Проблемы сохранности богатых захоронений. Из-за тотального ограбления ещё в древности практически всех центральных могил в курганах скифской аристократии не всегда возможно, как отмечает В. Ю. Мурзин, установить такие признаки богатых захоронений, как количество слуг, погребённых вместе с основным покойником, и количество захоронений лошадей, хорошо сохранившихся лишь в отдельных могилах; сложно подметить определённые закономерности и в более показательном признаке - составе конской узды [9, с. 25].
Поиск таких статусных артефактов, как парадные гориты с золотыми накладками, золотые ножны мечей, золотые пластинчатые конские налобники, а также серебряные кубки, затруднён почти тотальным ограблением погребальных комплексов скифской аристократии, поэтому ключевым и наиболее объективным критерием социальной дифференциации, по мнению Ю. В. Болтрика, выступают объёмы погребальных насыпей [2, с. 108-110].
Проблема хронологии скифской культуры. «Пестроту погребальному обряду скифов добавлял, - как заметил Ю. В. Бол- трик, - помимо микроэтнического, ещё и хронологический компонент, тогда и в пределах одного региона отмечаются различные формы основных или центральных могил кургана Скифии» [Там же, с. 103]. В связи с этим он уверен, что хронологическая, социологическая и географическая систематизация погребального массива Скифии даст возможность «с иной стороны подойти к поиску исторических персонажей Скифии» [Там же, с. 108-109].
Поскольку эта проблема связана с пе- редатировкой памятников скифской архаики (вследствие чего время их появления всё больше отодвигается к началу VII в. до н. э.), необходимо тщательно пересмотреть хронологию раннескифской культуры [8, с. 78-79].
Проблема антропологической однородности скифов. Как было подмечено исследователями, в различных районах погребальные сооружения отличаются друг от друга своим устройством, что указывает на принадлежность курганных полей различным группам кочевников [2, с. 103]. Но отсутствие чётких критериев отнесения археологического материала к скифской культуре и зачисление её носителей к скифам привело к тому, что среди краниологов продолжаются дискуссии о происхождении причерноморских скифов, в частности связанные с вопросом об антропологической однородности данной группы.
«Прежде всего, - пишет А. Г. Козинцев, - следует оценить масштаб внутри- скифской дифференциации, чтобы соотнести его с “внешним” масштабом; выявляя сначала внешние связи для скифов в целом, потом для их крупных территориальных подразделений». Для локальных популяций иследователь отмечает «существование множества нескифских групп, которые к скифам в целом и к отдельным скифским популяциям в среднем гораздо ближе, чем те - друг к другу» [15, с. 146].
Констатируя неоднородность носителей скифской культуры Северного Причерноморья в антропологическом отношении, А. Г. Козинцев отмечает, что наиболее отчётливыми являются различия между степными и лесостепными группами - предположительно из-за их разного происхождения [Там же, с. 155]. По мнению учёного, «”ски- фы” - понятие, как выясняется, довольно неопределённое. Именно к степным скифам и применимо в первую очередь то, что говорится обо всех скифах в целом» [Там же, с. 146].
Антропологическая неоднородность степного скифского населения - возможное свидетельство множественности миграций либо неодинакового участия местных групп в его сложении [Там же, с. 153]. При обобщённом рассмотрении скифского массива им было выявлено, что две из тувинских серий попали в десятку групп, наиболее близких к скифам, а одна из них (относящаяся к окуневской культуре Тувы) заняла по степени сходства со скифами первое место среди всех анализируемых 98 нескифских серий [Там же, с. 146].
При рассмотрении направления связей каждой степной скифской группы по отдельности (у лесостепных таких параллелей нет) было установлено, что наибольшее число близких параллелей при сопоставлении с 17 степными скифскими сериями обнаружила окуневская серия из Тувы, она характеризовалась исключительной близостью к степным скифским сериям по всем использованным критериям [Там же, с. 149-150]. Эта близость находит подтверждение и в археологическом материале [16-19].
Полученные А. Г. Козинцевым результаты, несомненно, являются тем базисом, на котором будут строиться последующие изыскания скифологов.
Перспективы решения проблем и новизна нашего подхода. Возвращаясь к теме нашей статьи, обратимся вновь к Геродоту. Царские скифы во время Геродота, как и ранее, считались «самыми лучшими и многочисленными», тогда как все остальные племена Скифии являлись их «рабами»1. В степях Причерноморья кочевали скифы-кочевники и царские скифы, левобережную Лесостепь занимали скифы-земледельцы, постепенно продвигавшиеся на юг и достигшие ко времени Страбона территории Степного Крыма [20, с. 4-5].
Основной очаг распространения скифской культуры находился в степной культурной среде, т. к. «находки предметов скифского вооружения и снаряжения верхового коня значительно уменьшаются в известных нам памятниках по мере продвижения в Лесостепь от её южной окраины на север, почти совсем отсутствуют в лесной зоне» [Там же, с. 7].
Под скифами в Северном Причерноморье, как предполагал Г. Коте, нужно подразумевать только царских скифов, которых он сопоставлял с саками древнеперсидских надписей [21; 22, с. 26].
Данные краниологических исследований почти однозначно приводят нас к мысли, что скифы царские были в антропологическом плане идентичны окуневцам из Тувы. В связи с этим несомненно, что применение краниологических исследований антропологического материала из погребальных памятников, находящихся в пределах скифского «квадрата» Геродота, на предмет их близости к тувинским окуневцам позволит, во-первых, идентифицировать и отобрать из всего массива скифского материала скифов царских, а последующее картографирование данных даст возможность определить ареал их расселения.
Во-вторых, с помощью краниологического анализа можно будет определить захоронения скифских царей, которые должны содержать однородный антропологический материал в пределах одного погребального помещения. Ведь, как пишет Геродот, царю служат только «природные скифы, ибо царю служат те, которым он сам прикажет, а покупных рабов у них вовсе нет». В числе слуг, сопровождавших царя в могилу, Геродот называет виночерпия, конюха, слугу и вестника; а через год из оставшихся слуг выбирали самых способных пятьдесят человек, душили и расставляли в виде конной стражи вокруг кургана.
В-третьих, бесспорно, что в процессе поисков скифских захоронений за пределами степи нам также помогут краниологические исследования материала, изначально не классифицированного как «скифский» из-за отсутствия чётких критериев его отбора. Ведь не будем также забывать сообщение Геродота о том, что кладбище скифских царей находилось не на юге степи, а в самой отдалённой части Скифии, в Герросе. Как отмечает А. И. Тереножкин, это объясняет и «редкость могил рядовых общинников раннего времени в степи, т. к. очевидно, и их кладбища находились на иных территориях, в первую очередь, по-видимому, в Лесостепи, где известно особенно много погребальных памятников скифского типа, принадлежность которых только местным лесостепным племенам никем ещё не доказана» [20, с. 11-12].
В-четвёртых, теперь уже нет сомнения, что скифская культура является лишь наиболее выдвинутой на запад частью огромного скифо-сибирского культурного мира [Там же, с. 15]; и в связи с этим считаем, что картографирование захоронений царских скифов и систематизация всех признаков у групп, находящихся в одном векторе их ближайших связей (viz. данные А. Г. Козинцева [15, с. 148-149]), приблизит нас к решению ещё более обширной задачи - определения понятий «скиф», «скифская культура» и «скифская археологическая культура».
Заключение. Локализация Скифского Герроса всё ещё остаётся окончательно неопределённой. Связанная с ним проблематика охватывает обширный круг неразрешённых в настоящее время актуальных вопросов, обусловленных как состоянием сохранности богатых захоронений, так и отсутствием чётких критериев их определения, в частности социального ранжирования, - т. е. вопросов, касающихся идентификации, количества и локализации царских курганов.
Актуальны вопросы очень обширной и глубокой общей проблематики скифологии - происхождение скифов и их антропологическая однородность, а также содержание таких ключевых понятий, как «скиф», «скифская культура» и «скифская археологическая культура», связанные в целом с проблемой хронологии скифской культуры.
Таким образом, в свете новейших достижений современной науки перспективным считаем решение целого множества вопросов скифологии, в частности, с локализацией царских курганов, с помощью краниологического анализа антропологического материала древних захоронений.
Список литературы
1. Михайлов Б. Д. Загадки древнего Герроса. Киев, 2009. 144 с.
2. Болтрик Ю. В. Элитные курганы как маркеры территориальной структуры Скифии // Recherches Archйologiques. Krakow. 2011. NS 3, S. 101-112.
3. Отрощенко В. В. Геррос Мозолевського // Археологія і давня історія України. 2016. Вип. 2. С. 152-154.
4. Мозолевський Б. М. Товста Могила. Київ, 1979. 252 с.
5. Алексеев А. Ю. Скифская хроника. СПб., 1992. 206 с.
6. Болтрик Ю. В. До питання про політичний центр Скіфії // Старожитності степового Причорномор'я і Криму. Запоріжжя. 2004. Вип. ХІ. С. 38-41.
7. Кузнецова Т М. Некоторые аспекты скифской археологической культуры // Kimmerowie, scytowie, sarmaci. Krakow, 2004. S. 219-230.
8. Бандрівський М. С. Сучасне розуміння “скіфського” і проблема етно-культурної приналежності носіїв середньодністровської групи // Матеріали і досл. з археології Прикарпаття і Волині. Львів, 2007. Вып. 11. С. 77-100.
9. Мурзин В. Ю. Проблема визначення поховань скіфських номархів // Археологія. 2015. № 1. С. 19-112.
10. Алексеев А. Ю. Хронография европейской Скифии. СПб., 2003. 416 с.
11. Курочкин Г Н. Гипотетическая реконструкция погребального обряда скифских царей VIII- VII вв. до н. э. и курган Аржан // Скифо-сибирское культурно-историческое единство. Кемерово, 1980. С. 105-117.
12. Алексеев А. Ю., Мурзин В. Ю., Ролле Р Чертомлык. Скифский царский курган IV в. до н. э. Киев, 1991. 416 с.
13. Ильинская В. А., Тереножкин А. И. Скифия VII-IV вв. до н. э. Киев, 1983. 378 с.
14. Акишев К. А. Курган Иссык. М.: Искусство, 1978. 142 с.
15. Козинцев А. Г. Скифы Северного Причерноморья: межгрупповые различия, внешние связи, происхождение // Археология, этнография и антропология Евразии. 2007. Вып. 4. С. 143-157.
16. Мандельштам А. М., Стамбульник Э. У О некоторых проблемах истории ранних кочевников Тувы // Новейшие исследования по археологии Тувы и этногенезу тувинцев. Кызыл, 1980. С. 43-59.
17. Савинов Д. Г. Тува раннескифского времени на «перекрёстке» культурных традиций (алды- бельская культура) // Культурные трансляции и исторический процесс (палеолит - средневековье). СПб., 1994. С. 76-92.
18. Стамбульник Э. У, Чугунов К. В. Погребения эпохи бронзы на могильном поле Аймырлыг // Окуневский сборник 2. СПб., 2006. С. 292-302.
19. Чугунов К. В., Наглер А., Парцингер Г. Аржан-2: материалы эпохи бронзы // Окуневский сборник
2. Культура и её окружение. СПб., 2006, С. 303-311.
20. Тереножкин А. И. Общественный строй скифов // Скифы и сарматы. Киев: Наукова думка, 1977. 232 с.
21. Kothe H. Pseudoskythen // Klio. 1967. Bd. 48. S. 61-79.
22. Kothe H. Appolons ethnokultureller Herkunft // Klio. 1970. Bd. 52. S. 18-29.
References
1. Mikhailov, B. D. Mysteries of Ancient Gerros. Kiev, 2009. (In Rus.)
2. Boltrik, Yu. V. Elite burial mounds as markers of the territorial structure of Scythia. Recherches Archйologiques. Krakow, NS 3, pp. 101-112, 2011. (In Rus.)
3. Otroshchenko, V. V. Mozolevsky's Gerros. Archeology and ancient history of Ukraine, vol. 2, pp. 152154, 2016. (In Ukr.)
4. Mozolevs'kii, B. M. Tovsta Grave. Kiev, 1979. (In Ukr.)
5. Alekseev, A.Yu. Scythian Chronicle. SPb, 1992. (In Rus.)
6. Boltrik, Yu. V. On the question of the political center of Scythia. Antiquities of the steppe Black Sea coast and Crimea. Zaporozhye, is. XI, pp. 38-41,2004. (In Ukr.)
7. Kuznetsova, T M. Some aspects of the Scythian archaeological culture. Kimmerowie, scytowie, sarmaci. Krakow. 2004: 219-230. (In Rus.)
8. Bandrivs'kii, M. S. Modern understanding of the “Scythian” and the problem of ethno-cultural affiliation of the bearers of the Middle Dniester group. Materials and research on the archaeology of Prykarpatia and Volyn, issue 11, pp. 77-100, 2007. (In Ukr.)
9. Murzin, V.Yu. The problem of determining the burials of Scythian nomarchs. Archeology, no. 1, pp. 19112, 2015. (In Ukr.)
10. Alekseev, A.Yu. Chronography of European Scythia. SPb, 2003. (In Rus.)
11. Kurochkin, G. N. A hypothetical reconstruction of the funeral rite of the Scythian kings of the 8th- 7th centuries. BC. and the Arzhan mound. Scythian-Siberian cultural and historical unity. Kemerovo, 1980: 105-117. (In Rus.)
12. Alekseev, A.Yu., Murzin, V.Yu., Rolle R. Chertomlyk. Scythian royal mound of the 4th century. BC. Kiev, 1991. (In Rus.)
13. Il'inskaya, V. A., Terenozhkin A. I. Scythia 7-4 centuries BC. Kiev, 1983. (In Rus.)
14. Akishev, K. A. Issyk Mound. M, 1978. (In Rus.)
15. Kozintsev, A. G. Scythians of the Northern Black Sea Region: Intergroup Differences, External Relations, Origin. Archeology, Ethnography and Anthropology of Eurasia, is. 4, pp. 143-157, 2007. (In Rus.)
16. Mandel'shtam, A. M., Stambul'nik E. U. On some problems of the history of the early nomads of Tuva. The latest research on the archaeology of Tuva and the ethnogenesis of Tuvans. Kyzyl, 1980: 43-59. (In Rus.)
17. Savinov, D. G. Tuva of the early Scythian time at the “crossroads” of cultural traditions (aldy-bel culture). Cultural broadcasts and historical process (Paleolithic - Middle Ages). SPb., 1994: 76-92. (In Rus.)
18. Stambul'nik, E. U., Chugunov, K. V. Burials of the Bronze Age at the Aimyrlyg burial field. Okunev collection 2. SPb, 2006: 292-302. (In Rus.)
19. Chugunov, K. V., Nagler, A., Partsinger, G. Arzhan-2: Materials of the Bronze Age. Okunev collection 2. SPb, 2006: 303-311. (In Rus.)
20. Terenozhkin, I. A. The social structure of the Scythians. Scythians and Sarmatians. Kiev, 1977: 3-28. (In Rus.)
21. Kothe, H. Pseudoskythen. Klio., Bd. 48, pp. 61-79, 1967. (In Germ.)
22. Kothe, H. Appolons ethnokultureller Herkunft. Klio, Bd. 52, pp. 18-29, 1970. (In Germ.)