Для реализации своих специфических целей и задач и оптимизации деятельности анализируемых органов государственной власти, некоторые ученые (С.В. Лонская, В.Ф. Попондопуло и др.) предлагают сформировать автономные судебные системы субъектов Российской Федерации; однако, в целом, в юридической литературе (В.В. Дорошков, Ю.А. Тихомиров и т.д.) господствует мнение о том, что единство отечественной судебной модели есть основополагающий элемент конституционного строя Российской Федерации.
Перспективы развития конституционных (уставных) судов и мировых судей субъектов Российской Федерации диссертант связывает с дальнейшим раскрытием потенциала Конституции Российской Федерации по обеспечению реальной самостоятельности органов государственной власти субъектов Российской Федерации в сфере судоустройства, реализацией на практике федерализма как конституционного принципа государственного устройства Российской Федерации и принципа народовластия в рамках единой судебной системы Российской Федерации, но при условии создания систем судов субъектов Российской Федерации. При этом основные характеристики судебной власти в субъектах Российской Федерации существенно изменятся: усилится самостоятельность и независимость судей и, как следствие, может быть обеспечено повышение качества их судебных решений; снизится нагрузка на федеральные суды за счет расширения компетенции судов субъектов Российской Федерации и ликвидации апелляционных полномочий районных судов; возрастет авторитет судов субъектов Российской Федерации в обществе.
В работе обосновывается вывод о том, что в системе судов субъекта Российской Федерации необходимо обеспечить условия для формирования ныне практически отсутствующих внутрисистемных связей между конституционными (уставными) судами и мировыми судьями субъекта Российской Федерации и, например, создать в каждом российском регионе единые органы судейского сообщества и, прежде всего, квалификационные коллегии для судей судов субъектов Российской Федерации. На практике сложилась ситуация, связанная с тем, что вопрос о прекращении полномочий судьи конституционного (уставного) суда субъекта Российской Федерации может быть разрешен самим этим судом (что не соответствует принципу гласности). Квалификационные коллегии судей судов субъектов Российской Федерации обеспечат условия и для появления дополнительных гарантий независимости мировых судей.
Вторая глава - «Конституционные (уставные) суды в системе судов субъектов Российской Федерации» - посвящена исследованию места и роли конституционных (уставных) судов в системе охраны конституционного строя Российской Федерации (§ 1), анализу практики реализации концепции судебного федерализма при создании органов конституционного контроля в субъектах Российской Федерации (§ 2), а также характеристике правовых позиций конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации (§ 3).
В работе обосновывается вывод о том, что в Российской Федерации сформировалась специфичная модель организации конституционного судебного контроля. Так, на федеральном уровне имеет место соответствующая европейская (концентрированная) система, отличительной чертой которой является наличие специализированных судебных органов. Вместе с тем, только в ряде субъектов Российской Федерации оказалась воспринятой идея создания конституционных (уставных) судов. Конституционное судопроизводство, реализуемое конституционными (уставными) судами субъектов Российской федерации, имеет такие специфические особенности как: формирование суда на диспозитивных началах (что обусловлено наличием права субъекта Российской Федерации создать конституционный (уставный) суд, либо отказаться от принятия такого решения); ограничение юрисдикции суда анализом исключительно нормативных правовых актов субъекта Российской Федерации; самостоятельность субъектов Российской Федерации в определении процессуальных правил разбирательства дел в конституционных (уставных) судах и конкретного перечня их полномочий.
Диссертантом изучены конкретные причины, обусловившие отсутствие конституционных (уставных) судов в большинстве субъектов Российской Федерации. Это связано, во-первых, со специфическим пониманием задач конституционного (уставного) суда в отдельных субъектах Российской Федерации. В конце прошлого века некоторые республики в составе Российской Федерации создавали конституционные суды для признания легитимными нормативных правовых актов, которые не всегда соответствовали федеральному законодательству; правовая позиция, выраженная в их решениях, не бесспорна, поэтому иные субъекты Российской Федерации воздержались от создания органов конституционного (уставного) контроля. Во-вторых, существенную роль сыграло то обстоятельство, что конституционный (уставной) суд субъекта Российской Федерации необходимо финансировать за счет средств бюджета этого субъекта Российской Федерации.
Правовое регулирование статуса конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации осуществляется в основном не нормативными правовыми актами Российской Федерации, а Конституциями (Уставами) и специальными законами субъектов Российской Федерации, в которых определяются круг полномочий и процессуальные основы деятельности органов конституционного контроля субъектов Российской Федерации. Однако, в ряде республик в составе Российской Федерации, полномочия конституционных судов носили спорный характер, так как фактически затрагивали сферу компетенции Конституционного Суда Российской Федерации; в некоторых нормативных правовых актах субъектов Российской Федерации такие нормы содержатся и в настоящее время , хотя процесс приведения законодательства субъектов Российской Федерации в соответствие с Конституцией Российской Федерации в основном завершен.
Увеличению количества субъектов Российской Федерации, создавших конституционные (уставные) суды и повышению авторитета этих органов в российском обществе будет способствовать сохранение правового статуса конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации как независимых органов судебной власти, чьи решения, не подлежащие обжалованию в Конституционном Суде Российской Федерации, содержат самостоятельные правовые позиции по вопросам, отнесенным Конституцией Российской Федерации к предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, а также исключительного ведения субъектов Российской Федерации. Вместе с тем, деятельность конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации должна обеспечивать баланс общефедеральных и региональных интересов, соответствовать цели охраны основ конституционного строя Российской Федерации, учитывать требования Конституции Российской Федерации о суверенитете Российской Федерации (ч.1 ст. 4).
На начальном этапе развития конституционного судопроизводства в субъектах Российской Федерации, не все правовые позиции конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации имели бесспорный характер, что видно из проведенного в диссертации анализа деятельности тех конституционных судов республик в составе Российской Федерации, которые в своих решениях обращались к проблемам применения норм Конституции Российской Федерации, к вопросам, связанным с суверенитетом субъектов Российской Федерации, государственным строительством и федеративным устройством. Так, в Постановлении Конституционного Суда Республики Татарстан от 7 февраля 2003 г. имело место утверждение о том, что Республика Татарстан является особым субъектом Российской Федерации, лишь объединенным с Российской Федерацией на основе конституций Российской Федерации и Республики Татарстан, а также соответствующего договора о разграничении предметов ведения и полномочий . Конституционный Суд Республики Башкортостан неоднократно выражал правовую позицию, согласно которой государственный суверенитет Республики Башкортостан следует понимать как обладание Республикой всей полнотой государственной власти вне пределов ведения и Российской Федерации и ее полномочий по предметам совместного ведения (предусмотренных ст. 5 (ч. 3), 73, 76 (ч. 4) Конституции Российской Федерации ). Конституционный Суд Кабардино-Балкарии в ходе анализа правоотношений, возникших после введения института гражданства Республики сформулировал правовую позицию, согласно которой использование термина «гражданин Кабардино-Балкарской Республики» не означает конституционного закрепления двойного гражданства . Дискуссионным является также вывод Конституционного Суда Республики Коми, сделанный в ходе анализа проблем регулирования прав национальных меньшинств, отнесенных, как известно, федеральной Конституцией (п. «в» ст.71) к исключительному ведению Российской Федерации . Таким образом, по мнению диссертанта, конституционный контроль в субъектах Российской Федерации на первоначальном этапе развития отражал степень развития федеративных отношений и демократизации общества в Российской Федерации, а также являлся способом формирования модели федеративных отношений в Российской Федерации на основе использования правовых методов и средств.
В настоящее время решения конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации преследуют цель обеспечения приведения в соответствии с Конституцией Российской Федерации нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации, и повышения гарантий юридической защиты прав и свобод человека. На основе анализа этих решений аргументирован вывод, что в настоящее время конституционные (уставные) суды в отношении проблем федерализма, государственного единства, суверенитета выражают совершенно иную правовую позицию. Так, в Постановлении Конституционного суда Республики Саха (Якутия) от 18 февраля 2009 г. № 2-П «По делу о толковании положений абзацев 2, 9 преамбулы, частей 3, 4 и 5 статьи 1 Конституции (Основного закона) Республики Саха (Якутия) в редакции текста от 17 октября 2002 года» дана современная интерпретация понятия суверенитет - теперь он, по мнению судей, использован не в его «обычно-нормативном смысле», т.е. как выражение независимости и верховенства государственной власти единого государства, а в его «условно-синонимическом» - как мера самостоятельности части этого государства - Республики Саха (Якутия) .
В целом, анализ соответствующей судебной практики позволил автору сделать вывод о целесообразности создания органов конституционного (уставного) контроля во всех российских регионах, ибо они способны обеспечивать надлежащий контроль за законодательством субъекта Российской Федерации и содействовать его развитию, а главное, создавать дополнительные гарантии реализации конституционного принципа государственной (судебной) защиты прав и свобод человека и гражданина.
В третьей главе - «Мировые судьи России: дуализм статуса и практика правоприменительной деятельности в составе систем судов субъектов Российской Федерации» - осуществлен историко - правовой анализ развития мировой юстиции в российском государстве (§ 1), охарактеризована ее современная концепция в Российской Федерации (§ 2), а также изучена практика влияния федеральных органов государственной власти на мировых судей как элемент системы судов субъектов Российской Федерации (§ 3).
На основе изучения памятников российского права, диссертант сделал вывод, что формирование органов и учреждений, имеющих отдельные признаки «местного» суда имело место уже на раннем этапе развития российской государственности - в частности, в летописи Нестора (нач. ХI в.), упоминается о «градских старейшинах», которые «летами, разумом и честию заслужив доверенность, могли быть судиями в делах народных». Однако мировой суд как орган государственной власти появился в период правления императора Александра II; созданные в 1864 г. на основании «Учреждения судебных установлений» и Судебных уставов, мировые суды изначально планировались именно как институт «местной» судебной власти: порядок рассмотрения дел в них отличался быстротой, а вышестоящей инстанцией являлся Съезд мировых судей.
Позитивный опыт работы мировых судей (как в дореволюционной России, так и в зарубежных странах) способствовал возрождению этого института в Российской Федерации. Однако анализ деятельности мировых судей в подавляющем большинстве российских регионов позволяет утверждать, что субъекты Российской Федерации практически не используют в процессе правового регулирования статуса мировых судей национальные обычаи и традиции, не учитывают местную специфику, которая могла бы повысить авторитет суда, качество и оперативность судопроизводства. Хотя существует интересный опыт практики организации дореволюционных мировых и крестьянских (волостных) судов - во-первых, создавались именно суды, а не «участки» мировых судей (как в настоящее время); во-вторых, важную роль для авторитета суда играли выборы мировых судей и непосредственное участие населения в процессе отправления правосудия в волостных судах; в-третьих, институт «почетных» и «добавочных» мировых судей позволял избежать чрезмерной нагрузки на мировые суды и, как следствие, судебной волокиты, а, главное, делал этот труд почетным, способствуя формированию плеяды профессиональных мировых судей, пользующихся уважением местного населения.
Резервы для дальнейшего совершенствования института мировых судей следует искать, в том числе, в позитивном отечественном историческом опыте, поскольку с древнейших времен государство опиралось на лиц, пользующихся доверием людей, наделяя их властными полномочиями, а затем и создавая «местные суды», которые в последующем получили статус органов государственной власти.
На основе проведенных автором социологических исследований обоснован вывод о том, что федеральные органы государственной власти воспринимают мировых судей как нижестоящее звено судебной системы, рассматривающее «мелкие» дела; наличия каких - либо особых «региональных» признаков у мировых судей их представители не усматривают. Судейское сообщество видит в мировых судьях, прежде всего, кадровый потенциал для федеральных судов, «младших судей», которые положительно себя зарекомендовав, могут рассчитывать на продвижение по службе. Представители органов государственной власти субъектов Российской Федерации относятся к мировым судьям как к дополнительному объекту финансирования, который необходимо обеспечить помещениями, техникой и т.п. Интервьюирование муниципальных служащих показало, что мировые судьи не ассоциируются у них с органами государственной власти субъекта Российской Федерации. Российское население, в целом, положительно воспринимает деятельность мировых судей; позитивные отклики об их деятельности связываются с отсутствием очередей на прием к ним, более быстрым рассмотрением споров, «благожелательным» отношением к людям и т.п.