Возвращаясь к объекту регулирования уголовно-исполнительного права - общественным отношениям, связанным с механизмом реализации мер уголовно-правового воздействия, приходим к выводу, что формирование системы уголовно-исполнительного права должно осуществляться не по первому и не по второму критерию, а исходя из собственно форм уголовно-правового воздействия, перечисленных выше. Если исходить из данного критерия, то система уголовно-исполнительного права подлежит пересмотру в следующем ключе. Во-первых, нормы УИК РФ должны быть приведены в соответствие с нормами УК РФ в части иерархии наказаний. Так, положения об исполнении наказания в виде штрафа должны предшествовать нормам об исполнении наказания в виде обязательных работ. Во-вторых, УИК РФ должен быть дополнен разд. IX «Исполнение иных мер уголовно-правового характера». В-третьих, положения, касающиеся обеспечения социальной адаптации освобожденных из мест лишения свободы лиц и контроля за ними, обоснованно включены в УИК РФ ввиду одной из задач уголовного законодательства - предупреждения преступлений, обусловливающей постпенитенциарные меры как один из видов уголовно-правового воздействия. Однако в этой связи ст. 1731 УИК РФ об административном надзоре должна быть перенесена в гл. 22 УИК РФ, содержащую положения о контроле за осужденными, освобождаемыми от отбывания наказания. В этой же связи ст. 183 УИК РФ должна быть конкретизирована путем перечисления в ней форм контроля за данными лицами.
В связи с изложенным пересмотру подлежит и ст. 1 УИК РФ. Признавая объектом регулирования уголовно-исполнительного права общественные отношения по поводу механизма реализации мер уголовно-правового воздействия, следует помнить, что таковое оказывается и на лиц, освобождаемых от уголовной ответственности или не подлежащих ей (судебный штраф, принудительные меры воспитательного воздействия, принудительные меры медицинского характера), а потому употребление термина «осужденный» в рассматриваемой норме будет некорректным. На этом основании предлагаем заменить в ст. 1 УИК РФ слово «осужденный» словами «лицо, совершившее преступление».
Часть 2 ст. 1 УИК РФ подлежит пересмотру ввиду рассмотренного выше расширения спектра общественных отношений, регулируемых уголовно-исполнительным правом. Поскольку наказание является лишь одной из форм уголовно-правового воздействия, то считаем целесообразным заменить слово «наказание» словами «уголовно-правовое воздействие» и в целом изложить ч. 2 ст. 1 УИК РФ в следующей редакции: Задачами уголовно-исполнительного законодательства Российской Федерации являются регулирование порядка и условий оказания уголовно-правового воздействия на лиц, совершивших преступления, определения средств их исправления, охрана их права, свобод и законных интересов, оказание им помощи в социальной реабилитации.
В том же ключе должны быть изменены положения ч. 2 ст. 2 УИК РФ, тем более что в указанной норме законодатель предпринял попытку расширить предмет регулирования уголовно-исполнительного права, указав, что уголовно-исполнительным законодательством устанавливаются, в частности, порядок и условия применения иных мер уголовно-правового характера. Вместе с тем надлежащего отражения в законе указанные меры не нашли.
Внимания заслуживают отдельные вопросы участия представителей общественных объединений в исправлении осужденных. Такое участие предусмотрено ч. 3 ст. 23 УИК РФ. Исправительное воздействие на осужденных может оказываться как в рамках предусмотренного ч. 1 ст. 23 УИК РФ общественного контроля за обеспечением прав человека, так и в рамках деятельности указанного в ч. 4 ст. 23 УИК РФ попечительского совета. Основными задачами попечительского совета являются содействие администрации исправительного учреждения в совершенствовании материально-технической базы исправительного учреждения, решение вопросов социальной защиты осужденных, организация трудового и бытового устройства освобождающихся лиц, организация учебно-воспитательного процесса в воспитательных колониях.
Законом предусмотрено, что в состав попечительского совета могут входить представители органов исполнительной власти субъекта РФ, органов местного самоуправления, учреждений и организаций любых организационно-правовых форм, общественных объединений, граждан. Интересно, что в указанные категории не входят представители законодательных органов, а также лица, занимающие соответствующие должности государственной службы на федеральном уровне. Порядок формирования попечительского совета определен приказом Минюста РФ от 19 марта 2015 г. № 62. Приказом установлено, что совет является постоянно действующим органом численностью от 5 до 15 человек, а его решения носят рекомендательный и консультативный характер. В приказе конкретизированы задачи, перечисленные в ч. 4 ст. 23 УИК РФ. Интересно, что задача совершенствования материально-технической базы раскрыта через формулировку «организация привлечения дополнительных финансовых и материальных ресурсов для обеспечения деятельности, развития Учреждения». На наш взгляд, поскольку исправительные учреждения ФСИН России являются государственными учреждениями, неуместно вести речь о привлечении каких-либо дополнительных средств их финансирования, не предусмотренных федеральным бюджетом, пусть даже и посредством общественных формирований. Полагаем, данная норма может содержать в себе определенный коррупционный риск. Вместе с тем мы согласились бы с формулировкой, предполагающей привлечение не средств в прямой постановке, а потребителей продукции, производимой в соответствующих учреждениях. В данном случае осужденные исправляются благодаря трудовому воздействию, при этом приносят в бюджет денежные средства, часть из которых выделяется на формирование материально-технической базы. В качестве стимула труда для осужденных можно было бы уменьшить процент прибыли, передаваемой в бюджет государства. Таким образом, чем больше средств заработали бы осужденные своим трудом, тем больший процент заработанных средств был бы направлен на развитие исправительного учреждения, в котором они отбывают наказание.
В связи с изложенным считаем целесообразным исключить норму о возможности привлечения попечительскими советами материальных средств для нужд учреждений, исполняющих наказание, либо заменить ее положением следующего содержания: «оказание содействия в реализации продукции, производимой осужденными в исправительных учреждениях».
Отдельного внимания заслуживают порядок и условия исполнения уголовно-процессуальной меры - заключения под стражу. Ее исполнение возложено на учреждения уголовно-исполнительной системы (следственные изоляторы и в отдельных случаях исправительные учреждения). Вместе с тем как таковая эта мера не входит в число мер уголовно-правового воздействия, а является скорее мерой обеспечительного характера, в связи с чем целесообразность закрепления порядка ее исполнения в УИК РФ сомнительна. Вместе с тем данная мера выступает частью механизма реализации уголовной ответственности в отношении лица, совершившего преступление. Последнее утверждение заставляет нас обратиться к моменту возникновения уголовной ответственности и вспомнить о различных теориях такового. Однако, исходя из общепринятой теории признания моментом возникновения уголовной ответственности момент привлечения в качестве обвиняемого и учитывая тот факт, что заключение под стражу может быть применено в отношении как обвиняемого, так и подозреваемого, вопрос о закреплении порядка исполнения данной меры пресечения в УИК РФ все же видится преждевременным, но, на наш взгляд, служит поводом к дискуссии и дальнейшим исследованиям.
Подводя итог, акцентируем внимание на предложенных выше изменениях, необходимости детальной проработки обновленной системы уголовно-исполнительного права с целью совершенствования российского законодательства и оказания помощи правоприменителю в грамотном использовании имеющегося юридического инструментария.
Список литературы
1. Бархатова Е. Н. Вопросы регламентации механизма реализации иных мер уголовно-правового характера // Человек: преступление и наказание. 2021. Т. 29, № 1. С. 90-100.
2. Забавко Р. А. Анализ практики назначения наказания за экологические преступления // Адвокатская практика. 2017. № 3. С. 8-12.
3. Правовое регулирование исполнения наказаний в Российской Федерации / С. В. Габеев, М. К. Гайдай, Р. А. Забавко [и др.]. Иркутск : Восточно-Сибирский институт Министерства внутренних дел Российской Федерации, 2016. 168 с.
4. Уголовное право. Общая часть. Наказание : Академический курс в 10 томах / В. Н. Куфлева, С. В. Анощенкова, С. В. Полубинская [и др.]. М. : Юрлитинформ, 2021. 760 с. ISBN 978-5-4396-2195-8.
References
1. Barhatova E.N. Voprosy reglamentacii mekhanizma realizacii inyh mer ugolovno-pravovogo haraktera [Issues of regulation of the mechanism for the implementation of other measures of a criminal law nature]. Chelovek:prestuplenie i nakazanie [Human: crime and punishment], 2021, vol. 29, no. 1, pp. 90-100. (in Russian)
2. Zabavko R.A. Analiz praktiki naznacheniya nakazaniya za ekologicheskie prestupleniya [Analysis of the practice of sentencing for environmental crimes]. Advokatskaya praktika [Advocate's Practice], 2017, no. 3, pp. 8-12. (in Russian)
3. Pravovoe regulirovanie ispolneniya nakazanij v Rossijskoj Fed- eracii [Legal regulation of the execution of punishments in the Russian Federation]. S.V. Gabeev, M.K. Gaidai, R.A. Zabavko [et al.]. Irkutsk, East Siberian Institute of the Ministry of Internal Affairs of the Russian Federation, 2016, 168 p. (in Russian)
4. Ugolovnoe pravo. Obshchaya chast'. Nakazanie : Akademich- eskij kurs v 10 tomah [Criminal law. A common part. Punishment: Academic course in 10 volumes]. V.N. Kufleva, S.V. Anoshchenko- va, S.V. Polubinskaya [et al.]. Moscow, Yurlitinform Publ., 2021, 760 p. ISBN 978-5-4396-2195-8. (in Russian)