Также эффективным может стать кибершпионаж. В условиях вооруженного конфликта в ближайшем будущем кибератаки вряд ли будут использоваться для достижения стратегических результатов и рассматриваться как «крайнее» средство, поскольку достичь нужных последствий эффективнее, быстрее и проще можно при помощи конвенциональных вооружений. Показательно, что кибератаки преимущественно осуществлялись на сети, системы и сайты гражданских учреждений - государственных структур, министерств и ведомств, СМИ, сферы бизнеса. Согласно открытым источникам, Украина зафиксировала воздействия в отношении телекоммуникационных провайдеров, объектов энергетической инфраструктуры, сайтов государственных институтов. В России целями кибервоздействий стали платежная система «Мир», сайт «Госуслуги», системы Росавиации, система онлайн-голосования, сайт «Роскосмоса», сайты образовательных учреждений во время приемной кампании 2022 г., сайты различных СМИ, информационные ресурсы компании «Мира- торг» и т.д. Также в контексте вооруженного конфликта цифровые технологии будут гораздо успешнее использоваться для ведения информационно-психологического воздействия, закрепления повестки дня и получения данных.
Таким образом, дальнейшее формирование системы МИБ должно быть сосредоточено прежде всего на тех кибервоздействиях, которые угрожают критической информационной инфраструктуре - даже в период горячей фазы конфликта уязвимыми оказываются в первую очередь гражданские и административные сети. Необходимо сфокусироваться на воздействиях из «серой зоны», которые не вызывают серьезных кинетических эффектов - кибервоздействиях, происходящих в зоне так называемой конкуренции, в которой кибератаки не достигают уровня вооруженного нападения.
Киберповестка в условиях мировой политической турбулентности: что делать?
В текущих условиях политизированности переговорного процесса достижение каких-либо весомых результатов в формировании полноценной системы обеспечения МИБ будет довольно проблематичным. В свете сложившихся обстоятельств для России существенно возрастают перспективы переговорного процесса по вопросу обеспечения МИБ в рамках таких форматов, как Шанхайская организация сотрудничества, БРИКС, ОДКБ, регионального партнерства Россия - АСЕАН и т. д. Здесь уже достигнут определенный прогресс в этом направлении и уже функционируют рабочие группы экспертов по профильному вопросу. Более того, именно при активном участии стран - членов ШОС, БРИКС и ОДКБ (главные из которых - Россия и Китай) предлагались ключевые инициативы для ООН в сфере обеспечения кибербезопасности, в том числе и инициатива о создании инклюзивной РГОС. В этом свете имеются определенные перспективы касательно экстраполяции некоторого функционала, заложенного в РГОС, на существующие рабочие группы. Важно расширить мандат соответствующих групп перечисленных организаций, сделать диалог в них более институциональным, инклюзивным и транспарентным. При этом представляется необходимым вовлечение в обсуждение вопросов кибербезопасности всех заинтересованных сторон - частного сектора, академических кругов, представителей гражданского общества.
Несмотря на нарастающую политизированность диалога, в будущем основным переговорным форматом по профильному вопросу должна остаться ООН. Достичь компромиссов будет трудно. Вместе с тем существует ряд ключевых вопросов, которые государствам необходимо обсуждать дальше - к примеру, возможный запрет на осуществление воздействий против определенных объектов критической инфраструктуры, нарушение в работе которых может привести к угрозе жизни и здоровью людей, экологической катастрофе и т.д.; табу может налагаться на определенные типы эффектов от информационных атак [45, с. 146; 46, с. 91; 47-49].
Также, несмотря на будущую институциональную поляризацию, РГОС и «Программа действий» имеют шансы стать взаимодополняемыми форматами, а российская и американская резолюции демонстрируют определенный консенсус по некоторым вопросам обеспечения МИБ, например по вопросу участия в переговорном процессе всех заинтересованных сторон, что отражено в обеих резолюциях. В этом свете важным будет создать более эффективный механизм согласования модальностей участия стейкхолдеров - допуск хотя бы их ограниченного числа к обсуждениям в рамках обоих форматов может стать шагом к достижению определенного доверия. Странам важно не зацикливаться на работе лишь в «своих» форматах и тем более не отвергать «чужие», а постараться двигаться по направлению к достижению компромиссов. Что касается двустороннего взаимодействия с Соединенными Штатами, то здесь в ближайшем будущем не предвидится перспектив нормализации отношений по вопросу киберповестки. В этих условиях в качестве возможного варианта можно рассматривать переход к точечным механизмам взаимодействия - это могут быть консультации «по необходимости» с той целью, чтобы не допустить еще большей эскалации в цифровой среде и возникновения реального политического конфликта из-за киберпровокаций. Также необходимо в одностороннем порядке установить так называемые красные линии, которые в двустороннем соперничестве в киберпространстве лучше не пересекать, чтобы стратегическая киберконкуренция не перешла в реальный политический конфликт.
Заключение
Так или иначе, но политический кризис на Украине дестабилизировал формирование полноценной системы МИБ. Сегодня вновь наблюдается поляризация переговорного процесса по вопросу обеспечения глобальной информационной безопасности, дифференциация в подходах между ключевыми игроками этого процесса. Несмотря на то, что переговорный процесс в рамках ООН продолжится, он будет испытывать трудности, а сам диалог будет сильно политизирован. Что касается двустороннего взаимодействия с Соединенными Штатами, то здесь в ближайшем будущем не предвидится перспектив нормализации отношений по вопросу киберповестки. Также украинский конфликт продемонстрировал, что, скорее всего, в ближнесрочной перспективе кибератаки не будут рассматриваться как действенное средство достижения стратегических и тем более физических эффектов в ходе вооруженных конфликтов, в период которых гораздо более эффективными будут информационно-психологическое воздействие и кибершпионаж. В этом свете формирование системы МИБ должно быть сосредоточено на создании своего рода системы «табу» в отношении объектов критической инфраструктуры и, конечно же, в отношении возможных эффектов от кибератак. Вместе с тем стоит помнить, что политические риски, связанные с ухудшением отношений из-за кибератак, сохраняются и будут становиться все актуальнее. Заложниками политических разногласий будут оставаться, в частности, киберповестка и взаимодействие стран по вопросу киберполитики.
Литература
1. Основы государственной политики Российской Федерации в области международной информационной безопасности. Утверждены Указом Президента Российской Федерации от 12 апреля 2021 г. №213 (2021), Совет Безопасности Российской Федерации.
2. Sebekin, S.A. (2016), Russian Cyberdiplomacy in International Institutions: Providing international Information Security, в: Россия - XXI век: IX Междунар. науч.-практ. конф., Владивосток, 28-31 окт. 2016 г.: мат-лы, ред. Сонин, В.В., Смирнов, В.П., Панов, В.В. и др., Владивосток: Дальневосточный федеральный ун-т.
3. Бойко, С. (2018), Группа правительственных экспертов ООН по достижениям в сфере информатизации и телекоммуникаций в контексте международной безопасности: взгляд из прошлого в будущее, Международная жизнь, №8, с. 54-71.
4. Зинченко, А.В. и Толстухина, А.Ю. (2018), Мир или война в киберпространстве? Международная жизнь, №9, с. 82-90.
5. Россия предложила учредить в ООН рабочую группу по кибербезопасности (2018), ТАСС, 27 октября.
6. Черненко, Е.В. (2018), Россия и США перетягивают всемирную паутину, Коммерсант, 12 ноября.
7. Черненко, Е.В. (2021), Комитет Генассамблеи ООН одобрил российско-американскую резолюцию по кибербезопасности, Коммерсант, 3 ноября.
8. Approving 15 Texts, First Committee Spotlights Impact of Illicit Weapons Trade on Women, Value of Gender Perspective in Reducing Armed Conflict, United Nations (2022), United Nations, November 3.
9. Программа действий по поощрению ответственного поведения государств при использовании информационно-коммуникационных технологий в контексте международной безопасности: Проект резолюции A/C. 1/77/L. 73, Генеральная Ассамблея ООН: Семьдесят седьмая сессия. Первый комитет. Пункт 94 повестки дня. Достижения в сфере информатизации и телекоммуникаций в контексте международной безопасности, 13 октября 2022.
10. Достижения в сфере информатизации и телекоммуникаций в контексте международной безопасности: Пересмотренный проект резолюции A/C. 1/77/L. 23/Rev. l, Генеральная Ассамблея ООН: Семьдесят седьмая сессия. Первый комитет. Пункт 94 повестки дня. Достижения в сфере информатизации и телекоммуникаций в контексте международной безопасности, 20 октября 2022.
11. Черненко, Е. и Исакова, Т (2022), Мины на информационном поле, Коммерсант, 25 июля.
12. Shields, T. (2022), Kaspersky Named First Russian Company on Security Risk List, Bloomberg, March 6.
13. KA-SAT Network cyberattack overview (2022), Viasat, March 30.
14. Арсентьев, А. (2008), Путин отказался подписать Конвенцию о киберпреступниках, CNews, 27 марта.
15. Конвенция Организации Объединенных Наций о противодействии использованию информационно-коммуникационных технологий в преступных целях: Проект конвенции (2021), Коммерсант, 29 июня.
16. Конвенция о преступности в сфере компьютерной информации ETS N 185, Будапешт, 23 ноября, 2001.
17. Егоров, И. (2022), Совбез РФ: Белый дом закрыл единственный официальный канал связи с Кремлем, RG.ru, 7 апреля.
18. Nakasone, P.M. and Sulmeyer, M. (2020), How to Compete in Cyberspace, Foreign Affairs, August
19. Goldsmith, J. (2022), The United States' Defend Forward Cyber Strategy: A Comprehensive Legal Assessment, Oxford: Oxford University Press.
20. The United States of America Cyberspace Solarium Commission: Legislative Proposals, Cyberspace Solarium Commission.
21. Fischerkeller, M.P., Goldman, E.O. and Harknett, R.J. (2022), Cyber Persistence Theory: Redefining National Security in Cyberspace, Oxford: Oxford University Press.
22. Себекин, С.А. (2020), Постоянная вовлеченность в киберпространстве новая стратегия США и ее соотношение с киберсдерживанием, Международные процессы, т. 18, №3 (62), с. 96-125.
23. Jasper, S. (2017), Strategic Cyber Deterrence: The Active Cyber Defense Option, New York: Rowman & Littlefield.
24. Sulmeyer, M. (2018), How the U. S. Can Play Cyber-Offense: Deterrence Isn't Enough, Foreign Affairs.
25. The Department of Defense Cyber Strategy 2018: Summary (2018), U.S. Department of Defense.
26. Fischerkeller, M.P. and Harknett, R.J. (2017), Deterrence is Not a Credible Strategy for Cyberspace, Orbis, vol. 61, no. 3, pp. 381-393.
27. Fischerkeller, M.P. and Harknett, R.J. (2018), Persistent Engagement, Agreed Competition, Cyberspace, Interaction Dynamics, and Escalation. Institute for Defense Analyses.
28. Harknett, R.J., Callaghan, J.P. and Kauffman, R. (2010), Leaving Deterrence Behind: War-Fighting and National Cybersecurity, Journal of Homeland Security and Emergency Management, vol. 7, no. 1. pp. 1-24.
29. Nakasone, P.M. (2019), A Cyber Force for Persistent Operations, Joint Force Quarterly, vol. 92, 1st Quarter, pp. 10-14.
30. Goldman, E.O. (2020), From Reaction to Action: Adopting a Competitive Posture in Cyber Diplomacy, Texas National Security Review, Special Issue: Cyber Competition. Fall.
31. Cyber Policy (2020), The New York Times.
32. Statement of General Paul M. Nakasone Commander United States Cyber Command Before the Senate Committee on Armed Services, Senate Committee on Armed Services (2019), Senate Committee on Armed Services, February 14.
33. Nakashima, E. (2019), U.S. Cyber Command operation disrupted Internet access of Russian troll factory on day of 2018 midterms, The Washington Post, February 26.
34. Barnes, J.E. (2019), Cyber Command Operation Took Down Russian Troll Farm for Midterm Elections, The New York Times, February 26.
35. Schneider, J.G. (2019), Persistent Engagement: Foundation, Evolution and Evaluation of a Strategy. Lawfare.
36. Martin, A. US military hackers conducting offensive operations in support of Ukraine, says head of Cyber Command (2022), Skynews, June 1.
37. CYBER 101 - Defend Forward and Persistent Engagement (2022), U.S. Cyber Command, October 25.
38. «Война хакеров»: эксперт о кибератаках между Россией и Украиной (2022), Russia Today, 2 мая.
39. Кильдюшкин, Р. (2022), Бот на бота: из-за конфликта на Украине в хакерском сообществе началась междоусобная война, Газета. т, 3 марта.
40. Целищев, А. (2022), Группа Killnet взломала сайт хакеров Anonymous, объявивших кибервойну России, Газета.ru, 1 марта.
41. Schectman, J. and Bing, C. (2022), Ukraine calls on hacker underground to defend against Russia, Reuters.
42. Об очередной антироссийской публикации в британских СМИ (2022), Министерство иностранных дел Российской Федерации, 23 мая.
43. Schmitt, M.N. and Vihul, L. (eds) (2017), Tallinn Manual 2.0 on the International Law Applicable to Cyber Operations, Cambridge: Cambridge University Press.
44. Delerue, F. (2020), Cyber Operations and International Law, Cambridge: Cambridge University Press.
45. Себекин, С.А. (2021), Возможен ли режим контроля за распространением кибервооружений? Подходы России и США, Пути к миру и безопасности, №2 (61), с. 139-152.
46. Ромашкина, Н.П., Марков, А.С. и Стефанович, Д.В. (2020), Международная безопасность, стратегическая стабильность и информационные технологии, М.: ИМЭМО РАН.
47. Nye, J.S. (2015), The World Needs an Arms-control Treaty for Cybersecurity, Belfer Center for Science and International Affairs.
48. Шариков, П.А. (2020), Информационные угрозы и контроль над вооружениями: возможен ли диалог между Россией и США? Валдай. Международный дискуссионный клуб, 20 ноября.
49. Giles, M. (2018), We need a cyber arms control treaty to keep hospitals and power grids safe from hackers, MIT Technology Review.
References
1. Fundamentals of the State Policy of the Russian Federation in the field of international information security: Approved by Decree of the President of the Russian Federation No. 213 of April 12, 2021 (2021), Security Council of the Russian Federation.
2. Sebekin, S.A. (2016), Russian Cyberdiplomacy in International Institutions: Providing international Information Security, Russia - XXI century: IX Intern. sci.-pract. conf., Vladivostok, 28-31 Oct., 2016: materials, ed. by Sonin, V.V., Smirnov, V.P, Panov, V.V. et al., Vladivostok: Far Eastern Federal University.
3. Boyko, S. (2018), UN Panel of Governmental Experts on Advances in Information and Telecommunications in the Context of International Security: A Look from the Past into the Future, Mezhdunarodnaia zhizn', no. 8, pp. 54-71. (In Russian)
4. Zinchenko, A.V. and Tolstukhina, A.Yu. (2018), Peace or war in cyberspace? Mezhdunarodnaia zhizn', no. 9, pp. 82-90. (In Russian)
5. Russia Proposed to Establish a Working Group on Cyber Security at the UN (2018), TASS, October 27.
6. Chernenko, E.V. (2018), Russia and the United States are pulling the World Wide Web, Kommersant, November 12.
7. Chernenko, E.V. (2021), The UN General Assembly Committee approved the Russian-American resolution on cybersecurity, Kommersant, November 3.
8. Approving 15 Texts, First Committee Spotlights Impact of Illicit Weapons Trade on Women, Value of Gender Perspective in Reducing Armed Conflict (2022), United Nations, November 3.
9. Programme of action to advance responsible State behaviour in the use of information and communications technologies in the context of international security: Draft resolution A/C. 1/77TL. 73, General Assembly: Seventy-seventh session. First Committee. Agenda item 94. Developments in the field of information and telecommunications in the context of international security, October 13, 2022.
10. Developments in the field of information and telecommunications in the context of international security: Revised draft resolution A/C. 1/77TL. 23/Rev.1, General Assembly: Seventy-seventh session. First Committee. Agenda item 94. Developments in the field of information and telecommunications in the context of international security, October 20, 2022.
11. Chernenko, E. and Isakova, T. (2022), Mines in the information field, Kommersant, July 25.
12. Shields, T. (2022), Kaspersky Named First Russian Company on Security Risk List, Bloomberg. 6 March.
13. KA-SAT Network cyberattack overview (2022), Viasat, March 30.
14. Arsentiev, A. Putin refused to sign the Convention on Cybercriminals (2008), CNews, March 27.
15. United Nations Convention on Countering the Use of Information and Communications Technologies for Criminal Purposes: Draft (2021), Kommersant, June 29.
16. Convention on Cybercrime, Budapest, November 23, 2001.
17. Egorov, I. (2022), Security Council of the Russian Federation: The White House closed the only official channel of communication with the Kremlin, RG.ru, April 7.
18. Nakasone, P. M. and Sulmeyer, M. (2020), How to Compete in Cyberspace, Foreign Affairs, August 25.