Стремление к монополии через создание новых площадок обмена, новых типов предлагаемых товаров и услуг ведет к могучей магистральной тенденции - расширению рынков.
Стремление к получению долговременных преимуществ на рынке через накопление, создание новых средств обмена ведет к появлению надстроенных рынков: от финансовых и фондовых рынков в экономике до рынков дипломов и услуг по пластическим операциям в таких рыночных сферах, как трудоустройство и заключение браков.
Рис. 3. Взаимосвязь факторов в рыночной динамике. Заштрихованные блоки означают факторы, ведущие к росту неравенства, принуждения, эксплуатации, ограбления и обнищания. Крайний правый ряд блоков, разумеется, неуниверсален, относится только к становлению капиталистической экономики. Зато остальные блоки и их взаимосвязи отражают рыночную и связанную с ней конфликтную динамику, по крайней мере, с появлением первых рынков продовольствия, рабов и предметов роскоши - при возникновении первых государств и империй
Рынки неустойчивы по своей природе (Коллинз 2015: 304-309) по той закономерной причине, что участники бурно растущих и прибыльных рынков склонны заключать сделки в расчете на ожидаемую прибыль: покупать быстро растущие в цене блага или заместители благ - луковицы тюльпанов, векселя, валюту, акции компаний, недвижимость и т. д. Перепроизводство имеет ту же причину, поскольку ожидается, что продажи и дальше будут расти при тех же выгодных ценах. Грубо говоря, обрушения рынков после периодов роста обусловлены в конечном счете массовыми ошибками экстраполяции («так и дальше будет продолжаться, значит, нужно успеть вложиться»). Поэтому возникают и лопаются «финансовые пузыри», «пирамиды», происходят кризисы перепроизводства.
Конфликтная динамика
Конфликты редко возникают между группами, когда границы между ними признаны (чья квартира или дом, где именно граничат провинции или страны), никто никому не наносит ущерба и каждому достаточно собственных ресурсов.
Долгое и устойчивое мирное взаимодействие субъектов на одной территории также возможно, но только при институционализации отношений: международный порядок дипломатического разрешения конфликтов, политическая борьба за власть при демократических выборах и экономическая конкуренция при эффективных законах, защищающих стороны. Возможна также институционализация иерархических отношений, когда частные конфликты нередко случаются, но разрешаются или подавляются согласно институциональным правилам в рамках типовых практик.
Итак, значимые, ведущие к существенным изменениям в исторической динамике конфликты происходят при ослаблении институтов (вплоть до разрушения) и могут приводить к их замене новыми институтами. Поэтому сила, авторитет институтов, соответствующих правил взаимодействия с необходимостью входят в состав главных переменных конфликтной парадигмы (Назаретян 2004).
Также в конфликтах всегда значимы уровни насилия, агрессивности, отчуждения, потенциальной и реальной разрушительности. Дело здесь не ограничивается жертвами и материальным ущербом. Высокий уровень насилия оставляет глубокие следы долговременного действия на ментальность, отношения, институты и культуру.
Интенсивность и длительность конфликтов связана с величиной мобилизованных ресурсов, а последняя - с обширностью круга вовлеченных в конфликт, с величиной коалиций. Конфликты, особенно с высоким уровнем насилия, сопровождаются издержками, сокращающими ресурсы, поэтому тлеющие конфликты могут продолжаться гораздо дольше, чем открытые и разрушительные.
Наиболее трудными, неопределенными являются вопросы траектории и сроков конфликтов, вопросы о том, кто станет победителем, каковы будут результаты этой победы, к чему приведет ничья, разрешится ли на этом конфликт или вспыхнет с новой силой (Boulding 1962). Очевидно, что аспекты победы, поражения или патовой ситуации (ничьей) всегда связаны с соотношением ресурсов и их мобилизованностью - готовностью к применению. При этом простое сравнение ресурсов недостаточно (хотя и необходимо). Ситуация, как правило, усложняется тем, что борьба ведется на разных полях взаимодействия, среди которых: правовое, административное, символическое, экономическое, силовое (вплоть до явлений массового обоюдного вооруженного насилия - войн [Розов 2003]). Интересы каждой стороны обычно состоят в переводе главных взаимодействий и центра внимания на то поле, где она обладает ресурсным преимуществом. Удается это далеко не всегда, но при обострении конфликта рано или поздно происходят решающие битвы на одном или нескольких полях, после чего закрепляются результаты через установление новых отношений между сторонами и соответствующую институционализацию.
При относительном балансе сил стороны достигают согласия, когда ожидаемые выгоды мира для обеих сторон привлекательнее, чем надежды на победу, а также имеется реальный и угрожающий в будущем ущерб от продолжения борьбы.
Так или иначе, любая динамическая модель конфликта должна включать и факторы эскалации, и факторы угасания борьбы. Вариант взаимосвязи основных переменных представлен на рис. 4.
Рис. 4. Взаимосвязь факторов конфликтной динамики. Заштрихованные блоки больше связаны с эскалацией (обострением и расширением) конфликтов. Белые блоки - с угасанием, разрешением конфликтов, а также с их профилактикой благодаря установлению авторитетных правил мирного взаимодействия
Ментальная динамика
Решения, выборы, действия, стратегии, практики, реакции каждого субъекта во многом зависят от ранее обретенных установок - ментальных структур, управляющих сознанием и поведением (Розов 2011: 41-50). Все установки претерпевают появление и трансформацию, иногда разрушение и замену другими установками. Эти процессы вкупе с их причинами и составляют ментальную динамику.
Наиболее значимыми для исторической динамики являются установки и соответствующие им типы поведения, связанные со склонностью:
к агрессии-подавлению или компромиссам-согласию-обменам-сотрудничеству;
к достижению-риску или выживанию-спокойствию-безопасности;
к переселению или оседлости;
к заимствованию-изобретению или воспроизводству прежних образцов.
Типы поведения с разными значениями по этим параметрам, а также сочетания таких типов ведут к существенным изменениям во всех динамических сферах. Эти изменения воплощаются в макрособытиях (войнах, революциях, кризисах, массовых переселениях, распадах и объединениях государств, росте и упадке городов и т. д.), которые всегда оказывают воздействие на людей, на их установки и поведение. Однако это воздействие не прямое, а производится через особые социальные действа - интерактивные ритуалы с осмыслением происходящего, с высоким эмоциональным возбуждением, иногда с разрушением прежних символов (святынь, ценностей), картин мира, идентичностей и формированием новых (Goffman 1967; Collins 2004; Коллинз 2002; Розов 2011: 41-45). Так меняются установки, а значит, именно здесь происходят важнейшие процессы ментальной динамики. Речь должна идти о серии ритуалов, перемежаемых пробами. Новые установки появляются и укрепляются в серии ритуалов, в которых участники переживают успех - положительное подкрепление действий, предпринятых соответственно этим установкам.
Модель взаимосвязи таких компонентов приведена на рис. 5.
Рис. 5. Вариант ментальной динамики как взаимосвязи между макрособытиями, ритуалами и пробами, установками и действиями, изменениями в разных сферах динамики. Главный смысл модели - показать, что субъективность, выборы людей (ментальность) включены в охватывающую подвижную систему причинных связей. Заштрихованные блоки означают факторы, больше связанные с конфликтностью, подавлением, завоеваниями, бегством. Белые блоки представляют факторы, больше связанные с мирным развитием
Культурная динамика
С точки зрения исторической динамики главными параметрами производства культуры оказываются «новизна/традиционность» и «привлекательность, большой вдохновляющий потенциал/непри-влекательность-пренебрежение».
Новизна культурного творчества зависит от спроса на новизну, который обычно возникает у появляющихся и растущих социальных групп, сословий, страт, классов, государств, заинтересованных в завоевании престижа, легитимности и готовых за это платить. Противниками новизны и радетелями традиционной культуры обычно являются старые элиты, чья легитимность, образ жизни и публичное позиционирование связаны с престижным потреблением «классики».
Также новизна и привлекательность предметов культуры (от философских трактатов до модной одежды и кулинарии) зависят от «встречи ингредиентов», а значит, от пересечения творческих сетей, которое, в свою очередь, определяется макрособытиями, привлекающими или вытесняющими производителей культуры - творческих личностей и группы (Коллинз 2002).
Интенсивность и качество творчества также зависят от плотности и остроты конкуренции, которая обычно имеет место в центрах культурного производства с престижем, привлекающим учеников и «паломников». Такие центры обычно порождаются пересечением творческих сетей, а благодаря своей привлекательности ведут к дальнейшим виткам пересечения, соответственно, к бьльшим возможностям сочетания ингредиентов, большей плотности и остроте конкуренции, бьльшим наградам (славе, богатству, влиянию) для победителей и большей мотивации для новых претендентов.
Итак, внутренняя динамика производства культуры всегда включена в охватывающую динамику макропроцессов, обусловливающих спрос на новизну или на «классику», ведущих к перемещению и пересечению творческих сетей.
Влияет ли на макрособытия сама культура? Разумеется, влияет, но не прямо, а через два фундаментальных слоя процессов. Предметы культуры высокого качества и привлекательности всегда эмоционально воздействуют на людей, однако наиболее значимое влияние происходит в ситуациях интерактивных ритуалов (см. выше). Именно благодаря ритуалам происходят изменения в установках людей, причем предметы культуры встраиваются в ритуал, получают в нем свое место и смысл. Такие ритуалы могут вдохновлять на новое творчество, на проникновение в центры культурного производства («паломничество»). Поведение участников этих ритуалов ведет к изменениям в остальных сферах динамики, к макропроцессам и макрособытиям, которые влияют на производство культуры. Так круг замыкается (см. рис. 6).
Рис. 6. Вариант взаимосвязи между внешними (заштрихованные блоки) и внутренними факторами культурной динамики
Универсальная модель динамики и социально-эволюционная парадигма
Универсальная модель исторической динамики включает три контура, проходящих через ответ на вызов:
при простых адекватных ответах - возврат к стабильности, возможно, с малым улучшением;
при перспективных адекватных ответах - социальный резонанс и подъем на новый уровень, связанный с комплексом динамических стратегий, с возможностью эволюционного скачка (ср. с «социальным ароморфозом» в: Назаретян 2004; Гринин, Коротаев 2009);
при неадекватных ответах - конфликт, переходящий в кризис и чреватый распадом системы (Даймонд 2008).
В контурах фазовых переходов 2 и 3 формируются мегатенденции «лифт» и «колодец» соответственно, то есть круги положительной обратной связи между тенденциями, ведущие к подъему при «лифте» и кризису, распаду - при «колодце» (рис. 7).
Рис. 7. Универсальная модель исторической динамики (подробнее см.: Розов 2011: гл. 2). Заштрихованные блоки означают скорее неблагоприятные для системы фазы, белые - благоприятные. Стрелки здесь означают переходы между фазами (а не усиливающие или угнетающие воздействия, как на рис. 1-6)
Общее объяснение необратимости социально-эволюционных изменений состоит в следующем: при условии яркого успеха обществ с новыми обеспечивающими структурами, когда при угасании, разрушении этих структур сохранились их следы, непременно в том же обществе или в связанных с ним обществах будут делаться попытки возобновления, возрождения этих структур, которые в условиях, сходных с первоначальными, становятся жизнеспособными, в какой-то мере успешными, начинают надежно воспроизводиться в поколениях (что и означает эволюционную необратимость новшеств).
Далеко не все изменения, трансформации в исторической динамике становятся необратимыми в плане социальной эволюции. Но все существенные изменения в режимах обычно являются прямыми или косвенными следствиями успешных ответов на вызовы. Существенно расширяет или сужает выбранный ответ пространство возможностей дальнейших изменений. Сокращают возможности дальнейших изменений практики эскапизма и изоляционизма. Такие линии эволюции нередко вытесняются на периферию, маргинализуются или вовсе угасают. Это не исключает возможностей включения такого рода структур и групп в широкие охватывающие системы (ср. с «законом» дифференциации и интеграции Г. Спенсера [1897]). Узкие и широкие структуры нередко оказываются нужны друг другу и объединяются (рис. 8).