Сменовеховцы о русской эмиграции
П.Н. Базанов
В статье анализируются взгляды идеологов сменовеховства на русскую эмиграцию. Выявлены основные постулаты сменовеховского мифа о русской эмиграции. Проанализированы наиболее яркие и типичные статьи, затрагивающие Русское Зарубежье и эмиграцию в сборнике «Смена вех», в журнале «Смена вех», в газете «Накануне». Излагаются и анализируются наиболее концептуальные идеи сменовеховцев на уровне эмиграция-метрополия. Показано, как основные идеи сменовеховцев повлияли на критику эмиграции в СССР. Особое внимание уделяется ошибкам сменовеховцев в прогнозах будущего русской эмиграции. Затрагивается позиция сменовеховцев по отношению возвращению на Родину и реэмиграции.
Ключевые слова: «Смена вех», сменовеховство, сменовеховцы, русская культура, реэмиграция, возращенчество, русская эмиграция, Русское Зарубежье.
The Smenovekhovts about Russian emigration
P.N. Bazanov
The article analyzes the views of the Smenovekhovstvo ideologists on the Russian emigration. The main postulates of the smenovehovsky myth about the Russian emigration are revealed. Analyzed the most striking and typical articles concerning the Russian Diaspora and emigration in the collection “Smena vekh”, in the magazine “Smena vekh”, in the newspaper “Nakanune”. The most conceptual ideas of Smenovekhovites at the level of emigrationmetropolis are stated and analyzed. It is shown how the main ideas of the Smenovekhites influenced the criticism of emigration to the USSR. Special attention is paid to the mistakes made by the Smenovekhites in the forecasts of the future of the Russian emigration. The article touches upon the position of the Smenovekhovets in relation to returning home and re-emigration.
Keywords: “Change of landmarks”, smenovekhovstvo, smenovekhovtsy, russian culture, re-emigration, revivalism, russian emigration, Russian Abroad.
Трагическая история сменовеховства уже сто лет изучается в отечественной и зарубежной науке. Название идеологического движения происходит от заглавия сборника «Смена вех», вышедшего в Праге в 1921 г. О сменовеховстве и его лидерах написаны тысячи публикаций, но про их специфическое отношение к русской эмиграции есть только упоминания (например, в фундаментальных монографиях В.К. Романовского о Н.В. Устрялове [17; 18], статьях П.Н. Базанова о сменовеховской периодике [2; 3]). Публицистическая деятельность сменовеховцев началась с напечатания сборника «Смена вех: Июль 1921 г.» и продолжилась в журнале «Смена вех» и в газете «Накануне». Авторами известного сборника выступили: Ю.В. Ключников, Н.В. Устрялов, С.С. Лукьянов, А.В. Бобрищев-Пушкин, С.С. Чахотин и Ю.Н. Потехин. Затем в Париже стал выходить журнал «Смена вех», а в Берлине -- газета «Накануне». Среди других идеологов и публицистов сменовеховства стоить выделить В.Н. Львова, А.Н. Толстого, Б.В. Дюшена, В.М. Белова, Г.Л. Кирдецова, И.М. Василевского, А.М. Дроздова, А. Ветлугина и мн. др.
При изучении идеологии сменовеховства основное внимание обычно уделяется анализу их взглядов на революцию, Гражданскую войну, Белое движение, национализацию, обрусение большевизма, единость и нераздельность России, роль русской интеллигенции, но практически не освещается оценка ими таких явлений, как Русское зарубежье и русская эмиграция. Сменовеховские публицисты одними из первых стали использовать термины «эмигрантщина» и «Россия № 2».
Уже в самом сборнике «Смена вех» прозвучала критика русской эмиграции как мирового явления, появления альтернативной культуры зарубежья и политических центров.
Первый тезис, на котором настаивали сменовеховцы: феномен эмиграции -- всего лишь жалкое отражение дореволюционной России. Идеолог сменовеховства, публицист, профессор Сергей Сергеевич Лукьянов (1889-1936) писал в «Смене вех» про зарубежные политические идеи:
За это время во всей своей трагичности обнаружился тот гипноз, под воздействием которого развивалась русская общественность в дореволюционный период, вся та нереальность русского политического мышления, которая до сегодняшнего дня так поражает всякого сколько-нибудь внимательного наблюдателя, волею судьбы перенесенного из России в Париж, центр русской эмиграции, с его «новой тактикой» кучки парижских кадет и атактичностью, граничащей с полной прострацией, «Национального съезда» [14, с. 274].
Такую же позицию занимал и общественно-политический деятель, политолог, ученый-микробиолог Сергей Степанович Чахотин (1883-1973), который в своей знаменитой статье «В Каноссу» справедливо замечал о конце всех политических партий России начала ХХ в.:
Мы глубоко убеждены, что с изменившимися в корне условиями обстановки все партийные группировки дореволюционного времени и первых лет революции идут в архив истории; эти живые анахронизмы доживают последние годы в эмигрантских кругах [23, с. 356].
Общественно-политический деятель, журналист, адвокат Александр Владимирович Бобрищев-Пушкин (1875-1937) в «Смене вех» доказывал, что аналогии с поражением Французской революции нереалистичны, возвращения короля не будет, а русская эмиграция живет исключительно прошлым:
Эту-то творческую идею отрицают противники русской революции, применяющие к ней мерку французской. Эмигрировавшая русская интеллигенция объединилась вокруг идей, дорогих ей по воспоминаниям, по ее молодости, по прежним боям и не увидела вовремя, что эти дорогие ей истины стали ложью и тленом пред быстро бегущею жизнью. Сохраняя эту разбитую жизнью часть выдвинутых первою великою революциею идей, нельзя, конечно, усвоить идеи, выдвинутые второю великою революциею. Вторые, развивая первые, часто отменяют их [8, с. 317-318].
Второй тезис сменовеховцев -- самообман и политическая маниловщина русских эмигрантов. А.В. Бобрищев-Пушкин с присущим ему талантом высмеивал зарубежную прессу. Даже в свою статью в «Смене вех» он начинал фразой «Третьей революции не будет», в котором пояснял, почему белоэмигранты не вернутся на Родину победителями, а все заклинания о скорой гибели советской власти беспочвены:
Вот та «низкая истина», которою следует проникнуться вместо тьмы «возвышающих обманов», на которых отводит свою наболевшую душу русская эмиграция. «Не надо разбивать веру хоть в чудо. Пусть люди отдыхают хоть на иллюзиях». Таково мнение, которое слишком часто приходится нынче слышать от тех, у кого довольно хорошие глаза, чтобы оценить положение, но слишком мягкое сердце, чтобы продающему газеты полковнику, служащему в швейцарах князю и бесчисленным просто голодным безработным сказать: «Гражданская война проиграна окончательно. Россия давно идет своим, не нашим путем. Кризис кончился. Положение определилось. Или признайте эту ненавистную вам Россию, или оставайтесь без России, потому что “третьей России” но вашим рецептам нет и не будет» [8, с. 288].
Особенно доставалось планам по призванию нового царя. Титул «русский император в зарубежье» сам по себе явление более чем странное. Тем более, что «чаемый государь» Великий Князь Николай Николаевич-младший сам никак не хотел выглядеть посмешищем и не принимал никаких титулов. В прочем это не спасало его от сатиры сменовехоцев:
Николаю Длинному ныне присваиваются нового вида императорско-эмигрантские регалии: вместо шапки Мономаха -- колпак с надписью: «подайте мальчику на хлеб, он эмиграцию питает», вместо державы -- чашка для Даяния и вместо скипетра -- пестик [24, с. 1].
Третий тезис -- загнивание, моральное разложение и скорая смерть эмиграции, быстрое растворение в инокультурном и иноязычном мире. Сменовеховцы доказывали омещанивание политических эмигрантов, превращение их в обычных иностранных обывателей. Уже Н.В. Устрялов в одной из своих ранних работ писал: «Происходит разложение в среде эмигрантского большинства» [21, с. 8]. Сменовеховцы доказывали, что эмиграция быстро превращается в криминальную диаспору. В газете «Накануне» от 11 июня 1924 г. была напечатана редакционная передовица, подписанная «Берлин», -- «Эмиграция с пестиком» [24], тону которой позавидовала бы советская пресса. Статью можно классифицировать как классическую работу по разоблачению русской эмиграции -- изображая ее агонию и крах, статья может служить образцом для советских публикаций вплоть до периода «перестройки». В ней рассказывалось как в константинопольский период расцвела проституция среди эмигранток: «В Константинополе эмигрантщина научилась торговать белыми рабынями и промышлять женским телом» [24, с. 1]. Странно, что не было сарказма по поводу пресловутых и легендарных тараканьих бегов. Издавались сменовеховцы и над массовым открытием русских ресторанов в Берлине и Париже приписывая им несвойственные функции:
В Европе этот вид «торгово-промышленной» деятельности приобрел иной вид. Поистине, бесчисленны кабаки, содержимые «русскими эмигрантами» с «кабаре» типа лупонаров и лупонарами «кабаретного» типа [24, с. 1].
Высмеивались успехи соотечественников по популяризации водки за рубежом (знаменитые мировые бренды «Смирнофф» и «Гробачефф»). Представителям Русского зарубежья приписывалось криминальное существование за границей:
Бандитизм, вот настоящий род деятельности эмигрантщины во всех местах ее расселения. Бандитизм, до поры до времени прикрывавшийся громкими фразами и неутешными рыданиями, но, наконец, прорвавшийся наружу [24, с. 1].
Решением вопроса эмиграции по мнению сменовеховских публицистов было переселение в Латинскую Америку для ведения фермерского хозяйства.
И единственный «выход» видится для эмигрантщины и для Европы, жаждущей избавиться от двух миллионов паразитов: «Руль» горячо, рекламирует Парагвайские земли, где-то на 20 градусах южной широты, на границах Боливии, Бразилии и Парагвая. Скатертью дорога [24, с. 1].
Проекты сельскохозяйственных колоний русских эмигрантов и коренного русского населения государств-лимитрофов в странах Латинской Америки регулярно разрабатывались в 1920-1930-е гг. Потомки наших соотечественников до сих пор живут в этих государствах. Многие возвращаются на историческую Родину или хотят вернуться в Россию.
Харбинский публицист (бывший губернатор), скрывшийся под псевдонимом А. Арапов, делал неутешительный вывод о судьбе отечественной эмиграции:
А остальная часть эмиграции или гибнет от беспросветной безработицы и нищеты, или умрет постепенно и неуклонно, бездеятельно от угасаний духа и мысли, от безнадежной невозможности приложить духовные силы к какому-либо производительному труду, а иные все еще думают крепкую думу о мести [1, с. 3].
А.В. Бобрищев-Пушкин прочил в «Смене вех», что коммунистическая власть легко переживет эмиграцию:
Пока эмиграция гадает, скоро ли погибнет советская власть, Советская власть может рассчитать довольно точно, скоро ли погибнет эмиграция. Вырванные с корнем из родной земли растения не могут не засохнуть. Некоторым отдельным исключениям пересадка удастся ценою утраты всякой связи с Россиею, но большинство -- без пересадки, корнями вверх. Вся такая эмиграция погибнет в несколько лет, если не воссоединится с родиною. Это -- неумолимый закон жизни [8, с. 290].
В свою очередь представитель наиболее непримиримой антикоммунистической части эмиграции, лидер «Братства Русской Правды», поэт С.А. Соколов-Кречетов под псевдонимом «Русский эмигрант» писал:
Советская печать вопит на всех перекрестках, что русская эмиграция бессильна, что она потеряла под собой почву, что она разложилась. А рядом с этим какие бесконечные суммы украденного у народа золота швыряются советским правительством на попытки этого разложения! Какая орда чекистов и красных шпионов, тайных и явных, гоняет по всему миру, занятая слежкой за белыми организациями! Сколько устроено заграницей «сменовеховских» центров, групп и изданий продажной печати! Если мы, эмигранты, разложились, если мы ни на что не способны и ничем не страшны, то зачем мобилизовать всю эту дорогостоящую ватагу на борьбу с бессильным врагом и зачем усиленно заманивать в Россию ни к чему не способных людей? [19, с. 5-6]
Четвертый тезис -- отрицание политического и идеологического характера первой «волны» русской эмиграции. Сменовеховцы всячески подчеркивали материальную причину отъезда из России: на Родине голод, холод, полный крах экономики, поэтому многие и ехали в сытую Европу. Писатель, публицист и фельетонист Вадим Михайлович Белов (1890-1930-e) писал:
Укажем на то обстоятельство, что в основе причин побудивших большинство граждан эмигрировать, несомненно в большой мере лежат причины эгоистические, облеченные в ту или иную форму, так или иначе замаскированные. Выражаясь грубо эти причины можно было бы назвать «шкурными»... Но и в первой категории (идеологической. -- П.Б.) большинство все-таки таких, которых двинули в эмиграцию при чины эгоистического характера, как-то потеря положения, власти, имущества и т. д. Если же они, в надежде на возврат потерянного, бросились в активную борьбу, не дожидаясь пока это сделают другие, то тому причиной индивидуальные их свойства [6, с. 15].
Пятый тезис -- невозможность служения русских людей любимой Родине -- РОССИИ за рубежом. Особый протест у сменовеховцев вызывал призыв к интервенции. Юрист, переводчик, литературовед Александр Самуилович Гурович (1888-1949) также осуждал в статье с символическим названием «Патриоты на-изнанку» [10] призывы к интервенции в среде демократической эмиграции и планы по передаче части территории России иностранным государствам или самопровозглашенным национальным республикам. В другой своей статье он показывает, как эмигранты, призывая к иностранной интервенции, предают Родину:
И теперь повсюду -- эмигрантские центры тщательно сохраняют за Собою амплуа прислужников иностранных вожделений, подстрекают всех, кого можно, против Россия, оправдывают «от ее имени» направленные против нее удары, помогают чужеземным авантюристам, ссылающимся на их голоса, толкать к новым приключениям политику своих государств [11, с. 1].