Социология спорта во Франции и в Германии
Виталий Иванович Белозеров
Аннотация
В статье рассматриваются основные фигуры, с которыми связано становление социологии спорта во Франции (П. Бурдье, Ж. Бодрийяр, М. Фуко) и в Германии (Т. Адорно). Выделяются ключевые фигуры, характерные черты и основные направления исследований социологии спорта в каждой из вышеназванных стран. Отмечается, что в центре внимания исследователей оказываются такие вопросы, как взаимосвязь спорта и политики, насилие и спорт, влияние на спорт средств массовой информации, а также использование спорта для конструирования телесности. Делается вывод о том, что современная социология спорта представляет собой неоднородное предметное поле, включающее множество различных направлений исследований. Отмечается, что лидерами в данной области являются социологи из Великобритании и США, однако и в континентальной Европе проводятся исследования по данной теме.
Ключевые слова: спорт, социология спорта, насилие, средства массовой информации, Пьер Бурдье, Жан Бодрийяр, Мишель Фуко, Теодор Адорно
Abstract
Sociology of sports in France and Germany
Vitaly I. Belozerov
The article deals with the main figures associated with the formation of the sociology of sports in France (Pierre Bourdieu, Jean Baudrillard, Michel Foucault) and in Germany (Theodor Adorno). The key figures, characteristic features and main directions of research in the sociology of sports in each of the aforementioned countries are highlighted. It is noted that the focus of researchers is on such issues as the relationship between sports and politics, violence and sports, the impact of the media on sports, as well as the use of sport to construct corporeality. The conclusion is drawn that modern sociology of sports is a heterogeneous subject field comprising many different strands of research. It is noted that the leaders in this field are sociologists from the UK and the USA, however, research on this topic is also being conducted in continental Europe.
Keywords: sport, sociology of sport, violence, mass media, Pierre Bourdieu, Jean Baudrillard, Michel Foucault, Theodor Adorno
Основная часть
Спорт как социальный феномен является важнейшей составляющей общественной жизни. Проявляясь в разных формах под воздействием потребностей социума, спорт активно взаимодействует с другими значимыми сферами его деятельности: экономикой, культурой, политикой. В этой связи становится очевидным, что спорт представляет собой сложный социальный конструкт, структура и функционирование которого определяются разными факторами. Он не только влияет на общество, но также зависит от опыта и происходящих в нем на разных периодах развития трансформаций. Отражая национальную специфику, спорт в то же время является индикатором глобальных тенденций.
В данной статье рассматривается развитие социологии спорта в континентальной Европе, где наиболее значимыми для данного направления являются работы французских и немецких социологов.
Одним из авторов, сыгравших значительную роль в современной социологии спорта Франции, считают французского социолога Пьера Бурдье. Э. Зиппель даже назвал Бурдье «ведущейзвездой» (Seippel, 2018) социологии спорта, поскольку он показывает высокую цитируемость, причем не только в Европе, но и в Северной Америке. Бурдье в своих выступлениях перед студентами в начале 1980-х гг. высказывался за необходимость признания социологии спорта как новой отрасли социологии (Бурдье, 1994). По словам А. Томлинсона, Бурдье - один из первых социологов после Элиаса, кто начал рассматривать спорт как предмет «серьезного социологического исследования» (Tomlinson, 2004: 161), уделив наибольшее внимание социальному и культурному значению спорта.
Тем не менее, сам Бурдье настаивает на том, «что следует анализировать не отдельный вид спорта в отрыве от совокупности спортивных практик, но пространство всех видов спорта как систему, каждый элемент которой получает различное значение» (Бурдье, 1994: 258). Однако, по его мнению, социология спорта встречается с серьезными трудностями, в частности, пренебрежительным отношением к себе как со стороны социологического сообщества, так и со стороны спортсменов. По словам Бурдье, «мы имеем, с одной стороны, людей, очень хорошо знакомых со спортом на практике, но не умеющих говорить о нем, а с другой - людей очень плохо знакомых со спортом практически, которые могут говорить о нем, но пренебрегают им заниматься или делают это кое-как» (Бурдье, 1994: 257-258).
Бурдье видел социологию спорта, прежде всего, как эмпирическое исследование практик социальных агентов, с одной стороны, производящих и воспроизводящих социальные различия, с другой - способствующих формированию социальной интеграции. Спорт, вернее определенный его вид, далеко не всегда является результатом свободного выбора индивида, а может свидетельствовать о принадлежности к какому-либо классу, отражая привычки, паттерны поведения и стиль жизни конкретной социальной группы. По словам Бурдье, «социальная дистанция переводится очень хорошо в логику спорта» (примером чего могут служить гольф или горные лыжи), а потому задача социолога, по его мнению, заключается в том, чтобы «выявить социально существенные свойства для установления родства между отдельным спортом и интересами, вкусами, предпочтениями определенной социальной категории» (Бурдье, 1994: 259). Тем самым спорт может служить инструментом различения и отражать социальную структуру общества, в то же время создавая условия для социальной интеграции внутри групп и воспроизводства социального неравенства.
Интересно, что даже моду на здоровый образ жизни Бурдье рассматривает как классовое явление, поскольку доступ к необходимым ресурсам есть у представителей далеко не всех социальных групп, так как «индустрия здоровья» представляет собой дорогое удовольствие, включающее не только оздоровительные и косметические процедуры, но и потребление экологически чистых продуктов (Bourdieu, 1986: 219-220). «Спортивное потребление» должно рассматриваться во взаимосвязи с потреблением в целом, поскольку служит средством различения, позволяющим судить о социальном неравенстве в обществе, которое конструируется агентами (Бурдье, 1994: 262).
Внимание к потреблению позволяет говорить о некоторой общности взглядов Бурдье и другого французского социолога - Жана Бодрийяра, теория которого часто используется как основа для анализа потребления в сфере спорта (Giulianotti, 2004: 226). При этом и сам Бодрийяр рассматривал отдельные аспекты спорта в своих произведениях, в первую очередь, гиперреальность, которую формируют средства массовой информации на основе спортивных и околоспор- тивных событий, преимущественно на примере футбола (Бодрийар, 2000; Бодрийар, 2000а). Бодрийяр считал, что спорт тесно связан с политической сферой жизни общества, поскольку может использоваться властью в своих целях (Бодрийар, 2000а: 114). Тем самым Бодрийяр неоднозначно оценивает роль спорта в жизни общества, для него очевидно лишь взаимное влияние спорта и политики друг на друга.
С одной стороны, спортивные мероприятия, обычно широко освещающиеся в СМИ, могут использоваться для отвлечения внимания людей от других событий, искажая картину реальности, что выгодно политикам. Массы обычно предпочитают футбол общественным идеалам, какими бы просвещенными они ни были: «власть манипулирует массами, массы одурманены футболом» (Бодрийар, 2000: 18).
С другой стороны, спортивные события могут провоцировать появление деструктивных социальных практик, требующих вмешательства власти. Самым ярким примером этого для Бодрийяра служат футбольные хулиганы, которых государству приходится контролировать. Он называет хулиганство «зеркалом терроризма»: оно захватывает общественное воображение, угрожает государственным монополиям на насилие и осмеливается конкурировать с игрой на поле, создавая зрелища насилия на трибунах (Бодрийар, 2000а: 111-120). Тем самым «фатальная стратегия» хулиганов соблазняет государство раскрыть свои скрытые ресурсы власти подобно тому, как это делают террористы.
В этом Бодрийяр тоже увидел роль СМИ: «Насилие потенциально существует в пустоте экрана благодаря дыре, которую он открывает в ментальное пространство. До такой степени, что лучше не находиться в общественном месте, где работает телевидение, в силу высокой вероятности насильственного события, которое оно индуцирует своим присутствием... Насилие со стороны хулиганов есть не что иное, как обостренная форма безразличия, которая лишь потому вызывает столько откликов, что играет на губительной кристаллизации безразличия» (Бодрийар, 2000а: 111-113). Интересно, что здесь наблюдается оценка спортивной сферы, прямо противоположная той, которую можно встретить у Элиаса. Если последний рассматривал спорт как один из «процессов цивилизации», связанный с контролем над насилием и агрессией внутри общества (Elias, 2000), то Бодрийяр увидел обратную картину.
По мнению Элиаса, в современном обществе доминирующие группы считают себя «цивилизованными», что заставляет их переносить воинственность и агрессию в сферу спортивных состязаний, где их проявление контролируется, в то время как в других сферах социальной жизни их демонстрация резко ограничивается. Таким образом, происходит «преобразование того, что первоначально проявлялось как активное, часто агрессивное выражение удовольствия, в пассивное, более упорядоченное удовольствие от наблюдения (то есть простое удовольствие для глаз)... Для цивилизованных людей в высшей степени характерно то, что социально привитый им самоконтроль не позволяет им спонтанно касаться того, чего они хотят, любят или ненавидят» (Elias, 2000: 170). Как следствие, насилие из повседневной жизни в «процессе цивилизации» постепенно вытесняется на спортивные арены.
Бодрийяр, напротив, заметил обратную тенденцию: «Терроризм связан и с другой разновидностью логики - с инициативой перемены ролей: зрители (например, английские болельщики) становятся актерами. Они заменяют собой исполнителей главных ролей (футболистов) и под взором средств массовой информации ставят свой собственный спектакль (надо признать, гораздо более завораживающий, чем обычное представление)» (Бодрийяр, 2000а: 113). И как ни странно, в этой ситуации СМИ может сыграть позитивную роль. Если насилие на стадионах не получается контролировать, то зрителей можно изгнать домой к трансляциям соревнований, оставив трибуны пустыми. Однако это тоже своего рода насилие, но только уже не со стороны зрителей, а со стороны организаций, обладающих соответствующими полномочиями на запрет непосредственного присутствия на трибунах.
Рассматривая спорт подобным образом, Бодрийяр поднимал темы, которые были близки и другим французским социологам: СМИ и спорт - проблема, которая затрагивалась в произведениях Бурдье, спорт и насилие-то, что частично пересекается с работами Фуко. Хотя Бурдье говорил о влиянии СМИ на спорт в другом ключе, нежели Бодрийяр. Бурдье считал необходимым указать на растущую неоднородность спорта, которая определяется не только различиями между его разными видами, но и «постоянным увеличением разрыва между профессионалами и любителями» (Бурдье, 1994: 271). Это ведет к становлению относительно автономного поля, тесно связанного с превращением спорта в шоу, в чем как раз активно и участвуют СМИ, меняя спорт профессионалов.
При этом «распространение спорта, которому способствует телевидение, вводит все больше зрителей, лишенных какой-либо практической компетентности и внимательных лишь к внешним аспектам практики: результат, победа и др. А это, через посредство санкций (денежных или других), влечет за собой эффект присутствия публики в функционировании самого поля профессионалов (как желание победы любой ценой, и с ней, помимо прочего, рост насилия)» (Бур- дье, 1994: 271).
Еще одна тема, которую в разных аспектах затрагивают Бурдье и Бодрийяр - телесность и ее проявления в спорте. Бурдье считал, что «спорт, как и все дисциплины во всех тотальных или тоталитарных учреждениях: монастырях, тюрьмах, психиатрических лечебницах, партиях и др., - это способ получить от тела выполнение того, что разум может отвергать» (Бурдье, 1994: 274). Бодрийяр указал, что добиваться этого можно самыми разными способами, в том числе и используя допинг (Baudrillard, 1992; Baudrillard, 1997: 48). Герои спорта в современном обществе ориентированы на результат, предприимчивы, эффективны и порабощают самих себя, доводя себя до предела и используя для этого любые средства.
Тема телесности вызывает обращение к работам еще одного известного французского социального мыслителя - Мишеля Фуко. Нельзя утверждать, что в своих размышлениях он напрямую обращается к спорту. Тем не менее его концепция дисциплинарных практик, представленная в работе «Технологии себя» (Фуко, 2008), создает теоретическую основу для анализа темы спортивной телесности. Фуко определяет «технологии себя» как один из четырех видов особых техник, которые используются людьми для понимания себя. В отличие от других, данный вид подразумевает «.технологии себя, позволяющие индивидам, самим или при помощи других людей, совершать определенное число операций на своих телах и душах, мыслях, поступках и способах существования, преобразуя себя ради достижения состояния счастья, чистоты, мудрости, совершенства или бессмертия» (Фуко, 2008: 99). Эти практики, по мнению французского мыслителя, выступают своего рода способами демонстрации своих возможностей противостоять внешнему миру (Фуко, 2008: 113). Также все эти техники очень четко связаны с идеологическими образцами своего времени, что автор четко демонстрирует на примере анализа греко-римских и христианских практик. Поэтому спорт, с одной стороны, способен «продвигать» требуемые идеалы и ценности, дисциплинируя в их духе индивида, его мысли и тело, с другой - выступает как своего рода арена страстей, в рамках которой с помощью определенных правил можно контролировать агрессивные настроения.