Совершенствование российского законодательства о цифровых правах человека: публично-правовой аспект
В.Е. Мушаков
Аннотация
В современных условиях цифровые технологии внедряются в общественные отношения, регулируемые нормами конституционного права. Это приводит к цифровизации способов реализации существующих конституционных прав и свобод человека, а также к появлению новых цифровых прав. В совокупности они изменяют концептуальные представления о правовом статусе личности. Автор исследует содержание понятия цифровых прав в его публично-правовом и частноправовом смыслах, определяет их виды и юридическую природу. На основании исследования российского законодательства, посвященного цифровым правам человека в их публично-правовом смысле, автором предлагаются изменения, направленные на его совершенствование.
Ключевые слова: цифровизация общества; цифровые права человека; Конституция Российской Федерации; правовой статус личности; право на забвение; право на защиту персональных данных; право на цифровую смерть; право на доступ к сети Интернет.
Abstract
Improvement of the Russian Legislation on Digital Rights of Man:
the Aspect of Public Law
V. Е. Мushakov,
In modern conditions digital technologies are implemented into social relations regulated by norms of the constitutional law. This leads to digitalization of means of realization of the existing constitutional rights and freedoms of man and to the emergence of new digital rights. As a whole, they change the conceptual views on the legal status of an individual. The author explores the content of the concept of digital rights in its public law and private law senses, defines their types and legal nature. Based on the study of the Russian legislation devoted to digital rights of man in their public legal sense, the author proposes some changes aimed at its improvement.
Keywords: digitalization of society; digital rights of man; the Constitution of the Russian Federation; legal status of an individual; the right to be forgotten; the right to the protection of personal data; the right to digital death; the right to access to the Internet.
Под цифровизацией автор настоящего исследования понимает процесс внедрения цифровых технологий в жизнь общества. Под воздействием цифровизации меняются некогда традиционные методы и средства работы с информацией, включающей ее сбор, обработку, хранение, копирование, передачу, распространение и даже куплю-продажу. Например, каждый, кто использует современные гаджеты (смартфон, персональный компьютер, смарт-часы и др.), сеть Интернет, цифровые валюты, ощущают цифровые изменения общества.
Данный процесс является техническим, однако он затрагивает ту часть общественных отношений, которая регулируется правовыми нормами. Так, в связи с цифровизацией общественных отношений изменяются способы реализации конституционных прав и свобод человека и гражданина. Этот процесс следует именовать цифровизацией конституционных прав и свобод личности. Если ранее при посещении магазина покупатель оплачивал товары только путем наличных расчетов, то теперь, зачастую, применяются безналичные способы оплаты (с помощью банковских карт, бесконтактной оплаты смартфонами и онлайн-переводов денежных средств). В представленном примере видно, что цифровые технологии встроились в уже существующие общественные отношения, в ходе которых реализуется гарантированное ч. 2 ст. 35 Конституции РФ право каждого владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом. Подобных примеров цифровизации отдельных конституционных прав и свобод человека и гражданина множество: трансформация права на информацию (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ) в сети Интернет, дистанционное электронное голосование как способ реализации активного избирательного права (ч. 2 ст. 32 Конституции РФ), дистанционные образовательные технологии как новые методы реализации права каждого на образование (ч. 1 ст. 43 Конституции РФ) и др. Таким образом, цифровизация общественных отношений обретает свое юридическое измерение и подлежит соответствующей оценке со стороны законодателя.
Другим, не менее значимым для правового статуса личности, событием, подтверждающим факт цифровизации общественных отношений, являющихся объектом конституционно-правового регулирования, выступает появление так называемых цифровых прав человека. Председатель Конституционного Суда РФ В. Д. Зорькин отметил, что «цифровизация социальной жизни привела к появлению так называемых цифровых прав... Цифровые права человека -- это, по сути, конкретизация (посредством закона и правоприменительных, в том числе судебных, актов) универсальных прав человека, гарантированных международным правом и конституциями государств, применительно к потребностям человека и гражданина в обществе, основанном на информации» [1].
Термин «цифровые права» активно используется как цивилистами, так и учеными- конституционалистами. В российском законодательстве первенство в закреплении термина «цифровые права» принадлежит гражданскому законодательству. С 18 марта 2019 г. в ГК РФ введена ст. 1411 «Цифровые права», где сказано, что под цифровыми правами признаются названные в таком качестве в законе обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам. По данному поводу высказался А. В. Нестеров: «Такое название связано с тем, что проектировщики закона пошли навстречу модному тренду цифровизации и, наверное, предусмотрительно переложили обязанности по определению информационной сущности „цифры“ на лиц, готовящих проекты законов по информационному праву.» [2, с. 12].
Таким образом, в российском законодательстве закреплено понятие цифровых прав в его частноправовом значении, а в науке конституционного права данное понятие имеет иное, публично-правовое значение. В науке конституционного права под цифровыми правами, как правило, понимают законодательно предусмотренные возможности конституционно-правового характера, не связанные с обязательственными правоотношениями, регулируемыми нормами гражданского права. У цивилистов же цифровые права -- это имущественные права и объекты гражданских прав. «Конечно, «цифровые права (digital rights) во всем мире понимаются в контексте прав человека и публичного права. Умудрившись внедрить это понятие в Гражданский кодекс, Россия вновь утвердилась в роли диссонатора континентальной правовой системы» [3, с. 141].
Несмотря на вышеуказанные понятийные противоречия, автор настоящей работы все же использует общеупотребительное в конституционной теории понятие «цифровые права», имеющее публично-правовое значение. Понятийный спор не стал препятствием для закрепления в российском законодательстве права на забвение и права на защиту персональных данных, которые в публично-правовом смысле являются цифровыми правами, но де-юре не названы таковыми.
Цифровые права человека -- это субъективные притязания личности, возникшие в виртуальной среде и адресованные другим участникам цифровой коммуникации, а также в целом обществу и государству. Они выражены «в возможности субъекта иметь доступ к информации, электронным устройствам и коммуникационным сетям и совершать различные действия с ними» [4, с. 1028].
Цифровые права человека и конституционные права и свободы человека, подвергшиеся цифровизации, имеют различное содержание. Первые, в отличие от вторых, не встраиваются в уже существующие общественные отношения, а образуют новые, ранее неизвестные человечеству общественные отношения, складывающиеся внутри виртуального мира. Например, согласно ч. 1 ст. 10.3 Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее -- Федеральный закон № 149) О внесении изменений в части первую, вторую и статью 1124 Части третьей Гражданского кодекса Российской Федера-ции : федеральный закон от 18 марта 2019 г. № 34-ФЗ. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». Об информации, информационных технологиях и о защите информации : федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». оператор поисковой системы, распространяющий в сети Интернет рекламу, направленную на привлечение внимания потребителей, находящихся на территории РФ, по требованию гражданина (физического лица) обязан прекратить выдачу сведений об указателе страницы сайта в сети
Интернет, позволяющих получить доступ к информации о заявителе, распространяемой с нарушением законодательства РФ, являющейся недостоверной, а также неактуальной, утратившей значение для заявителя в силу последующих событий или действий, за исключением информации о событиях, содержащих признаки уголовно наказуемых деяний, сроки привлечения к уголовной ответственности по которым не истекли, и информации о совершении гражданином преступления, по которому не снята или не погашена судимость.
Данной нормой закреплено так называемое «право на забвение». Его реализация возможна только в виртуальной среде, так как поисковые запросы в интернет-браузере являются внутренними сетевыми механизмами. Право на забвение не существует в нецифровой среде. Следовательно, данное цифровое право не встраивается в существующие (невиртуальные общественные отношения), а создает новые в виде взаимодействия интернет-пользователя, оператора поисковой системы и (в ряде случаев) суда.
В нормах международного права, в зарубежном и российском законодательстве мы не встретим закрепленного каталога цифровых прав человека. конституционный цифровой право юридический
Попытки составить полный их перечень предпринимаются российскими учеными-конституционалистами. В. В. Невинский к числу таких прав относит «право на доступ к электронной сети, право свободного общения и выражения мнения в сети, право на частную неприкосновенность и обеспечение защиты сетевого общения» [5, с. 26]. По мнению Н. В. Варламовой, наиболее часто среди цифровых прав называют «право на доступ к Интернету, право на защиту персональных данных и право на забвение (право на удаление)» [6, с. 13]. Э. В. Талапина выделяет право на доступ к Интернету, право на защиту персональных данных, а также «отпочковавшиеся» от него совершенно новые -- право на «забвение» и право на «цифровую смерть» [7, с. 41]. Как видим, авторы выделяют разные виды цифровых прав, что говорит об отсутствии единого доктринального подхода по рассматриваемого вопросу.
По мнению автора, к числу цифровых прав (в публично-правовом смысле) относятся ранее нами упомянутое право на «забвение», право на защиту персональных, право на доступ к сети Интернет и право на «цифровую смерть».
Из них к настоящему моменту в российском законодательстве закреплено только два цифровых права: право на забвение и право на защиту персональных данных.
Первое закреплено в ранее нами упомянутой ст. 10 О персональных данных : федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ. Доступ из справ.-правовой системы «Кон- сультантПлюс». Федерального закона № 149. Относительно второго отметим, что в России действует Федеральный закон «О персональных данных» 3. Конституционный Суд РФ расширяет его применение на цифровое пространство, что связано с обеспечением права на неприкосновенность частной жизни в современных технологических реалиях По делу о проверке конституционности пункта 5 статьи 2 Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» в связи с жалобой гражданина А. И. Сушкова : постановление Конституционного Суда РФ от 26 октября 2017 г. № 25-П. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» ; По делу о проверке конституцион-ности пункта 8 части 1 статьи 6 Федерального закона «О персональных данных» в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью «МедРейтинг» : постановление Конституционного Суда РФ от 25 мая 2021 г. № 22-П. Доступ из справ.- правовой системы «КонсультантПлюс».. В информационном пространстве накапливается постоянно увеличивающийся массив персональных данных. Нередкие случаи их использования злоумышленниками привели к актуализации проблемы защиты персональных данных граждан в сети Интернет.
Вместе с тем остаются без внимания российского законодательства такие важнейшие цифровые права человека, как право на цифровую смерть и право на доступ к сети Интернет.
В обозримой перспективе общество столкнется с переизбытком не удаленных из социальных сетей аккаунтов лиц, умерших биологической смертью. Американскими учеными В. Штраусом и Н. Хоувом разработана теория, согласно которой лица, рожденные после 2000 г., относятся к так называемому поколению Z [8, с. 23]. Это поколение с ранних лет подключено к сети Интернет и много времени отводит на ведение личных виртуальных профилей. Следовательно, «поколение, для которого цифровое существование и передача собственных аккаунтов будет иметь принципиальное значение, только начало переступать рубеж совершеннолетия и в массовом порядке не интересуется правовой судьбой собственного цифрового пространства после наступления их смерти» [9, с. 363]. Принимая во внимание данное соображение, право на «цифровую смерть» выступает юридической возможностью будущего. Его суть состоит в подаче заявления администратору социальной сети или сервиса с приложением требуемых документов, удостоверяющих смерть владельца аккаунта. Процедура заканчивается удалением виртуального профиля умершего лица и, при необходимости, передачей близким родственникам хранившихся на нем сведений.
Существующее законодательство не регулирует цифровые данные, оставшиеся после смерти.
Однако официального уточнения потребуют следующие вопросы: что делать с переизбытком виртуальных аккаунтов умерших лиц; что оставляет человек в виртуальном пространстве после смерти; является ли это объектом права и как им распорядиться; оцифрованная личность должна получить виртуальную возможность существования либо ее следует нейтрализовать после физической смерти ее обладателя. В обозримом будущем эти и многие другие проблемы еще предстоит разрешить законодательными мерами. На наш взгляд, данные вопросы в большей степени относятся к объекту гражданско- правового, а не информационно-правового или конституционно-правового регулирования, так как аккаунты из социальных сетей составляют результаты интеллектуальной деятельности (по смыслу Части 4 ГК РФ). Так, в постановлении Суда по интеллектуальным правам аккаунт из социальной сети «Вконтакте» рассматривается как составное произведение (программа ЭВМ и самостоятельные материалы) Постановление Суда по интеллектуальным правам от 7 марта 2014 г. № С01-114/2014 по делу № А56-58781/2012. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» (документ опубликован не был).. Однако на законодательном уровне данный вопрос все еще не урегулирован. На практике вопросы распоряжения аккаунтами социальных сетей после смерти их верифицированных владельцев разрешаются на основе пользовательских соглашений самой социальной сети (уровень саморегулирования сети Интернет) и судом в порядке гражданского судопроизводства (в редких случаях).