Отчуждение по этническому признаку в доперестроечной политической коммуникации практически элиминировано. Идеологическая позиция Советского государства, одним из принципов которой был принцип братства и единства со всеми народами, мотивирует отнесение данного образования к категориальным репрезентантам сферы «своё» (единение стран, братское сотрудничество, солидарность с народами, содружество).
Современные политические дискурсы демонстрируют модификацию содержательных компонентов «свойственности - чуждости». Трансформация модели «свойственности - чуждости» заключается в перераспределении ядерных позиций категориальных компонентов. Ядерное положение сферы «своё» советских политических дискурсов (при ярко дуалистической организации «своего - чужого») занимает сфера «чуждость» сегодняшних политических текстов (при мозаичном характере данной группировки).
Социальные, политические, этнические признаки как базовые образования, формирующие векторы «свойственности - чуждости», получают иное смысловое наполнение в современных политических дискурсах: доминирующая сема «национальное единство» трансформируется в базовое выражение расчленённости общества. Современное российское общество в публицистических текстах последних лет предстаёт как социально гетерогенное и расчленённое по различным признакам. К примеру, социальный фактор становится конструктом целого ряда образований, репрезентирующих прежде всего социальную расчленённость людей. При этом доминирующее место в многоступенчатой общественной конфигурации занимает противопоставление двух крупных социальных страт: «народ» и «власть». Политическое расслоение со циума сводится к выделению групп «наша партия - их партия», «единомышленники - оппоненты». Этническая самоидентификация выражается в выделении группы «русских людей, россиян» и «иностранцев».
Помимо выделенных концептообразующих параметров, в современных политических дискурсах выделяются и не функционировавшие ранее образования, конструирующие сферы «своё» - «чужое». К таким единицам может быть отнесён религиозный признак, на основе которого выделяются такие конфессиональные страты, как «мусульмане», «иудеи».
Каждый из обозначенных векторов подвергается дальнейшей сегментации, их содержательное наполнение выкристаллизовывается целым рядом смысловых компонентов. Так, внутри образования «народ - власть» выделяются такие более частные группы, как «люди труда - чиновники», » «работяги - пустословы», «нищие - олигархи», «обыватели - бюрократы» и т.д. При этом выделенные группы подвергаются дальнейшей категоризации по принципу «своё - чужое» («власть» > структура власти: «верхи» - «местничество» и т.д.)
Полевая организация «свойственности - чуждости» осложняется наложением пространственных и временных векторов, характерных для дискурсов различных типов. В политической коммуникации советского периода пространственная организованность по принципу «своё - чужое» касалась прежде всего противопоставления «нашего государства» идеологически чуждым нам странам. Для современных же политических дискурсов характерно не только внешнее противопоставление одного государства другому, но и противопоставление внутри страны (Москва - периферия, центр - окраина).
Временная соположеннность мотивирует выделение образований, соотносящих настоящий момент действительности с прошлым опытом человечества. При этом сегмент «прошлое» может наделяться как семой «отчуждение» (раньше было плохо > не наше время), так и семой «своё» (раньше было лучше > наше время).
Выделенные образования относятся к ядерным структурным группам модели «свойственность - чуждость». Текстовый характер анализируемого объединения наделяет «свойственность - чуждость» рядом компонентов периферийного характера.
Таким образом, модель «свойственности - чуждости» в политическом дискурсе представляет собой иерархическое образование ярко социологизированного характера, обладающего признаками динамичности и амбивалентности компонентов.
политический постсоветский коммуникация смысловой
Литература
1. Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса. Волгоград, 2000. 386 с.
2. Бакумова Е.В. Коммуникативные характеристики институциональных типов политиков // Социальная власть языка. Воронеж, 2001. С. 91-96.
3. Топорков А.Л. Мифы и мифологемы XX века: традиция и современное восприятие // Фольклор и постфольклор: структура, типология, семиотика. М., 2004. С. 3-19.
4. Михалёва О.Л. Политический дискурс как сфера реализации манипулятивного воздействия: Автореф. дис.... канд. филол. наук. Кемерово, 2004. 22 с.