В ОДРИ покров поступил из ОПИ по акту 163-Р от 23.01.1935. Сведения о поступлении см.: [18, с. 67-8, ил. на с. 69].. На нем святойкнязь также показан в монашеском облачении, но его лик не юн, а наделен чертами зрелого мужа. Изменилась форма бороды, прежде короткой, ровно подстриженной, а ныне окладистой, раздвоенной на конце. За счет рисунка и приемов шитья лик приобрел страдальческое выражение, не соответствующее прежним представлениям об идеальном бесстрастном образе святого.
Рис. 5.Икона-крышка раки святого князя Александра Невского. 1694/1695. Москва. Оружейная палата. ГЭ
Колоколообразному силуэту и грузным пропорциям фигуры Александра, отличающим этот покров, более соответствуют широкие каймы зеленого атласа, покрытые литургическими надписями. Вязь шитых на верхней и нижней каймах букв непомерно удлинена. Надпись на фоне именует изображенного: ПРП(д)БНЫЙ КНЗЬ АЛЕНАНДРЪ НЕВСКИИ На раннем покрове, относимом Л. Д. Лихачевой ко вкладам патриарха Иосифа (1642-1652), надпись более обстоятельна: АГИО[С] БЛАГОВЪРНЫИ КНЯЗЬ АЛЕКС АНДРЪ ВО ИНОЦЪХ АЛЕКСЕИ НЕВСКИИ И ВЛАДИМИРСКИИ. Надпись на исследуемом покрове повторяет надпись на мерной иконе царевича Александра Петровича, датируемой 1691 г.: [19, с. 342, ил. 9]..
Все эти черты указывают на поздний этап развития золотошвейного искусства и находят параллели в произведениях иконописи рубежа XVII-XVIIIвв. Изучавшие покров Н. А. Маясова и Л. Д. Лихачева отнесли его к работам московской мастерской боярыни Акилины Петровны Бутурлиной, с чьим именем связано создание целой группы шитых произведений конца XVII -- первого десятилетия XVIII в. (1691-1711) [12, с. 394, примеч. 34 на с. 398; 13, с. 273-275; 17, с. 398]. По классификации Н. А. Маясовой, покров принадлежит к той группе произведений мастерской с цельношитыми ликами, в которых использован принцип моделировки с от- тенениями более темным шелком [12, с. 395].
Датировка покрова 1695 годом, предложенная Л. Д. Лихачевой, и его вероятная связь с новой ракой для мощей святого, изготовленной в 1694/1695 г. ГЭ, ЭРО-10331. Москва, Серебряная палата. Дерево (липа), медь, серебро, бархат; чеканка, золочение, гравировка, резьба. 82,9 х 217,4 х 71,5 см. См.: [14, с. 28, кат. 11; 2о, с. 545]. Рака датируется 1695 или 1694/1695 г. на основе надписи на одном из серебряных кругов, закрепленных на ее стенке (не сохранились; надпись воспроизведена в монографии С. Г. Рункевича по копии, сделанной во время пребывания раки в Шлиссельбурге): «Во дни благочестивых царей и великих князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцев... устроена сия сребропозлащенная рака. в монастыре Рожествинском... подшася радетельно в со- деловании строения. святейшаго патриарха ризохранитель, монах, иеродиакон Боголеп. Мироздания 7203 (1694/1695. -- Н. П.) лета месяца» [1, с. 267-8]. Вместе с тем во вкладной книге монастыря работы по изготовлению раки и перенесение в нее мощей приурочены к 7205 (1697) г. [21, стб. 361]., нуждаются в уточнении. Связь между живописной крышкой раки, заказанной патриаршим ризохрани- телем Боголепом Яковлевым (рис. 5) ГЭ, ЭРО-10332. Москва. Оружейная палата. Дерево, темпера. 205 х 69 см. См.: [14, с. 28, кат. 9; 20, с. 544-5]., и изображением на покрове очевидна. И для иконы, и для покрова в равной степени характерны и колоколообразный силуэт фигуры, и стремление симметрично «уложить» складки мантии, и ритмика четырехконечных крестов на аналаве, но, главное, попытка дать психологическую характеристику «модели». Поставленная задача решалась иконописцем как на уровне физиогномики, так и посредством приемов исполнения: сведенные к переносице брови, контраст освещенных и затененных частей лика, направление строгого испытующего взгляда, не отведенного в сторону, как «в старину», а обращенного на предстоящего. Все это дает основание считать, что к шитью покрова мастерицы приступили уже после окончательного устройства раки, т. е. не ранее 1697 г. Версия, что покров был создан по заказу Боголепа Яковлева, т. е. входил в общую программу обновления гробницы святого князя Такой версии придерживается Н. М. Абраменко: [22, с. 542]., не может быть принята безоговорочно. Во вкладной книге Владимирского Рождественского монастыря идет речь об изготовлении сразу трех покровов (одного лицевого и двух с крестами), однако лицевой покров Боголепа был написан (!) на зеленом атласе и «опушен» камкою васильковой, что не соответствует ни технике, ни сочетанию цветов средника и полей изучаемого памятника Впрочем, нельзя полностью исключить версию, что при указании цветов средника и полей покрова составитель вкладной книги допустил ошибку: васильковая камка была использована для средника, а зеленый атлас -- для полей. Такое сочетание цветов -- голубой средник и зеленые каймы -- характерно и для раннего покрова святого Александра (ГРМ, инв. № ДРЖ-294)..
При подготовке выставки «Религиозный Петербург» (2004) внимание ее устроителей было обращено на напрестольное печатное Евангелие 1681 г. в драгоценном окладе ГРМ, инв. № БК-3077. Евангелие. Москва. Печатный двор. 1681. Оклад. 1686. Серебро; литье, чеканка, пайка, гравировка, скань, золочение, эмаль.. Из полистной записи следовало, что оно было «оправлено коштом и прикладом многих христолюбцев» и вложено в Сумский Успенский монастырь Григорием Ивановичем Косоговым Полный текст записи: «1зволениемъ великаго Бга iш(т)ца и споспВшение(м) Сна iсодВствие(м) Стаго Дха надано бысть спсителное Евглие сие до мона(с)тьіріа Успениіа Пресвтьна Брдци Сумского самы(м) де(с)ть, рабомъ Бжии(м) Григориемъ Івановиче(м) Косоговымъ. А оправлено коштомъ і прикладомъ многихъ хр(с)толюбцевъ. 1хъ же імена самъ Бгъ вВсть во трудолюбив же на сие блгое і свтое дВло в художе(с)твв тщате(л)нымъ стараньемъ подвизавшихсіа рабовь Бжиихъ Андрвіа Ма(р)тиновича на тотъ ча(с) будучого писаріа полку Сумского да Лукіана Тимофеевича обыватели сумского: Іако за ихъ старанье(м) зо всВмъ докладомъ. I о(т)дана в мн(с)тырь при всече(с)тномъ г(с)дну ш(т)цу Пахомию на тотъ ча(с) будучому ігумену тоіа (ж) де шбители свтыи въ року ахш(м) в м(с)цв септеврив...».. Упоминание в записи имен писаря Сумского полка Андрея Мартыновича и сумского обывателя Лукьяна Тимофеевича, а также игумена монастыря, отца Пахомия, позволило определить локализацию обители -- Харьковская епархия [14, с. 30, кат. 17, ил. на с. 31], а архивные документы -- последующее местонахождение Евангелия (лаврская ризница) и источник его поступления в ГРМ (Государственный Эрмитаж) [9, с. 12] Последняя публикация: [23, с. 122-3, ил. 119]..
Сумский монастырь был основан полковником Герасимом Кондратьевичем Кондратьевым. Временем его устройства считался 1658 г., а период интенсивного каменного строительства пришелся на середину XVIIIв., когда возвели три храма: Успения Богородицы с приделом Вознесения на хорах (1750), Архангела Михаила (трапезный, освящен в 1755 г.) и надвратный Всех Святых (1753-1760) [24, с. 163-4]. Монастырь просуществовал до 1788 г., когда в результате монастырской реформыбыл уничтожен и обращен в приходскую церковь Согласно Высочайшему указу, в Харьковской, Екатеринославской, Курской и Воронежской губерниях часть монастырей «на малороссийском основании» была оставлена во втором классе, другие обращены в приходские церкви [XIII]., а из трех церквей оставлена Все- святская с прежней утварью и ризницей.
Рис. 6. Напрестольное Евангелие. Печать: Москва, 1681. Оклад: 1686. ГРМ
Характеризуя состояние бывшего монастыря, его историограф, преосвященный Филарет, отмечал: «Ныне на месте монастыря, кроме Всесвятского храма и колокольни, только кучи щебня. Кирпич главной церкви продан был для церкви Верхней Сыроватки, -- железо для Сумской Воскресенской, а железные двери для Сумской Николаевской. Иконостас, по определению Святейшего Синода, передан был в Каплуновскую церковь Подробнее о передаче иконостаса см. в деле Святейшего Синода: [XIV].<...> Куда девались дорогие ризы, бывшие на иконах, книги, утварь, неизвестно» [24, с. 169].
Краткая история монастыря, увидевшая свет в 1852 г., писалась в то время, когда монастырь уже не существовал. Этим можно объяснить отрывочность сведений и неполноту включенного в издание материала. Предельно кратко описано и одно из Евангелий Успенской церкви, которое без труда отождествляется с Евангелием из ГРМ по изображению Успения Богородицы на нижней крышке: «Евангелие, моск[овской] п[ечати] 1684 г. Ошибка: в действительности 1681 г. в чеканном сер[ебряном] окладе, с чеканным изображениям Успения Богоматери на нижней дске» [24, с. 164] Возможно, это краткое описание заимствовано из монастырской описи 1777 г., на которую ссылается автор..
Сюжет «Успение», отражающий посвящение главного монастырского храма, тем не менее не является основным в программе оклада. Ведущая роль в убранстве отводится верхней крышке Евангелия (рис. 6). Композиция на ней состоит из фигурной накладки со сценой «Деисус» (в центре), четырех наугольников с фигурами пишущих Евангелистов, изображений Распятия и пятнадцати ангелов с орудиями Страстей в прорезных медальонах, двух головок летящих херувимов, а также четырех миниатюрных фигур -- апостолов Петра и Павла и двух святителей. (Все эти изображения занимают свободное поле крышки между средником и наугольниками.) Изначально вокруг крепились 24 камня в кастах (ныне сохранились только семь).
Преосвященный Филарет отозвался неведением о судьбе сокровищ Сумского монастыря, тем не менее, существует ряд источников, которые позволяют прояснить этот вопрос. Один из документов, хранящихся в архиве Святейшего Синода,относится ко времени упразднения обители. Это доношение Феоктиста, епископа Белоградского (Белгородского), от 21 декабря 1788 г., из которого следует, что часть имущества из монастырских храмов отправили на хранение в Белоградскую архиерейскую ризницу [XIII, л. 243-4 об.; XIV, л. 3-4 об.]. В описи, приложенной к доношению, упомянуты пять напрестольных Евангелий. Евангелие 1681 г., в отличие от четырех других, обтянутых бархатом, опознается по окладу: «обложенное в круг дсками сребренными и вызлащенными» [XIII, л. 245; XIV, л. 3]. Второе доношение Феоктиста датировано 8 марта 1794 г. [XIV, л. 11-2] и прислано в Синод в связи с начатым делом о снабжении иконостасом и утварью вновь построенной Каплуновской церкви. В приложенном к нему реестре Евангелие значится под номером «24. 1»: «Обложенное в круг дсками сребренными и вызлощенными с изображением многих разносортных штучек с защепками Большими Московской печати “1681” года» [XIV, л. 14] Евангелие действительно имеет очень крупные застежки, стягивающие обрез.. Таким образом, как в 1788, так и в 1794 г. сумское Евангелие хранилось в Белгороде Отбирая имущество для Каплуновской церкви, в Белгороде сочли необходимым сохранить драгоценное Евангелие в архиерейской ризнице.. Однако в итоге с ним поступили так же, как и с другими древностями, которые, по меткому выражению С. Г. Рункевича, постепенно «перетягивались» в Петербург.
Выше упоминалось, что в 1853 г. приступили к составлению описи лаврских сокровищ. Одновременно с этими работами вышло в свет «Обозрение священных древностей, находящихся в Святотроицкой Александро-Невской лавре» [5]. Это первое печатное свидетельство о пребывании Евангелия в лаврской ризнице, хотя никаких комментариев об источнике его поступления в лавру «Обозрение» не содержит [5, с. 166-7] В «Обозрении» приведено образцовое для середины XIX в. описание Евангелия, которое, возможно, было заимствовано из новосоставленной описи ризницы, поэтому считаем необходимым процитировать его полностью: «Евангелие, изданное в Москве в 1681 году, также в лист. Оно оправлено в серебреный позолоченный оклад сканной работы, который совершенно закрывает собою не только всю верхнюю дску книги, но и переплет и всю вторую дску. На верхней дске, украшенной девятью цветными недрагоценными каменьями, находится середник с чеканным изображением Деисуса, и четыре наугольника с чеканными же изображениями Евангелистов. Середник представляет Иисуса Христа сидящим на престоле; по правую сторону престола стоит Божия Матерь, по левую св. Иоанн Предтеча; над этим изображением в верхней части середника вычеканено Всевидящее Око в сиянии, а внизу изображен Херувим. Вокруг середника расположены шестнадцать круглых возвышений, на которых находятся круглыя резныя (насквозь) изображения. Самое верхнее из них представляет распятие; остальныя все -- суть изображения Ангелов, из которых каждый держит в руках одну из вещей, составлявших принадлежность страданий Богочеловека (копие, трость с губою, гвозди, терновый венец, лестницу в проч.). Далее от середника расположены квадратно также на возвышениях четыре чеканных изображения Святых: вверху апост. Петра и Павла, внизу -- неизвестных Святителей. На исподней дске нет наугольников, а есть один только середник с вырезанным, едва заметным изображением Успения Божией Матери, окруженным восьмью накладными изображениями Херувимов; в соответствие же наугольникам верхней доски по углам устроены четыре ножки (жуки). Близ каждой из ножек в самом углу находятся по одному накладному изображению Херувимов; между двумя верхними ножками изображено солнце, между нижними луна. Наконец и переплет Евангелия украшен двумя кусками накладной -- по незолочен- ному фону решетчатой резьбы. Соответственно решетчатым украшениям, находящимся как на обеих дсках, так и на переплете Евангелия, к нему приделаны большия, резныя, решетчатыя застежки. В описи это евангелие значится в ст. 17, № 9»..
В 1915 г. как принадлежность лаврской ризницы Евангелие экспонировалось на выставке церковной старины в Музее барона А. Л. Штиглица, но по каким-то причинам его описание не вошло в печатный обзор выставки Евангелие было включено только в краткий перечень экспонатов выставки. См.: [25, с. 14, № 89].. Это тем более удивительно, что составителем этого обзора был Н. Е. Макаренко -- признанный специалист в области украинского искусства См. о нем: [26].. Итак, сведения, которыми мы располагаем о Евангелии, неполны. Тем не менее, в результате проведенного исследования удалось проследить сложный путь его бытования до появления в Санкт-Петербурге Последние сведения о нахождении Евангелия в ризнице Александро-Невской лавры относятся к 1920 г. Памятник значится в описи ризничных предметов, составленной Духовным собором лавры и присланной в Музейный фонд 31 марта 1920 г.: «В. Св. Евангелия. Из них: 1 евангелие печатное 1681 г. при царе Феодоре Алексеевиче и патриархе Иоакиме» [XV, л. 4].. Немало лакун остается и в истории драгоценной чаши и надгробного покрова. Не исключено, что дальнейшие поиски и новые архивные находки позволят расширить наши знания об этих предметах и приблизят к осознанию непреходящей ценности наследия монастырской культуры XVII в.
Литература
ризница памятник церковный александро-невский монастырь
1. Рункевич, Степан. Александро-Невская лавра. 1713-1913. СПб.: Синодальная типография, 1913.
2. Пивоварова, Надежда. “Сокровища, которые мы потеряли. Еще раз о судьбе ризницы Кирилло-Белозерского монастыря”. В изд. Страницы истории отечественного искусства: сб. статей по материалам научной конференции (Русский музей, Санкт-Петербург, 2012); науч. ред. Евгения Петрова, вып. 20: 24-34. СПб.: Palace Editions, 2012.
3. Пивоварова, Надежда. “О судьбе древнерусского художественного наследия в конце XVIII -- первой трети XIX в. К истории распродаж церковного имущества Кирилло-Белозерского монастыря”. В изд. Кафедра: сб. науч. ст., сост. А. Квятковский и др., 219-31. СПб.: Копи-Р Групп, 2012.
4. Алексеев, Алексей. “Древлехранилище Александро-Невской лавры. История создания и экспозиция”. В изд. Музей в ансамбле Александро-Невской лавры: сб. науч. ст., 25-45. СПб.: Гос. музей городской скульптуры, 1997.
5. Обозрение свящ. древностей, находящихся в Святотроицкой Александро-Невской лавре. Христианское чтение, ч. 1 (1853): 151-76.
6. Пивоварова, Надежда. “Собрание памятников церковной старины в Древлехранилище СвятоТроицкой Александро-Невской лавры. История формирования, состав и судьба экспонатов: 1900-1930-е гг.”. В изд. Актуальные вопросы современного богословия и церковной науки. Материалы XIIIмеждународной научно-богословской конференции (в печати).