Марксизм для Булгакова - это скорее религия, а не идеология, его можно даже назвать антицерковью, которая также имеет свои догматы, своих почитаемых «святых», собственные «соборы» и «писания». Вместе с тем, Булгаков неоднократно отмечал, что марксизм является «наукой», несмотря на то, что он предполагает обязательное наличие веры. По этой причине, если марксисты и утверждают, что базис марксизма - это экономика, в основе которой лежит общественная собственность на средства производства, то совершенно не стоит абсолютно принимать данный тезис как истину, поскольку основную роль здесь играет атеизм, который совершенно непримирим с христианством и именно ради этого атеизма была выстроена вся структура марксизма.
«Теологизация» марксизма, а также мысль Булгакова о «богоборческом» характере марксизма получила широкое распространение на Западе, где стала классическим образцом философской критики марксизма. Поэтому исследование личности Маркса, предпринятое Булгаковым, является очень актуальным.
Несомненно, велика заслуга Булгакова в том, что он увидел в стремлении к канонизации Маркса не научную недобросовестность, а имманентную закономерность марксизма. С одной стороны, Булгаков признал, что «экономический материализм» насквозь пронизан этикой, однако с другой стороны, он и является чуждым этике.
На первый взгляд можно подумать, что Булгаков выдвигает очевидное противоречие, однако здесь речь идет о диалектическом противоречии марксизма. Марксизм является чуждым этике в том аспекте, что собственные выводы и прогнозы обосновываются здесь, исходя из действительности, а не принципов этического идеала. Вместе с тем, марксизм этичек, поскольку в его рамках отвергаются религия и религиозная нравственность, тогда как на первое место выходит сам марксизм. Отсюда проистекает потребность проведения «философской канонизации» Маркса, поскольку любая «живая» система нравственности нуждается в этическом идеале - реальном или мифическом носителе, воплощении этой нравственности. В своем труде «Философия хозяйства», о котором будет сказано более подробно чуть позже, Булгаков отметил, что «вера в авторитет - такова гносеология экономического материализма и логическая основа».
Суть марксизма Булгаковым формулируется достаточно лаконично, социолог и философ не прибегает к эмоциям, надеясь только на голос разума и логику: «пролетариату поручается миссия исторического осуществления дела атеизма, т.е. практического освобождения человека от религии. Вот где подлинный Маркс, вот где обнаруживается настоящая «тайна» марксизма, истинное его естество!». Соответственно, цели атеистического социализма, враждебного христианству, и социализма материалистического различны. Булгаков отмечает следующее: «Социализм относится непримиримо к христианству, да, и, в сущности, и ко всякой другой религии, ибо сам хочет стать религией и вытеснить всякую другую. Он требует веры в человека, как в Бога, а в законы хозяйственного развития, как в божественный промысел».
Таким образом, как социолог и философ, С.Н. Булгаков стремился к этическому обоснованию марксизма, однако не достиг успехов. Это дало ему основания для заявления о том, что в концепции марксизма отсутствуют моральные категории, что в рамках данной концепции научные понятия заменяются трансцендентальными и при этом неграмотно используются, что происходит смешение научной и метафизической теории, что «приводит к совершенно непреодолимым трудностям».
Иными словами, важнейший теоретический порок марксизма Булгаков видел в том, что те идеи, которые не входят в научную компетенцию, преподносятся как научные истины. Что касается социализма, то он, согласно мнению Булгакова, представляет собой этико-социальную концепцию, имеющую универсальный характер.
Глава 2. «Христианский социализм» С. Булгакова
социологическая концепция булгаков
Далее мы переходим к рассмотрению концепции «христианского социализма» С. Булгакова.
Как полагают некоторые исследователи, период собственно «христианского социализма» в творчестве Булгакова начался с 1905 года. Этот период является довольно плодотворным. Одной из самых ярких работ Булгакова данного периода является статья, опубликованная в литературно-философском журнале «Вопросы жизни» под названием «Неотложная задача». Здесь Булгаков заявил о том, что религия должна сочетаться с социальным строительством: «Для принципиального индифферентизма к политике и общественности не может быть никаких оправданий. Напротив, он является, во-первых, невыполнимым, во-вторых, явно противухристианским, приходя в противоречие с основным и центральным учением о богочеловечестве».
Булгаков полагает, что современные христиане слишком аполитичны и асоциальны, подобное отношение охарактеризовано социологом как «преступное». Он полагает, что необходима «христианская политика», которая будет оказывать поддержку христианскому социализму.
Что касается христианского социализма, то его Булгаков рассматривает как социальный строй, в основе которого лежат идеи христианской любви, коллективизма и общности имуществ. С точки зрения Булгакова, только социализм не противоречит христианству, соответственно, его необходимо сделать частью «христианской политики». Булгаков отмечает следующее: «Современный капитализм исторически может быть, конечно, оправдываем, и могут признаваться его заслуги и преимущества перед предшествующими эпохами, но нельзя все-таки отвергать, что он основан на насилии и неправде, подлежащих устранению».
Также данная статья содержит описание наиболее значительной социологической концепции С.Н. Булгакова, а именно, речь идет об учении о трех социализмах. На первый взгляд может показаться, что отношение Булгакова к социализму носит непоследовательный характер. Он в то же время хвалит социализм и яростро его критикует, в частности, за присущие ему атеизм и мещанство: «Он (социализм) сам с ног до головы пропитан ядом того самого капитализма, с которым борется духовно, он есть капитализм навыворот»), а хвалит за его соответствие христианским идеалам («И если указания социально-экономической науки приводят нас теперь к сознанию, что наилучшим средством для достижения той же цели (социальной помощи) представляется постепенное, но неуклонное и более или менее решительное преобразование индивидуалистического и частноправного хозяйства в направлении социалистическом, то я решительно не представляю себе, что можно было бы в христианском духе принципиально возразить против социализма»).
Концепция трех социализмов Булгакова заключается в том, что социализм, если рассматривать его в качестве способа производства и распределения, является лишь голой экономической схемой. Реально он начинает обретать идеологию, однако идеология эта может носить различный характер. Идеология играет определяющую роль в характеристике того социального слоя, который формируется в результате данного процесса.
Булгаковым различаются:
1) «материалистический» или «гедонистический» социализм,
) «атеистический социализм» Материалистический социализм предполагает наличие стремления к безбедному и благополучному проживанию жизни на земле, эксплуатирование преимущества, предоставляемого обобществлением производства. Материалистический социализм связан с полным удовлетворением потребностей людей, причем, потребностей, носящих как материальный, так и «духовный» характер. Этот тип социализма предполагает построение «земного рая».
Атеистический социализм представляет собой развитие данной идеологии. В рамках атеистического социализма Бог отрицается, создается новая богоборческая религия, в которой человек занимает место Бога. Как уже отмечалось ранее, Булгаковым подробная характеристика атеистического социализма была дана в статье 1906 г. «Карл Маркс как религиозный тип», которая стала завершающим аккордом марксистского периода творчества С.Н. Булгакова. Данный тип социализма Булгаков считал демоническим.
Противоположностью атеистическому социализму является христианский социализм, о котором Булгаков в «Неотложной задаче» высказывался следующим образом: «христианский социализм видит в политике религиозное делание, выставляет известные требования, как выражение высшей правды, исполнение заветов Христовых». Булгаков особо отмечает, что «между христианством (и в частности - христианским социализмом) и современным атеистическим гуманизмом и социализмом существует религиозная бездна», и добавляет, что «нужно бороться не с социализмом, как это делают иные невежественные или недобросовестные представители клира, но с религиозно-философской основой его».
Христианский социализм должен быть направлен на то, чтобы создавать земные условия для восхождения человека к Богу. Христианский социализм является совокупностью социально-экономических отношений между людьми, в основе которых заложены братская любовь христиан, их милосердие и взаимопомощь.
Когда Булгаков критикует социализм за чисто экономические, земные интересы, за «буржуазность», он имеет в виду материалистический социализм. Говоря, что воинствующий атеизм есть «основание» марксизма, Булгаков указывает на атеистический социализм. Наконец, этим двум социализмам Булгаков противопоставляет совместимый с идеалами религиозного мировоззрения «христианский социализм». Строго говоря, материалистический социализм является попыткой использовать преимущества общей жизни и коллективного владения имуществом для достижения земного благополучия, безбедной жизни на земле, причем жизни без Бога. Это социализм Чернышевского, социализм многочисленных социалистов и анархистов XIX века.
Социализм атеистический и материалистический может быть тоталитарным, но социализм может быть и благодатным. Именно приемлемый для Православия социализм, Булгаков именует «христианским». «Основная мысль «христианского социализма», - резюмирует мыслитель, - состоит в том, что между христианством и социализмом может и должно существовать положительное соотношение. Христианство дает для социализма недостающую ему духовную основу, освобождая его от мещанства, а социализм является средством для выполнения велений христианской любви, он исполняет правду христианства в общественной жизни».
С.Н. Булгаковым также была предпринята попытка создания партии «Союз христианской политики», деятельность которой была бы направлена на то, чтобы воплощать на практике идеи социально активного христианства. Булгаков даже баллотировался в I Думу. Однако его надеждам не суждено было сбыться: «Союз» так и не был создан, а самому Булгакову не удалось пройти в Думу. Однако через год Булгакова избрали во II Думу от Орловской Губернии.
Программа партии составлялась Булгаковым, исходя из того, что именно христианство является идеалом свободы личности. Булгаков выступал за то, что государственный «Левиафан» был подчинен христианским задачам, за свободную теократию в целом. При этом он всячески подчеркивал, что «Союз» носит переходный характер, он не ставит себе задачу выставления земного идеала, его осуществления, поскольку условия современного существования не дают возможности для его осуществления.
С.Н. Булгаков прекрасно понимал, что синтез христианских идеалов с либеральными свободами достаточно ограничен в своих возможностях, соответственно, предлагал реализовывать только временные программы. Именно это, по мысли Булгакова, должно отличать «Союз» от иных партий социалистического и радикально-демократического толка, основывающихся на «механическом социализме».
В целом, С.Н. Булгаковым были выдвинуты следующие основные положения программы «Союза христианской политики»:
необходимость соблюдения гражданских прав и свобод, соответствующих нормам христианской морали;
создание тех условий, которые будут способствовать постепенному экономическому прогрессу;
необходимость реформационной замены капиталистического строя на строй, который основан на приоритете трудового начала;
необходимость решения аграрного вопроса через передачу земли тем, кто занимается её обработкой;
выведение христианского обучения из-под клерикальной опеки и обеспечение автономии и свободы преподавания в высших учебных заведениях.
Таким образом, С.Н. Булгаков предпринял попытку объединения этико-религиозных норм с социальной политикой.
В целом, концепция «христианского социализма» стала духовно-нравственной альтернативой марксистской доктрине «научного социализма». Булгаков универсально понимает христианство. В частности, он полагал, что несение ответственности за общества представляет собой нравственную обязанность христианина. Соответственно, и свою главную задачу Булгаков видел в том, что морально преображать социальные сферы бытия. Как полагал Булгаков, фундамент «христианского социализма» как «нового религиозного сознания» начала ХХ века составило качественно новое понимание идеализма и религиозности, просветляющее все сферы человеческой деятельности».
Цель социализма Булгаков видел в том, чтобы осуществлять социальную справедливость, защищать слабых, бороться с такими бедами, как бедность, безработица, эксплуатация. Что касается религии, то в ней Булгаков усматривал не только средство повышения степени личного благочестия и благотворительности, но и честной работы в миру, качественного улучшения как политической, так и экономической системы. Булгаков призывал людей вести доброжелательный диалог друг с другом. Иными словами, Булгаков говорил о необходимости активности не в религиозной, а в светской сфере, в первую очередь.
Соответственно, вполне понятно, почему Булгаков очень положительно отзывался о трудовой этике протестантов в статье «Народное хозяйство и религиозная личность» (1909).
Концепция С.Н. Булгакова представляет собой перестановку акцентов: то, что принадлежит Богу, Булгаков отдает богословию, однако человек и мир, согласно его мнению, представляют собой достояние «христианской социологии».
Несомненно, как социолог С.Н. Булгаков очень оригинален, поскольку в своем учении сочетает богословие и социологию так, что богословие выступает в качестве раздела социологии. Христианская социология Булгакова стремится понять человека как личность: «Христианское богословие призвано ... дать ответ на вопрос, пред которым в бессилии остановилась социология, - пишет Булгаков в статье «Душа социализма», - социология изнемогает от безличности, и христианская антропология должна быть применена к социологии». Булгаковым не была поставлена задача построения собственной системы христианской социологии, однако объективная задача ее построения была сформулирована им очень четко.
В своем сборнике 1903 года «От марксизма к идеализму» С.Н. Булгаков отмечал следующее: «Идеализм в России родился и стоит под знаком социального вопроса и теории прогресса. Он нужен его представителям, чтобы утвердить нравственные и общественные идеалы; поэтому он не мирит с действительностью, а зовет к борьбе с ней во имя абсолютного идеала. Между марксизмом и идеализмом, при всей противоположности их в области «теоретического разума», существует, поэтому, значительная близость в сфере «разума практического», социальных стремлений и идеалов. Идеалы социальной справедливости и общественного прогресса, свободы и равенства, политического либерализма и социального демократизма вытекают из основных принципов философского идеализма лишь на этих принципах и могут вообще обосновываться».
С.Н. Булгаков отвергает старый и бессильный идеализм, заменяя его волевым и действенным. Идеализм Булгакова является философско-этической проекцией универсально понятого христианства. Для такого идеализма все представляет важность: материя, политика. Более того, идеализм направлен на кардинальное преображение данных сфер общественной социальной жизни. С.Н. Булгаков охарактеризовал себя как «религиозного материалиста», стремясь показать, насколько большую роль играет нравственная обязанность христианина, заключающаяся в несении ответственности как за себя, так и за общество в целом.
Как полагал С.Н. Булгаков, марксизм дал импульс для развития идеализма, марксизм - это «источник бодрости и деятельного оптимизма, боевого клича молодой России, общественного бродила», «первого горячего ручейка, растопляющего зимний лёд». Это новое понимание идеализма и религиозности, просветляющего все сферы социального бытия, составило фундамент «христианского социализма» как «нового религиозного сознания» начала XX века.
Здесь возникает вопрос о том, насколько совместимыми являются христианство и идеализм, насколько возможно их взаимопроникновение. В дореволюционный период творчества Булгаков очень серьезно относился к разработке этих вопросов. Поворотным моментом в мировоззрении Булгакова становится 1906 год, когда он возвращается к Церкви. Начиная с этого момента, все, что связано с социализмом, стало рассматриваться Булгаковым исключительно с христианских позиций. Своеобразным итогом этой переориентировки становится сборник под названием «Два града» 1911 года.
Особое внимание необходимо обратить на вышедшую в 1906 году работу под названием «Христианство и социальный вопрос», в которой Булгаков предпринял попытку обоснования того, что истинное христианство всегда асоциально. Большую важность Булгаков придает феномену первохристианства, в сборнике «Два града» ему посвящены две большие статьи под названием «О первохристианстве» (1908) и «Первохристианство и новейший социализм» (1909), а также значительная часть статьи «Апокалиптика и социализм» (1910), где Булгаков отмечает, что доконстантиновскую Церковь совершенно не волновали социальные проблемы. Чтобы доказать этот тезис, Булгаков обращается к феномену рабства, показывая его значимость для социально-экономического строя Римской империи. Булгаков отмечает, что христианство помогло переродить изнутри античное рабство. Равенство перед Богом искореняет неравенство, которое существует в обществе между людьми. Согласно мнению Булгакова, первохристианство в том, что касается проблемы рабства, не пошло на поводу у социальности.
Что касается коммунизма Иерусалимской общины, ярко описанной в Деяниях апостольских (Деян.2,44-46;4,32-37) Булгаков сначала выражает свое согласие с В. Эрном, отмечая следующее: «Общность имуществ, коммунизм, озаряет лучшие времена первых веков христианства, и этот порядок и должен быть признан нормой имущественных отношений». Позже Булгаков отмечал: «Некоторые видят здесь вообще норму экономического строя для христианской общины. Однако, вдумываясь внимательно в содержание этого места, мы должны прийти к заключению, что именно хозяйственной нормы тут не содержится и что здесь описан исключительный праздник в истории христианства, а то, что естественно в праздник, не вполне применимо в будние дни. Значение нормы имеет, конечно, то чувство любви, которое ярко пылало в этой общине и при данных обстоятельствах имело экономическим последствием описанную форму общения имуществ. Но самая эта форма не представляет собой чего-либо абсолютного. Приглядываясь к ней ближе, мы видим, что в данном случае отнюдь не вводится какой-либо новый хозяйственный порядок или хозяйственный строй, а тем более новая организация производства. Напротив, по-видимому, в это время христианская община, какой бы то ни было хозяйственной деятельностью вовсе и не занималась, «постоянно» находясь «в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах». Здесь происходила не организация, а ликвидация хозяйства». Булгаков считает данное явление «чисто потребительским коммунизмом», не имеющим политэкономического значения.
Особое внимание нужно обратить на то, как Булгаков понимал институт частной собственности. Булгаков следует за идеями Климента Александрийского, проводя различие между «чувством собственного» и собственностью как социально-экономическим институтом, являющимся основой организации хозяйства и самоуправления. В булгаковской концепции частная собственность является как условием достижения максимального социального самовыражения, нравственной ответственности, условием утверждения самостоятельного, а не уравнительного распределения доходов, так и важнейшим нормативно-правовым институтом в государственной системе.
Капитализм Булгаков подвергает резкой критике, считая его воплощением «сладострастия мамона», жадности, любостяжания, духовно-нравственного плена у собственного имущества. Булгаков полагал, что эти аспекты необходимо изживать с помощью нравственно-религиозных методов. По Булгакову, именно это чувство собственного христианство осуждает «как коренным образом противоречащее основной заповеди любви».
Христианину необходимо иначе относиться к собственности как основе экономического строя. В этом случае собственность вступает во взаимодействие как с организацией потребления, так и с организацией производительного труда, она представляет собой столько же право, сколько и моральную обязанность. Следовательно, «христианство с его историзмом, открывающим поле для реальной политики, не может требовать немедленного и фактического отказа от такого рода собственности».
С.Н. Булгаков приводит притчу о неверном управителе, смысл которой заключается в том, что Бог - это подлинный собственник всего сущего, а человек - неверный управитель, не имеющий права получения неправедного дохода с того, что не принадлежит ему. В притче управитель заменил грабительские расписки должников справедливыми и тем исправил свою вину, за что и похвалил его Господин.
С.Н. Булгаков также подверг ревизии теорию социализма (речь идет о теории «трех социализмов»). Первый угол «треугольника социализмов» теперь занят социализмом в «практическом, нейтральном смысле слова», как экономический строй. Причем, здесь в первую очередь социализм рассматривается как меры, направленные на сглаживание социальных противоречий. Это «частичный» социализм или «социализация», которая на связана с отрицанием капитализма. Другой угол занят слившимися вместе «материалистическим» и «атеистическим» социализмом, которые Булгаков отождествляет. Социализм содержит не только сверхнаучные элементы, но и религиозные. Данная религия является религией человекобожества. Удивительно, но третий угол «треугольника социализмов», который должен был занять «христианский социализм», отсутствует. Возможно соединение «недоктринального» социализма с религией человекобожества, но не Богочеловечества. С. Булгаков говорит о невозможности слияния христианства и социализма. Соответственно, понятие «христианский социализм» связано с «положительным соотношением» между христианством и «недоктринальным» социализмом.
Иначе говоря, христианство и социализм являются разными вещами. Булгаков против того, чтобы социализм, через воцерковление, стал частью христианского учения. А потому, он категорически против всякой организации хозяйства в церковных рамках «будет ли это толстовская колония или неплюевское «братство», опирающееся на солидный экономический базис в виде земельных и денежных пожертвований своего «блюстителя», или, что то же, богатый монастырь, изнемогающий духовно от своих богатств, или, наконец, разные сектантские социалистические коммуны, которые основывались в Америке». Для Церкви является достаточным лишь «положительное» отношение к предпринимаемым попыткам построения социализма во внецерковном обществе, если, разумеется, это само общество проявляет лояльность по отношению к Церкви.
Важно заметить, что С.Н. Булгаков обращает внимание на существенные недоработки Церкви в социальной сфере: «В порядке же историческом успех социализма прежде всего есть кара за грехи исторического христианства и грозный призыв к исправлению (…) Особенно здесь ощутимы грехи в области социального сознания и действия. В христианстве недостаточно проявлялось чувство социальных обязанностей, так сказать, социальной любви; оно чересчур довольствовалось старыми традиционными средствами социальной помощи, чуть ли непосредственной раздачей милостыни, оставаясь сравнительно глухими к указаниям науки и изменившейся исторической обстановки народного хозяйства, капиталистического производства (…) Эти грехи связаны не только со слабостью или порочностью воли, но отчасти и с односторонним пониманием христианства, с тем, что можно назвать индивидуалистическим гипераскетизмом, устраняющим самое понятие истории, а следовательно, исторических задач и обязанностей. Внимание всецело сосредотачивает на себе уединенная жизнь души, отрекшейся от мира и освободившей себя от участия в истории. Такой уход из истории начинают считать единственной нормальной формой христианской жизни, отдавая мир стихии или безбожию, очищая место социализму».
С.Н. Булгаков неоднократно отмечал, что асоциальность глубоко противоречит сущности христианства, его историчности. Результатом и стало появление у Булгакова концепции «положительного соотношения» между христианством и социализмом. Здесь подразумевается толератное сосуществование социализма и христианства.
В целом, концепция «положительного соотношения» может быть спорной, однако при этом, она является глубоко оригинальной. Удивительно, как социализм, связанный с социальным движением, и Церковь, олицетворяющая собой мистическое тело Христово, могут взаимодействовать.
Вместе с тем, необходимо подвергнуть сомнению тезис Булгакова о том, что в церковном учении не содержатся элементы коммунизма. Этот тезис вступает в противоречие как со Священным Писанием, так и святоотеческим преданием, в частности, можно вспомнить идеи св. Иоанна Златоуста.
Однако все же именно «положительным соотношением» между Церковью и социализмом булгаковская позиция отличалась от позиции официально-церковной. Кроме того, Булгаковым неслучайно были сделаны некоторые оговорки, на которые мы должны ещё раз обратить внимание: во-первых здесь не идет речи о внесении социализма в церковное учение, а во-вторых, социализм является не идеологией, а чисто «прикладной» «недоктринальной» концепцией справедливого трудового строя. По сути дела такая позиция фактически уже является отрицанием обычной «асоциальности» Церкви. Булгаков всегда оставался сторонником концепции социально-небезразличного христианства.
Глава 3. Философия хозяйства С.Н. Булгакова
В 1912 г. в свет вышла книга С.Н. Булгакова «Философия хозяйства». Свою работу Булгаков посвятил критике той политической экономии, которая существует. Многие положения, предложенные Булгаковым в «Философии хозяйства», были им высказаны ранее в «Двух градах», однако теперь они более глубоко проработаны.
С.Н. Булгаков осознавал, что современное общество нуждается в новом взгляде на хозяйство, взгляде, который носит метафизический характер, происходит от Бога. Соответственно, он предложил такую концепцию. В целом, философию хозяйства Булгакова можно скорее назвать богословием хозяйства.
В основном, Булгакова волнует вопрос о том, каков смысл хозяйства с позиции Бога-Демиурга, какое место хозяйство занимает в системе мироздания.
Наиболее интересным моментом концепции философии хозяйства является София. По Булгакову, София представляет собой «Мировую Душу», которая является «единым субъектом хозяйства».
Впоследствии идея Софии будет занимать основное место в богословии С.Н. Булгакова. Впервые она появляется именно в «Философии хозяйства». Важно заметить, что о Софии высказывались В. Соловьев, П. Флоренский, однако только Булгакову принадлежит идея освящения Софией хозяйственной деятельности людей.
Отметим, что в концепции Булгакова Бог является именно Творцом, Булгаков специально обходит стороной нравственный аспект хозяйства. Также Булгаков не ставит себе задачу рассмотрения Бога как нравственной Истины. Этим Булгаков показывает, что не склонен считать экономику прикладной этикой, что все, бывшее предметом социальной борьбы (бедность, несправедливость, неравенство), является по сути слишком человеческим. Как полагал Булгаков, подлинный богослов должен представлять не моралиста, а метафизика. Для самого Булгакова его поворот от этических позиций к онтологическим представляли огромное достижение.
Булгаков в большей мере обращается к философии имени, к проблеме взаимоотношения между Церковью и государством, а сугубо социальной проблематике уделяет гораздо меньше внимания.
Также Булгаков предлагает методологическое, прагматическое и онтологическое решение проблемы социологии как специальной науки. «Все социальные науки специальны,- пишет он,- неспециальных наук вообще нет, и, в частности, не специальная, но общая социальная наука - «социология», есть более мечта, нежели действительность, или же в качестве нее выдаются разные полунаучные подделки и суррогаты».
С.Н. Булгаков отмечает, что «всякий живой организм, так тело, как организованная материя, находится в неразрывной связи со всей вселенной в качестве ее части, ибо вселенная есть система сил, взаимно связанных и взаимно проникающих одна на другую... Предположение нескольких вселенных необходимо включало бы и их взаимодействие, т. е. только расширяло бы понятие вселенной, превращая ее в систему нескольких миров, образующих единство космоса...» и т. д. Правда, не то что отдельная специальная наука, но и никакой их синтез не может дать образ единого космоса: из особых «космосов» специальных наук нельзя воссоздать подлинной общей картины мира. С одной стороны, «объединяются между собой науки не содержанием... но формальной своей стороной, своим методизмом...». Но это только с одной стороны. А с другой - «по содержанию же истинность науки обосновывается ее софийностью, она возможна благодаря организующей силе Софии». Истинность-не сама Истина, но, как отблеск ее, она не вовсе Истине чужда. Значит, проблема социальной (как и всякой специальной) науки состоит в том, «каким образом методологизм науки, эта ее гордость и сила, не является в то же время полным и окончательным препятствием к познанию сущего?». Методологизм не может сам себя обосновать. Важно, конечно, что имеется прагматическое решение: значимость высказываний социальной науки удостоверяется действенностью социальной политики. Однако гораздо важнее, что «онтологические корни социальной науки, как и всякой науки, во всеобщей связности бытия, которая может быть нащупываема в разных точках и во всевозможных направлениях. Все находится во всем и все связано со всем, это общее онтологическое основание наук остается в силе и для социальной науки».
Прежде чем резко высказаться о множественности социальных наук, Булгаков говорит о «социальной науке» в единственном числе, связывая это с единством ее предмета. «Да, социальная паука имеет свои предмет исследования,- пишет он,- это есть социальная жизнь в ее своеобразии и самобытности». Жизнь (в том числе и жизнь социальная) должна иметь, видимо, еще какие-то определения. И при всех различиях в том, как ее понимают те или иные философы, им неизбежно приходится употреблять категорию «тело». «И излишним трудом было бы в наше время доказывать, что социальное тело существует, имеет определенное строение и ткань... Существует нечто подобное социальному организму (как ни много злоупотребляли этим сравнением, но известную справедливость имеет и оно)... социальный организм вовсе не есть какая-то умопостигаемая, метаэмпирическая, или метафизическая, связь человечества, но имеет вполне эмпирическое, научное постигаемое бытие». Типические закономерности, о которых говорит социология, ее ориентация на повторяемость в функционировании социального тела означает, между прочим, что от внимания ученых ускользает индивидуальный член этой совокупности, человек, сущность сравнительно с социальным телом более первичная. Объяснения более фундаментального, чем то, на какое способна социальная наука, следует искать в человеке не только потому, что именно его творчество недоступно полному типическому обобщению, но и потому, что сама наука, само знание не столько постигают человека, сколько могут быть объяснены через отнесение к нему: «Наука есть атрибут человека... Наука насквозь антропологична... Чтобы понять пауку, надо обратиться к пониманию человека. Не наука объясняет в себе человека, но человек объясняет собой науку. Философия пауки есть отдел философской антропологии». Итак, Булгакову удается совершенно внятно показать необходимость фундирования социологии философской антропологией.
Булгаков, таким образом, опять-таки оказывается далеко не чужд социологии, только социологии совсем иного типа. Творчество, причинность через свободу образуют, по Булгакову, «непереходимую границу социологии». Речь идет о том, что наука постигает повторяющееся, но не постигает заново, из еще не-бытия творимого. «История творится так же, как творится и индивидуальная жизнь». Отсюда следует, что «понятия исторического и социологического взаимно отталкиваются и друг друга исключают. Социологическими средствами можно освещать известные стороны истории... но для постижения конкретной истории необходимо опуститься на самое дно индивидуально-исторического, неповторяемого».
Казалось бы, социология и экономика должны полностью отойти за задний план. Однако это не так. Дело в том, что сама идея Софии в интерпретации Булгакова несет в себе огромный социальный потенциал. Булгаков всегда видел хозяйство и хозяйствование как Богочеловеческий процесс, как результат синергии Бога и человека. Уже в «Неотложной задаче» философ в основание своего мировоззрения кладет идею богочеловечества. И здесь, в идее Софии, та же мысль, но уже облаченная в богословско-метафизические одежды. И цель та же самая - доказать, что христианство не может только говорить о личном спасении, но оно должно заниматься такими социальными феноменами как хозяйство. Булгаков по-прежнему воюет против асоциального христианства, но делает это уже на богословском уровне, с помощью Софии.
Булгаков стремился к онтологизации всех метафизических понятий. По его представлениям высшие идеи не могут оставаться просто понятиями - это нечестиво; они должны иметь статус живых существ, обладать ипостасностью. «Мир является великой иерархией идейных существ, идейным организмом» - писал он. Вот и в данном случае сотворчество Бога и человека Булгаковым было воплощено в Софию - существо, витающее где-то между миром и Богом. София по Булгакову - ипостась, личность, «принимающая на себя космическое действие Логоса, причастная Его воздействию, передает эти божественные силы нашему миру, просветляя его, поднимая из хаоса к космосу».
Заключение
Таким образом, даже став богословом, С.Н. Булгаков до конца своей жизни оставался социологом.
Философская эволюция Булгакова осуществлялась в сторону постепенного сокращения собственно философской проблематики и социологической по сравнению с теологической и в конце концов философия была вытеснена теологией. Однако вместе с тем, по мере растворения религиозной философии Булгакова в религии, религиозная социология как была так и оставалась основой мировоззрения Булгакова, став «христианской социологией».
Социологическая концепция Булгакова поистине уникальна и оригинально в том, что в учении Булгакова мы наблюдаем взаимное переплетение богословия и социологии. Таким образом, у Булгакова богословие становится чем-то вроде раздела социологии. Основой христианской социологии Булгакова является человек.
К сожалению, С.Н. Булгакову не удалось завершить построение своей системы христианской социологии, однако при этом, им была сформулирована задача её построения. Несомненно и то, что учение о православии С.Н. Булгакова является очень социологичным.
Как уже отмечалось ранее, собственная модель социологии была представлена С.Н. Булгаковым в работе «Философия хозяйства». Социально-философские проблемы Булгаков ставит из стремления к постижению единства Бога и мира, их взаимной обращенности друг к другу. Ключевыми понятиями философско-социологической концепции Булгакова являются культура, жизнь, хозяйство, творчество, свобода. Человек непосредственно воспринимает этот мир как какое-то бесконечное и неопределимое начало, в котором сливаются духовное и материальное. В первую очередь, люди борются за пищу. Таким образом, жизнь является прежде всего процессом хозяйственным.
Также необходимо отметить особую роль Софии в идеях Булгакова. Софию С.Н. Булгаков рассматривает как Душу Мира, идеальную основу мира. Идеей Софии Булгаков объясняет единство (всеединство) бытия, единство между началом духовным и природным.
В целом, социологическая концепция имеет огромную важность для мировой науки, поскольку она способствует утверждению абсолютного достоинства личности, этической равноценности всех людей. На сегодняшний день эти идеи имеют особенную актуальность и активно разрабатываются. Булгаков, возможно, одним из первых сформулировал мысль о том, что решающая роль в самоопределении личности принадлежит не социально-классовому, а этико-религиозному началу. Человек, согласно Булгакову, является существом по своей природе религиозным, однако религиозность носит всеобщий характер. Историческое творчество человека сопричастно вечности. Открытие софийности в человеке помогает человеку распространять её в мире. Эти идеи очень глубоки и значимы для современной эпохи, раздираемой социальными, религиозными противоречиями, а также находят свое отражение в различных современных социологических, философских исследованиях.
Список литературы
Алексеева Е.П. Эволюция этических взглядов С.Н. Булгакова. - Тула, 2006.//#"justify">Булгаков С.Н. Мое рукоположение // Тихие думы. - М., 1996.
Булгаков С.Н. Об экономическом идеале // Героизм и подвижничество. - М., 1992.
Булгаков С.Н. О социальном идеале // Вопросы философии и психологии. - 1903. - Кн. 3 (68).
Булгаков С.Н. Философия хозяйства. - М.: Наука, 1993.
Булгаков С.Н. Свет невечерний: Созерцания и умозрения. -М., 1994.
Булгаков С.Н. Неотложная задача //Христианский социализм (С.Н. Булгаков). - Новосибирск, 1991.
Булгаков С.Н. Христианство и социализм. //Христианский социализм (С.Н. Булгаков). - Новосибирск, 1991.
Булгаков С.Н. Два града. Исследования о природе общественных идеалов. - СПб.: Изд-во РГХИ, 1997.
Булгаков С.Н. Первохристианство и новейший социализм.//Два града. Исследование о природе общественных идеалов. - СПб., 1997. Булгаков С.Н. Карл Маркс как религиозный тип.// С.Н. Булгаков. Героизм и подвижничество. - М., 1992.
Зандер Л.А. Бог и Мир. - М., 1993. Т. 1.
Зеньковский В.В. История русской философии. - Л., 1990. Т. 1.
Кувакин В.А. Легальный марксизм. - СПб., 2003.
Ленин В.И. Полное собрание сочинений. - М., 1985. Т.1.
Российский центр социальных исследований и просвещения им. С.Н. Булгакова.// <http://centr-bulgakova.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=46&Itemid=53>
Савенков А.И. Христианская философско-экономическая концепция С.Н. Булгакова.// http://dialektika-eniology.narod.ru/koncBulg.htm
Сапов В.В., Филиппов А.Ф. «Христианская социология» С.Н. Булгакова // Булгаков С.Н. Философия хозяйства. - М., 1990.
Сомин Н.В. Философия хозяйства С.Н.Булгакова // Альманах Центра общественных наук и экономического факультета МГУ. - М.: Изд-во МГУ им. М.В.Ломоносова. - 2004. - № 2.
Сомин Н.В. С.Н. Булгаков: логика развития социально-экономической мысли./Электронный ресурс// <http://chri-soc.narod.ru/bulg_logika_razvitia.htm>
Страхов П.С. Антисоциалистическая религиозность: По поводу книги С.Н. Булгакова «Два града». - Сергиев Посад, 1991.
Шаповалов В.Ф. Булгаков как социолог.//Социологическое наследие. - М., 1993. [Ресурс локального доступа]