Социология большой длительности: взаимосвязь парадигм исторической динамики
Автор: Розов Н. С.
Представлен набор парадигм исторической динамики и социальной эволюции в качестве эвристических средств макросоциологических исследований: территориальная динамика, функциональная динамика и институциональное развитие, рыночная динамика, конфликтная динамика, ментальная динамика, культурная динамика, модель подъемов и распадов в зависимости от ответов на вызовы, динамика необратимых (социально-эволюционных) изменений. Описание каждой парадигмы дополнено в виде ориентированных графов и блок-схем частными версиями динамических взаимодействий между основными переменными, переходов между фазами трансформации.
Ключевые слова: макросоциология, историческая динамика, социальная эволюция, парадигмы, территории и поселения, конфликтная динамика, рыночная динамика, социальные институты, ментальная динамика, культурная динамика, операционализация, анализ причинных связей.
исторический динамика эволюция
Базовые различения
Макросоциология как социология большой длительности направлена на выявление закономерностей и механизмов исторической динамики и социальной эволюции. История в некотором смысле посвящена изменениям (неподвижные, неизменяемые сущности не имеют истории). Однако типы изменений существенно различаются.
Социальная динамика (в том числе политическая, политэкономическая, социально-экономическая, культурная, социально-демографическая, этническая) включает изменения индивидов, групп, их поведение, взаимодействия в конкретном обществе, не сводящиеся к рутинным (каждодневным, сезонным, поколенческим) повторам. Социальная динамика - предмет изучения социологии, а если речь идет о прошлом, как-то отделенном от современности, - исторической социологии.
Историческая динамика - сфера изменений структур, институтов, режимов в конкретном обществе (нескольких обществах, цивилизации, миросистеме); здесь индивиды и группы, их поведение понимаются как реализация, воплощение этих процессов. Прогресс и регресс, подъемы и упадки, появления и исчезновения (от государств до сводов законов, наук, профессий и орудий труда), стагнация и пошаговые изменения, крупные политические и экономические циклы (вне рутинных повторов), трансформации обществ, укладов, практик и т. п. - все это входит в историческую динамику.
Социальная эволюция - сфера необратимых сдвигов в развитии институтов, режимов, но уже не в одном, а в разных обществах; социальная и историческая динамика конкретных обществ предстает как содержание этапов эволюции и как реализация этих сдвигов. Сдвиги необязательно прогрессивны, возможны также регрессы и тупиковые ветви развития. Смена ведущих институтов, типов обществ, формаций, эпох, стадий роста, миросистем, технологических укладов, международных порядков - все это относится к социальной эволюции в той мере, в какой прослеживается необратимость и поступательность, принадлежность не одному только, а многим обществам.
Социальная эволюция осуществляется через историческую и социальную динамику. Последние, в роли двух сторон «общественного развития», осмысляются в философии истории и социальной философии, а в научном плане составляют предметную область исторической макросоциологии (Sanderson 1995; Время… 2000; Макродинамика… 2002; Назаретян 2004; Розов 2009; Коллинз 2015).
В данной работе центром внимания служит историческая динамика. Социальная динамика подразумевается, но играет вспомогательную роль (все значимое в истории включает активность индивидов и групп). В рамках исторической динамики предполагается выяснить природу необратимости - основы социальной эволюции.
От феноменологии социальной стабильности - к парадигмам исторической динамики
Нас интересуют изменения в пяти сферах явлений - предметных областях, составляющих феноменологию исторической динамики: поселения и миграции; технологические уклады; социальные отношения и взаимодействия; менталитет; духовная и материальная культура.
Всякое деление такого рода условно. Важно, что указанные темы, с одной стороны, примерно соответствуют рубрикам исторических компендиумов при описании обществ в разных эпохах (фактически там каждый раз дается срез «социальной стабильности», иногда разбавленный особенно яркими событиями). С другой стороны, они составляют сферы исследовательских интересов, в рамках которых написано и пишется подавляющее большинство тематических исследований в истории, макросоциологии и смежных дисциплинах.
Сформулируем требования к искомому набору парадигм как предположительных составляющих онтологии исторических изменений:
каждая парадигма должна объяснять наиболее существенные исторические изменения, эволюционные сдвиги хотя бы в одной из вышеуказанных сфер;
каждая парадигма должна включать базовые понятия, применимые к любому обществу и любой эпохе, но также способные порождать производные понятия, специфические для отдельных обществ и эпох;
парадигмы должны позволять учитывать опыт теоретических и эмпирических исследований обществ и культур прошлого и настоящего в историческом и социальном познании XIX-XX веков, с возможностями расширения и обогащения;
парадигмы должны допускать совместное использование, интеграцию при объяснении конкретных изменений, а также анализ переходов от одной «логики» изменений к другой, когда изменения в рамках одной парадигмы создают условия для «включения» другой.
Далее представим перечень парадигм исторической динамики, предположительно отвечающих вышеуказанным требованиям.
Территориальная динамика
Темы расселения людей на территориях и перемещения между ними по каким-то причинам всегда оставались на периферии социальной философии и теоретической социологии. Очевидно, что расселение, завоевания, колонизации, вытеснения, миграции, паломничество, миссионерство составляют не только важную, но и во многих отношениях базовую сторону исторической динамики, поскольку практически вся она касается того, что происходит с людьми, обществами, культурами на определенных территориях, тогда как сама эта связка «группы/территории» оказывается переменной в данной динамике.
Люди остаются на месте либо переезжают (бегут, путешествуют, завоевывают) на основе такого качества территорий, как сравнительная привлекательность (причем ожидаемая привлекательность в разной мере может соответствовать объективным достоинствам). Вопрос о факторах этой привлекательности позволяет постулировать три типа комфорта: материальный (благополучие, уровень и качество жизни), социальный (безопасность, эмоциональная поддержка близких и себе подобных, достоинство и престиж) и духовный (причастность к святыням, сакральным символам и ценностям). Предпочтения, усилия, жертвы относительно этих типов комфорта могут быть самыми различными, но сама эта тройка вполне универсальна, а сравнительная привлекательность территории всегда определяется ожиданиями обретений и потерь в этих трех аспектах.
Промежуточными моментами между привлекательностью территории и потребностями в трех типах комфорта являются потенциал для эксплуатации, потенциал для жизни и обустройства и уровень обустройства. Судьба вновь заселенной территории во многом определяется принимаемой прибывшими стратегией: хищническая эксплуатация (все полезное вывезти и уехать), колонизация с эксплуатацией (поселиться для добычи и вывоза всего полезного), колонизация с обустройством (предпринимать усилия для того, чтобы остаться здесь навсегда и создавать условия для приемлемого, желаемого уровня материального, социального и духовного комфорта, в том числе для будущих поколений).
При наличии соседних территорий, также заселенных, дальнейшая территориальная динамика осложняется тем, что высокий уровень обустройства делает территорию сравнительно привлекательной для соседей, которые могут мигрировать сюда или приходить с попытками ограбления, завоеваний, что уже включает конфликтную динамику (рис. 1).
Рис. 1. Взаимосвязь основных переменных в парадигме территориальной динамики. Здесь и далее сплошные стрелки означают положительное влияние («усиливает», «повышает»), а пунктирные - отрицательное («ослабляет», «понижает»). Заштрихованные блоки (только в данной схеме) означают факторы разрушения и запустения территорий, тогда как белые - факторы их развития
Функциональная динамика и развитие обеспечивающих структур
Социальная стабильность предполагает равновесное состояние системы и эксплицируется на основе функциональной модели А. Стинчкомба (рис. 2) (Stinchcombe 1987: 136; Разработка… 2001: 148-164).
Некая структура или повторяющая деятельность в структуре S (например, социальный институт, практика, применение технологии, ритуал или традиция) выбирается и используется сообществом, что поддерживает на приемлемом уровне гомеостатическую переменную H (предмет постоянной заботы). Таковыми являются, например, обеспеченность продовольствием, другими жизненными благами, легитимность режима и власти, общественный порядок, уровень внешней безопасности, достаточность ресурсов и т. д.
Действие структуры S тем интенсивнее, чем ниже значения гомеостатической переменной H (негативная связь). Сама же структура S своим действием восстанавливает, усиливает H (положительная связь), тем самым нейтрализуя угнетающее действие напряжения T.
Действие структуры S «не бесплатно» и сопровождается издержками C, которые растут по мере роста интенсивности S (положительная связь), причем рост издержек С естественным образом угнетает интенсивность структуры S (негативная связь), кроме того, может прямо усиливать напряжение Т.
Рис. 2. Модель функциональной причинности по А. Стинчкомбу. Заштрихованные блоки - «портящие», то есть угнетающие гомеостатическую переменную
Значительная часть социальных взаимодействий, как известно, определяется установившимися социальными институтами: государство с ветвями власти, международные союзы, армия, церковь, правоохранительные органы, школы и университеты, заводы и фабрики, транспорт и связь, магазины и торговые сети, семьи и соседства и т. д. Принято считать, что каждый такой институт имеет свои социальные функции. По сути дела, речь идет как раз о том, что институт (или его части) является обеспечивающей структурой, тогда как функции описываются через поддержание гомеостатических переменных.
Пока «все идет хорошо», т. е. функционирование институтов воспроизводится и сохраняется социальная стабильность, концептуализация по Стинчкомбу может казаться простым переименованием. Однако в истории стабильность как раз нередко нарушается, институты трансформируются, разрушаются или сменяются. Здесь и оказываются полезными эвристики, предоставляемые моделью: действие каждого института сопровождается издержками, также действуют напряжения, подрывающие предметы заботы. Издержки и напряжения могут возрастать в разной мере, что и ведет к изменению поведения людей, из взаимодействий, а значит, и отношений, социальных структур и институтов.
Рынки и конфликты: необходимость отдельных парадигм
Большинство исторических изменений в социальных взаимодействиях описываются через смены практик и институтов в функциональной схеме (см. выше). Однако два типа взаимодействий - рынки и конфликты - заслуживают отдельных парадигм: этот момент требует обоснований. Таковых как минимум три.
Повсеместность в сферах социального бытия: обмены и конфликтные отношения в широком смысле (от игры и конкуренции по строгим правилам до насилия, преступности и войн) присутствуют, случаются во всех областях жизни обществ. Везде есть свои специфические формы обменов, а значит, и особые рынки, везде есть конкуренция, противоречия интересов, а значит, и конфликты.
Распространение по всем социальным масштабам: каждый индивид и каждая семья участвуют в каких-то обменах и конфликтах. На всех остальных уровнях - от малых групп до обществ и отношений между обществами - также имеют место обмены и рынки, конкуренция и конфликты.
Наконец, главным доводом является наличие собственной сложной динамики, внутренних движущих сил в рынках и конфликтах, ведущих к широким спектрам траекторий, множественным развилкам, при большой роли случайных констелляций, что никак не описывается через установление и трансформацию (смену) институтов и практик - обеспечивающих структур.
Рыночная динамика
Покажем вначале значимость обменов и рынков за пределами экономики с ее рынками товаров, услуг, денег, акций и т. п.
Каждое установление отношений хоть при какой-то обоюдной пользе с одним партнером при наличии возможностей подобных отношений с другими партнерами может считаться сделкой - обменом в широком смысле. Таким образом, сделками являются каждое заключение брака, каждое поступление в университет (в этот, а не другой), каждая туристическая поездка или иммиграция (в эту страну, а не в другую). С кем дружить, в какой церкви крестить, в какой кружок записаться - все это сделки, обмены, а значит, здесь появляются и особые рынки.
Основной внутренний мотор рыночной динамики состоит в стремлении участников не только заключать выгодные сделки, но также обеспечивать себе долговременные преимущества на рынках, получая выгодную монополию: вытеснять конкурентов, закрывать от них рынки, устанавливать преференции и особые правила, создавать новые площадки обмена, где еще нет конкуренции, накапливать средства обмена и торговать ими и т. д.
Главная бифуркация в развитии рынков состоит в выборе между стратегиями ограничения обменов (подавления конкурентов, установления запретов, цензов и т. д.) или достижения преимуществ при равных с другими условиях (улучшения качества, снижения издержек и цены, диверсификации предложения). На рис. 3 показано, что вполне универсальное «стремление к рыночному преимуществу» реализуется через веер стратегий, каждая из которых ведет к структурным следствиям, причем некоторые стратегии обусловливают подъем производства, технологический и социальный прогресс, тогда как другие ведут к росту экономического и политического неравенства, напряженности, конфликтам и кризисам.