Советские идеология и культура в 1920-1930-х гг.: воспитание «нового человека»
С.В. Кириченко, А.М. Плеханова
Аннотация
Рассмотрены проблемы формирования социалистической культуры в Бурят-Монгольской АССР в 1920-1930-х гг. Выявлена специфика культурной революции в национальной республике. Показан процесс ликвидации институтов традиционного общества и замены их на новые, определяющие социальный контекст повседневности человека. Сделан вывод о том, что общая советская идеология выступала в качестве мобилизационного проекта для построения нового общества и воспитания «нового человека».
Ключевые слова: неграмотность; образование; интеллигенция; литература и искусство; Бурят-Монгольская АССР.
Abstract
The article considers the period of 1920-1930s as the time of building the Soviet society and the state, which took place under the influence of ideological foundations on the political, economic and social life of the country on the example of Buryat-Mongolian ASSR. The main attention paid to the analysis of education as one of the important means of statehood formation, which initiates the process of personality's spiritual development. The research source base consists of the materials of central and regional archives. Among them legislative and normative acts in the sphere of culture, art, enlightenment and education of the USSR and BMASSR; official documents and materials reflecting the activity of ministries, departments and structures of the All-Union Communist Party of Bolsheviks; analytical materials on the problems of ideological foundations of education in the 1920-1930s, as well as the works of representatives of the authorities and reminiscences of contemporaries.
On the basis of archival materials, it is shown how extremely difficult tasks were solved: elimination of illiteracy, creation of the system of public education, formation of new intelligentsia staff, creation of conditions for development of humanities, literature and art, use of scientific achievements for socialist transformations. In order to analyze the conditions in which these processes took place, a set of scientific methods - general scientific (theoretical analysis and conceptualization) and special (historical and comparative, structural and functional, retrospective and historical and cultural methods) - was involved.
The authors have identified the specifics of the cultural revolution of the national region, carried out on the basis of common patterns that took place in the country. First of all, Buryat- Mongolia has made a transition to socialism, bypassing the capitalist stage of development, which created additional difficulties - here for the first time were created national script and literary language, school, cultural institutions, literature and professional art. Territorial dispersion of the population due to nomadic and semi-nomadic ways of life, the presence of several socio-economic patterns were among the difficulties of a specific nature. In the course of the anti-religious campaign in the 1930s, the Datsan school, which was the basis of national education, was destroyed. The article traces the process of liquidation of traditional society institutions and their replacement with new ones, which determine the social context of a person's everyday life. It revealed that the general Soviet ideology in the national region served as a mobilization project for building a new society and growing a “new” person.
Key words: illiteracy, education, intellectuals, literature and art, Buryat-Mongolian ASSR
Смысл культурной революции в СССР заключался в решении чрезвычайно сложных задач ликвидации неграмотности, создания системы народного образования, формирования кадров новой интеллигенции, подготовки условий для развития гуманитарных наук, литературы и искусства, использования научных достижений для проведения социалистических преобразований. Предшественником культурной революции стал политический и социальный переворот. В предельно сжатые сроки предполагалось создать пролетарскую культуру и воспитать «нового человека». Как известно, впервые понятие «культурной революции» было употреблено В.И. Лениным в работе «О кооперации»: «Для нас достаточно теперь этой культурной революции для того, чтобы оказаться вполне социалистической страной, но для нас эта культурная революция представляет неимоверные трудности и чисто культурного свойства (ибо мы безграмотны), и свойства материального (ибо для того, чтобы быть культурными, нужно известное развитие материальных средств производства, нужна известная материальная база)» [1. С. 377].
По данным Переписи 1920 г., грамотность бурятского населения западной Бурятии составляла 17,4%, а восточной (по Переписи 1923 г.) - 14,1%. Среди всего сельского населения грамотных было в среднем 21,7%, среди бурятского сельского населения - 15,3% [2. С. 346.]. В русле государственной политики одной из решающих предпосылок коренных преобразований в обществе стала борьба за всеобщую грамотность. В 1919 г. был принят Декрет СНК «О ликвидации безграмотности среди населения РСФСР», в 1920 г. были созданы Всероссийская чрезвычайная комиссия по ликвидации безграмотности и курсы учителей - ликвидаторов неграмотности, в 1923 г. - Всероссийское добровольное общество «Долой неграмотность!» и т.д. Согласно Декрету СНК, все граждане в возрасте от 8 до 50 лет должны были выучиться грамоте на родном или русском языке, чтобы принимать сознательное участие в политической жизни страны.
С образованием в 1923 г. Бурят-Монгольской АССР (БМАССР) перед республикой были поставлены громадные по масштабу и сложности задачи. Открывались школы для взрослых, избы-читальни, народные дома, красные юрты, школы бурятской молодежи. В отличие от школ старого типа, обучение велось на двух языках - русском и бурятском. Грамотность на старомонгольском языке не признавалась, и это обстоятельство сыграло негативную роль в последующих переписях при оценке уровня грамотности бурятского населения. 6 февраля 1929 г. СНК БМАССР принял постановление № 496 «О ликвидации неграмотности», при Наркомпросе БМАССР была создана особая комиссия по ликбезу, во всех аймаках (районах) создавались аймачные особые комиссии по ликвидации неграмотности. К этому процессу были привлечены комсомольские, профсоюзные и кооперативные организации. В результате в 1929 г. грамотность населения поднялась до 31%, а бурятского - до 25,4% [3].
Годом раньше (1928) по инициативе ВЛКСМ в стране начался Всесоюзный культпоход, проводились занятия по техминимуму и агроминимуму, был введен обязательный курс политграмоты. Политическим содержанием были наполнены буквари для взрослых «Долой неграмотность», «Наша сила - наша нива» и другие книги. Особое внимание было обращено на рост эффективности работы библиотек в связи с введением всеобщего обучения и ростом темпов ликвидации неграмотности. В 1920 г. библиотеки были объединены в единую библиотечную сеть страны. Их работа, подбор литературы контролировались из центра. К 1927 г. в г. Верхнеудинске работало 14 библиотек, во второй половине 1930-х гг. число библиотек в городе увеличилось до 32, три из них были детскими. В 1935 г. в республике было 232 избы-читальни, четыре красных чума, 21 дом соцкультуры, 16 политпро- светбаз, 15 профсоюзных клубов [4], которым отводилась важная роль в организации внерабочего времени.
В ходе ликвидации неграмотности использовались различные методы работы («культпоходы», «культэс- тафеты», «ликбезтревоги» и др.), что, безусловно, давало свои результаты. Общая грамотность населения в Бурят-Монгольской АССР в 1936 г. на селе составила 75,2%, в городе - 95,5%, в среднем по республике - 78%, грамотных мужчин было 82%, женщин - 60%; среди бурятского населения соответственно 82 и 53% [5]. Большевики пытались ликвидировать неграмотность чрезвычайными методами, преодолевая объективные и субъективные трудности. Были случаи, когда средства, выделявшиеся на ликвидацию неграмотности, не использовались или использовались не по назначению. К 1930 г. был обеспечен перевод обучения на родной язык по всем предметам в школах 1 -й ступени.
Задача осложнилась переходом бурятской письменности сначала на старомонгольскую, а потом на латинскую графическую основу. Необходимо было создавать и издавать весь комплекс методической и учебной литературы, переучивать «ликвидаторов», а население - заново учить писать. К трудностям относились территориальная разбросанность населения из-за кочевого и полукочевого образа жизни, нехватка кадров учителей и материальных средств. В 1938 г. бурятская письменность была переведена на русскую систему письма. Ликвидация неграмотности зачастую сопровождались штурмовщиной, излишней политизацией. Сказывались административно-командный подход к этому сложному процессу и недостаточная подготовленность республиканского руководства к его проведению.
25 июня 1930 г. ЦК ВКП(б) приняло постановление «О всеобщем обязательном начальном обучении», в нем были поставлены задачи введения с 1930/31 учебного года всеобщего начального обучения детей в возрасте 8-10 лет, обязательного обучения подростков 11-15 лет, не прошедших курса начальной школы, введения всеобщего обязательного семилетнего обучения в промышленных городах, фабрично-заводских районах и рабочих поселках. Согласно постановлению Совнаркома и ЦИК БМАССР от 29 августа 1930 г., в республике в 1930/31 учебном году было введено всеобщее обязательное обучение в начальной школе, для неграмотных подростков 11 лет на селе и 11-15 лет в городах [6. С. 86]. Ликвидация неграмотности среди взрослого населения Бурят-Монгольской АССР была завершена к началу Великой Отечественной войны.
В Программе, принятой РКП(б) еще в 1919 г., школе отводилась специальная роль - она должна была стать орудием «полного уничтожения деления общества на классы, орудием коммунистического перерождения общества». Большевики считали, что необходимо осуществлять «принципы единой трудовой школы с преподаванием на родном языке... свободной от... религиозного влияния, проводящей тесную связь обучения с общественно-производительным трудом, подготовляющей всесторонне развитых членов коммунистического общества» [7]. Особая роль в воспитании подрастающего поколения отводилась комсомолу и пионерской организации. К примеру, в журнале «Пионер» была опубликована статья под названием «Как работать в семье?». Сознательный пионер должен был: «Отучить от битья ребят разгневанным отцом или матерью. Вести агитацию в семье за поддержку кампании “Золотой заем”, МОПР, Доброхим... Толкать родных к выписке газет. Наконец: создать дома красный уголок» [8].
Для введения всеобщего образования требовалось не только строительство школ, но, прежде всего, подготовка учителей. В составе учительских кадров была высокой доля практиков, включая учителей с незаконченным средним образованием - выпускников школ 2-й ступени с педагогическим уклоном, составившая в 1924 г. 43,3% [9. С. 275], в 1927 г. - 33,7%. Несмотря на уменьшение доли этой категории учительских кадров, удельный вес работников с высшим и средним педагогическим образованием в их составе был невелик: в 1924 г. - 19,4%, в 1927 г. - 19,8% [10. С. 50]. Согласно постановлению бюро Бурятского обкома ВКП(б) от 20 октября 1931 г., в республике планировались «подготовка к началу 1932 г. 200 педагогов (в том числе 120 бурятской национальности) с последующим их направлением на педагогическую работу, переподготовка на летних курсах 500 учителей, выделение и закрепление не менее 200 пионервожатых с обеспечением повышения их социально-педагогической подготовки» [11. С. 150, 151].
К проведению всеобуча власти БМАССР подготовились достаточно хорошо. Строительство общежитий, интернатов шло планомерно, с учетом региональных особенностей. Увеличилось количество семилетних и средних школ. При этом в области определения содержания, организационных форм и методов учебной работы процесс происходил путем проб и ошибок: отказ от ведущей роли учителя, уход от классноурочной системы, учета и оценки знаний, предметного преподавания. В ходе антирелигиозной кампании в 1930-е гг. была уничтожена дацанская школа, которая была основой национального просвещения.
В 1920-е гг. создавались рабфаки, ускоренно готовившие к получению высшего образования почти неграмотную рабочую и крестьянскую молодежь. В национальных районах проводилась политика «ко- ренизации» для усиления «доверия этнических меньшинств к Советской власти путем вовлечения аборигенов в активное участие в управлении». На XII съезде РКП(б) И. Сталин озвучил основы концепции «коре- низации», предложив «принять все меры к тому, чтобы Советская власть в республиках стала понятной и родной, чтобы Советская власть была у нас не только русской, но и междунациональной. Для этого необходимо, чтобы не только школы, но и все учреждения, все органы, как партийные, так и советские, шаг за шагом национализировались, чтобы они действовали на языке, понятном для масс, чтобы они функционировали в условиях, соответствующих быту данного народа. Только при этом условии мы получим возможность Советскую власть из русской сделать междунациональной, близкой, понятной и родной для трудящихся масс всех республик, и особенно для тех, которые отстали в хозяйственном и культурном отношениях» [12. С. 492].
В резолюции съезда была подчеркнута необходимость добиться того, чтобы: «д) органы национальных республик и областей строились по преимуществу из людей местных, знающих язык, быт, нравы и обычаи соответствующих народов; е) были изданы специальные законы, обеспечивающие употребление родного языка во всех государственных органах и во всех учреждениях, обеспечивающих местное национальное население и национальные меньшинства, - законы, преследующие и карающие со всей революционной суровостью всех нарушителей национальных прав и в особенности прав национальных меньшинств» [Там же. С. 695-696].
В Бурят-Монгольской АССР не было ни одного высшего и среднего специального учебного заведения. Поэтому вплоть до конца 1930-х гг. здесь использовался метод выдвиженчества в качестве одного из путей ускоренного создания групп интеллигенции. Основной формой подготовки и переподготовки выдвиженцев являлась курсовая система. Различные курсы, 1-2 месячные, а затем и с более продолжительными сроками обучения, организовывались непосредственно при наркоматах и ведомствах, на предприятиях и в учреждениях, с отрывом и без отрыва от производства. Курсовая система подготовки и переподготовки кадров получила широкий размах, несмотря на низкий уровень образования и слабое знание русского языка слушателей из сельских районов. Анализ документов и материалов показывает, что в республике курсовая система была вполне оправдана, хотя уровень обучения, как образовательный, так и профессиональный, был невысок. Только в 1931 г. через нее прошли 8 289 человек, из них 50% бурят.
Кроме курсов подготовки партийно-советских кадров и работников культпросвета создавались советско- партийные школы, перед которыми ставилась задача воспитания выходцев из среды рабочих и крестьян практических работников, владеющих марксистскими методами решения вопросов социалистического строительства. В Резолюции II съезда Советов БМАССР по докладу Наркомпроса от 15-24 марта 1925 г. отмечалась как заметное достижение организация Бурятского педагогического техникума и советско- партийной школы первой ступени [13. С. 175-177], из которых вторая была открыта в Верхнеудинске в октябре 1924 г. и имела 75 слушателей. В 1927-1928 гг. в республике работало четыре подобных школы с контингентом учащихся в 170 чел., из которых 60% составляли буряты [14].
21 января 1921 г. ЦК РКП(б) постановил организовать в Москве восточные курсы при Наркомнаце, а 10 февраля 1921 г. постановлением ВЦИК при Наркомпросе эти курсы были преобразованы в Университет трудящихся Востока. Перед новым вузом была поставлена задача подготовки национальных кадров для работы в государственных и партийных органах советских восточных республик и областей, а также подготовка революционных кадров для стран зарубежного Востока. Решение об открытии университета было подкреплено декретом ВЦИК РСФСР от 21 апреля 1921 г., который гласил: «1. Для подготовки политических работников из среды трудящихся восточных договорных и автономных республик, автономных областей, трудовых коммун и национальных меньшинств учреждается в Москве при Народном Комиссариате по делам Национальностей Университет Трудящихся Востока. 2. В целях предоставления возможности получать политическую подготовку широким массам трудящихся, не владеющим русским языком, преподавание в Университете Трудящихся Востока ведется на их родных языках. 3. В отношении всех видов довольствия студентов, сотрудников и преподавателей, а равно и оплаты труда последних, Университет Трудящихся Востока приравнивается к высшим учебно-военным заведениям» [15. С. 309].