Смарт-контракт: перспективы роботизации договорного права
Карпычев Владимир Юрьевич, Карпычев Михаил Владимирович
Карпычев Владимир Юрьевич доктор технических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Приволжский филиал Научно-производственного объединения «Специальная техника и связь» МВД России Нижний Новгород.
Карпычев Михаил Владимирович кандидат юридических наук, доцент, начальник кафедры гражданского права и процесса Нижегородская академия МВД России (603950, Нижний Новгород, Анкудиновское шоссе, 3).
В статье анализируются подходы к внедрению смарт-технологии в качестве средства поддержки классической договорной деятельности и инновационной технологии ее ведения. Рассмотрены особенности правового регулирования смарт-договорных отношений. Сделан вывод о достаточности действующей правовой базы и законодательных инициатив для внедрения в экономическую и правовую практику смарт-договоров.
Ключевые слова: смарт-контракт, договор, блокчейн, правовое регулирование.
Smart contract: prospects of contract law robotization
Vladimir Yu. Karpychev Michail V. Karpychev doctor of sciences (technical), professor, leading researcher Privolzhsky branch of the scientific and production association «Special equipment and telecoms» Ministry of the internal affairs of the Russian Federation Nizhny Novgorod, Russian Federation сandidate of sciences (law), associate professor, chief of sub-department of civil law and procedure Nizhny Novgorod academy of the Ministry of internal affairs of Russia Nizhny Novgorod, Russian Federation
The article analyzes the approaches to the introduction of smart technology as a means of supporting classical contractual activities and innovative technology of its management. The features of legal regulation of smart contractual relations are considered.
It is concluded that the existing legal framework and legislative initiatives are sufficient for the implementation of smart contracts in economic and legal practice.
Keywords: smart contract, contract, blockchain, legal regulation.
Введение
Современные информационные технологии (далее -- ИТ) не просто обеспечивают поддержку различных областей предметной деятельности, но и существенным образом меняют их содержание и функционал. При этом непрерывное развитие ИТ, как правило, с опозданием отражается в законодательстве, а иногда создает трудности правового регулирования соответствующих отношений.
Подтверждением этого тезиса является блокчейн-технология (БЧ-технология), инвариантная в своей основе предметным областям использования. Особую известность получило ее прорывное проникновение в весьма закрытую и консервативную финансовую сферу. На стадии обсуждения и первых попыток правового регулирования находится внедрение этой и иных ИТ в юриспруденцию.
Одним из актуальных вариантов применения новых ИТ является смарт-контракт (smart-contract, «умный» договор, далее -- S-договор) -- ранее неизвестный в правовой сфере термин. Отметим, что в специальной правовой литературе предлагается большое количестве определений S-договора.
Мы приведем здесь лишь одно определение, предложенное Проектом федерального закона № 419059-7 «О цифровых финансовых активах» (далее -- Проект ФЗ «О ЦФА): «смарт-контракт -- договор в электронной форме, исполнение прав и обязательств по которому осуществляется путем совершения в автоматическом порядке цифровых транзакций в распределенном реестре цифровых транзакций в строго определенной таким договором последовательности и при наступлении определенных им обстоятельств» [1].
А Проект федерального закона № 424632-7 «О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее -- Проект ФЗ «О внесении изменений в ГК РФ») предлагает ввести в статью 309 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее -- ГК РФ) понятие автоматизированного исполнения обязательств [2]. Семантический анализ приведенного и доктринальных определений понятия S-договора позволяет сделать следующие выводы: в них сделана попытка интегрировать юридические понятия и понятия из области ИТ. Более того, четко прослеживается желание авторов использовать в сугубо юридическом категориальном аппарате понятия и термины из области ИТ.
При этом с неизбежностью возникает конвергенция терминологии двух предметных областей, порождающая трудности и противоречия, плохо разрешимые в рамках традиционного аппарата предметных областей. Это находит отражение в наличии двух подходов к определению S-договора: «программный код» или «правовой договор».
Прежде всего, заметим, что определять S-договор как «программный код» некорректно с правовой точки зрения, поскольку понятие договора однозначно определено статьей 420 ГК РФ. Видимо, использование термина «S-договор» в смысле «программный код» является вербальным (когнитивным) искажением сложного понятия из области ИТ (вербальное искажение возникает в результате неточности передачи языком. Основные ошибки: логическая ошибка несоизмеримости понятий; смешивание похожих или косвенно относящихся к предмету понятий; упрощение [3]).
Предлагаем свою интерпретацию: в области ИТ S-договором может именоваться специализированное программное обеспечение (программа ЭВМ в значении ст. 1261 ГК РФ, ПО), содержащее элементы искусственного интеллекта (смарт) и предназначенное для поддержки экономической деятельности в части фиксации условий договора, автоматического их исполнения при реализации набора детерминированных условий и хранения данных по исполненным договорам. Таким образом, термин «S-договор» в данном контексте является ИТ-жаргонизмом и всего лишь указывает на использование в договорных отношениях смарт-технологии, реализованной в ПО (далее -- S-ПО) с конкретным назначением и функциональной архитектурой.
Рассмотрим основные функции S-ПО, вытекающие из его назначения и определяющие правовую природу S-договора.
Смарт-функция
В простейшем случае под фиксацией условий договора следует понимать представление сформулированных на естественном языке условий договора и обязательств сторон в электронном виде. При этом простой набор текста договора в редакторе не меняет его естественно-языковую природу, но позволяет рассматривать при закреплении электронной подписью как электронный документ. Такого рода документы давно признаны в юриспруденции и широко используются на практике.
Принципиально более сложная техническая и новая для юриспруденции задача заключается в автоматизации выявления фактов возникновения предопределенных условий договора и выполнения соответствующих обязательств. Для решения этой задачи недостаточно естественно-языкового текста договора, в том числе в электронной форме. Такого рода задачи в ИТ решаются методами и средствами искусственного интеллекта (смарт).
Одной из основных технических проблем, требующих решения при создании S-ПО, является формализация естественно-языковых условий договора, под которой мы понимаем представление смысла и естественно-языкового текста договора на языке ЭВМ (в программном коде).
Возможность формализации договора определяется возможностью представления юридического профессионального языка и языковых конструкций в терминах и выражениях формального (машинного) языка. Поэтому можно говорить о формализуемых и неформализуемых условиях договоров. Для формализации многих условий договора хорошо подходит логическая конструкция: «Если... И... То... Иначе...». Такие условия, как правило, входят практически в любой договор и связаны с определенными событиями (в т ч наступление определенного момента времени или истечение периода времени) или действиями, при наступлении которых S-ПО должно выполнить заданные при проектировании функции (обязательства сторон).
Плохо формализуемыми (неформализуемыми) условиями договора являются условия, которые не могут быть интерпретированы на машинном языке доступными средствами, и, соответственно, не могут быть включены в S-ПО.
Отметим, что современные юридические лексика и правовые конструкции относятся к плохо формализуемым языкам. Характерной трудностью является недостаточная лингвистическая определенность многих терминов, используемых в предметной области (что влечет необходимость истолкования условий договора судом в порядке ст. 431 ГК РФ).
Тем не менее, по нашему мнению, можно средствами формального языка достаточно корректно описать не только условия и обязательства договора, но и порядок разрешения спора; порядок определения ответственности сторон и др.
Несколько сложнее отразить процедуру оценки качества товара и тем более услуги. Особенно трудно формализовать субъективные оценочные условия, например, «стороны должны действовать добросовестно» (п. 3 ст. 307 ГК РФ). Однако такого рода задачи в той или иной степени решаются методами инженерии знаний [4].
Проведенное описание смарт-функции соответствует определению программного робота, приводимого, например, в работе П. Берка [5]: средства роботизированной автоматизации процессов (Robotic Process Automation, RPA- инструменты) -- «это программные “роботы”, использующие правила бизнес-логики для выполнения четко заданных, повторяющихся функций и рабочих процессов точно так же, как это сделал бы человек». В S-функционал входит проверка различных критериев, на основании которых принимается решение о выполнении/невыполнении бизнес-процедур.
Блокчейн-технология S-ПО
Строго говоря, наличие смарт-функционала является необходимым, но недостаточным для такой программы. Полная архитектура S-ПО предполагает также использование технологии распределенного реестра (блокчейна) данных всех транзакций (исполнения обязательств), выполняемых программой. В контексте данной статьи блокчейен рассматривается как «многофункциональная и многоуровневая информационная технология, предназначенная для надежного учета различных активов» [6].
Основным назначением БЧ-функционала в S-ПО является хранение хронологии транзакций (исполнения обязательств по договорам и договоров в целом). Также в S-ПО в той или иной степени используются иные уникальные характеристики БЧ-технологии (неизменность, децентрализация, анонимность, доступность, защищенность и др.) [6; 7]. В частности, одной из особенностей S-договора является невозможность его изменения в силу специфики хранения информации в БЧ. Эта особенность, с одной стороны, может быть гарантией от одностороннего изменения обязательств, но с другой -- исключает легитимное внесение изменений в умный договор, расторжение его в одностороннем порядке.
Еще одним важным с правовой точки зрения свойством БЧ-технологии является придание S-договору статуса электронного документа. Дело в том, что непосредственно программный код S-функционала не обладает свойствами электронной подписи и поэтому не может придать S-договору юридическую силу электронного документа. Эта задача решается записью транзакций в БЧ, которая может рассматриваться как электронная подпись.
Инкорпорация S-ПО в договорное право
Новые пользовательские возможности S-ПО, предназначенного для поддержки договорных отношений, широко могут быть востребованы экономическими субъектами только при признании за S-договором статуса юридически значимого соглашения (ст. 420 ГК РФ). С правовой точки зрения это означает инкорпорацию исследуемой ИТ в существующую систему правового регулирования договорных отношений или внесение в нее некоторых изменений, не нарушающих основ договорного права.
Задача инкорпорации S-ПО в договорное право не является тривиальной. Теоретически возможны две модели S-договора: технологическая и инновационно-правовая. Предложенные названия следует рассматривать как условные, отражающие правовой режим S-ПО в S-договоре, соответственно:
- технологическое дополнение к традиционному правовому договору;
- новая юридически значимая ИТ-форма договора.
В любом случае S-договор должен подтверждать факт заключения договора, а также права и обязанности сторон, которые зафиксированы в БЧ.
Технологическая модель S-договора (далее -- ST-ПО) предполагает использование S-ПО исключительно как инструментального средства, предназначенного для поддержки договорной деятельности в части автоматического исполнения обязательств и БЧ-хранения их результатов.
В этом подходе юридически значимое соглашение обеспечивается традиционной технологией ведения договоров. Функционал и правовой режим (в т. ч. все формализуемые и неформа- лизуемые условия) такого договора (далее -- ST-договора) должны быть оговорены в бумажной версии договора, текст которого должен содержать указание на исполнение данного договора с использованием S-ПО. При этом ST-ПО не имеет самостоятельного правового режима.
Мы не видим правовых проблем в применении этой модели в договорах и согласны с авторами, указывающими на наличие соответствующей правовой базы. Ограничениями могут быть экономические и организационные условия конкретных сделок.
В качестве специального условия в ST-договоре может быть предусмотрен порядок действий сторон при некорректной работе ST-ПО (технический сбой или ошибки программирования), в результате которой нарушается воля сторон или в случае возникновения обстоятельств, требующих досрочного расторжения или изменения контракта.
Инновационно-правовая модель инкорпорации S-ПО (далее -- SL-ПО) в договорное право предполагает легитимацию S-ПО и на этой основе отказ от бумажной версии договора, признание юридического статуса договора за соглашением, заключенным с использованием S-ПО, без выполнения каких-либо иных формальностей (такие соглашения далее будут именоваться SL-договоры).