psihologicheskoy-voyny-v-mediakartine- mira/viewer.
8. Замальдинов В.Е. Роль новообразований в моделировании имиджа политика в современных российских СМИ // Наука. Мысль: электронный периодический журнал. 2017. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/rol-novoobrazovaniy-v-modelirovanii-imidzha-politika-v-sovremennyh-rossiyskih- smi/viewer.
9. Замальдинов В.Е. Словообразовательные неологизмы в языке СМИ и интернет-коммуникации: эколингвистический аспект // Экология языка и коммуникативная практика. 2019. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/slovoobrazovatelnye-neologizmy-v-yazyke-smi-i-internet-kommunikatsii-ekolingvisticheskiy-aspekt/viewer.
10. Замальдинов В.Е., Рацибурская Л.В. Особенности новообразований с экспрессивно-оценочной семантикой в региональной нижегородской прессе // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Русская филология. 2017. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/ n/osobennosti-novoobrazovaniy-s-ekspressivno-otsenochnoy-semantikoy-v-regionalnoy-nizhegorodskoy- presse/viewer.
11. Кораева И.Э. Специфика статусно-ролевой конфронтации в осетинской лингвокультуре // Актуальные проблемы филологии и педагогической лингвистики. 2012. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/spetsifika-statusno-rolevoy-konfrontatsii-v-osetinskoy-lingvokulture/viewer.
12. Лексика русского литературного языка XIX - начала XX века / отв. ред. Ф.П. Филин. М.: Наука, 1981. 359 с.
13. Мазон А. Лексика войны и революции в России (1914-1918). Именная и глагольная деривация. Словосложение. Пер. с фр. К.Л. Филатовой, Д.В. Спиридонова [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/leksika-voyny-i-revolyutsii-v-rossii-1914-1918-imennaya-i-glagolnaya-derivatsiya- slovoslozhenie/viewer.
14. Рацибурская Л.В., Торопкина В.А. Словообразовательные неологизмы с негативной оценочностью в текстах СМИ // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2013. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/slovoobrazovatelnye-neologizmy-s-negativnoy-otsenochnostyu-v-tekstah- smi/viewer.
15. Сипко Й. СССР - только репрессии, деформации, застой? // Политическая лингвистика. 2019. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/artide/n/sssr-tolko-repressii-deformatsii-zastoy/viewer.
16. Советкин С.В. Использование имен собственных со значением лица как актуальная сфера современного словопроизводства (на примере прессы г Ульяновска) // Интеллектуальный потенциал XXI века: ступени познания. 2012 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/artide/n7ispolzovanie-imen- sobstvennyh-so-znacheniem-litsa-kak-aktualnaya-sfera-sovremennogo-slovoproizvodstva-na-primere-pressy-g- ulyanovska/viewer.
17. Яковлева Ю.В. Неологизмы и окказионализмы в газетно-журнальной полемике 1920 - начала 1930-х гг. // Вестник РГГУ Серия: Литературоведение. Языкознание. Культурология. 2017. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/artide/n/neologizmy-i-okkazionalizmy-v-gazetno-zhurnalnoy-polemike-1920- nachala-1930-h-gg/viewer.