Следующим важным документом раннесредневекового права Японии и толчком к развитию кодифицированного законодательства стали «Реформы Тайка», начатые императором Котоку в 645 г. Сам термин «Тайка» (яп. «Великие перемены») означал новый девиз правления Котоку (645-650 гг.), а понятие «кай- син» переводится как «реформа, преобразование». Цели и содержание этих так называемых «реформ без происшествий», начатых в 645 г. и растянувшихся почти на полвека, были юридически оформлены специальным документом «Манифест Тайка» 646 г. По точному замечанию К.А. Попова, «Манифест» ознаменовал переход от дописьменного обычного права к письменным законам, который окончательно оформился лишь спустя 55 лет опубликованием свода законов «Тайхо рицурё», обобщившего все основные законодательные акты, изданные с 646 по 700 г.
«Царский указ о реформах Тайка» (яп. «Тайка кайсин но микотонори») состоял из короткой преамбулы и четырех статей. Декларировалось освобождение рабов и крепостных, занятых в сельском хозяйстве и ремесле (ст. 1), отмена их прежнего лично-зависимого статуса (какибэсэй) [34, с. 73], хотя рабов к VII-VIII вв. насчитывалось всего 10-15% населения, около 6 млн человек (табэ, томобэ и какибэ) [30].
В «Манифесте» вводился новый порядок налогообложения с большими преференциями в пользу государственной казны. Кроме того, старое родовое управление и клановое деление заменялись государственным административно-территориальным делением (ст. 2). Был впервые введен «Табель о рангах», который опирался на китайский принцип бюрократической системы [37]. Также на китайский манер вводилась модель светского образования для переподготовки чиновников, а официальным языком правительственного делопроизводства объявлялся китайский язык. Из Китая был позаимствован новый обычай - провозглашение девизов правления того или иного императора (яп. нэнго - «наименование года»).
Как отмечают сами японские историки и юристы, «по своему влиянию на многие последующие годы реформы Тайка находятся на уровне Пандектов или Кодекса императора Юстиниана» [30]. С другой стороны, это был первый в истории Японии масштабный опыт рецепции иностранного политико-правового опыта. Но, к сожалению, эти реформы оказались не до конца успешными, так как японская экономика и само население не были готовы этнически и культурно к восприятию более прогрессивной китайской традиции. обычай кодификация закон император
Таким образом, две первые конституционноправовые кодификации - «Конституция Сётоку» 604 г. и «Манифест Тайка» 646 г. - юридически закрепили переход Японии к раннесредневековому обществу с элементами рабовладения и бюрократии [38]. На их эффективное воплощение были направлены следующие две масштабные отраслевые кодификации под девизами правления Тайхо и Ёро [39].
На этом основании можно даже выделить в качестве особой черты правовой культуры японцев их стремление к систематизации права. Получив китайское образование и изучив письменность иероглифики, японские монахи и ученые возвращались на родину и открывали рядовым подданным дальневосточную сокровищницу знаний, закладывая основы письменной правовой традиции. В первых сводах законов, составленных при их участии, нашли закрепление две важные идеологические установки японского правопорядка - разделение светской и духовной власти и опора императора на законы и рекомендации иностранных советников. Через кодификацию по китайскому образцу проникали конфуцианские идеи о централизованном государстве и «мудром правителе», а также идеи китайских легистов - «законников» (философской школы фа-цзя). Эти идеи обусловливали специфику средневековой государственно-правовой системы Японии [40].
Другой особенностью кодификации японского права были ее масштабность и многоотраслевой характер, детальная законодательная регламентация различных сфер управления и жизни подданных [41]. Поэтому политическую систему периода расцвета кодификации (VIIIX вв.) называли «правовым государством» (яп. «рицурё кокка» - букв. «государство, опиравшееся на законы»). Оно сменило другой тип политического устройства Японии - так называемое «императорское государство» (яп. «отё кокка»). В новом типе централизованного государства Японии главными историческими силами объявлялись религия, чиновничество и закон, продвигавшие японскую государственность от средневековья к современности.
Специфика традиционной правовой культуры Японии проявляется прежде всего в своеобразной системе источников права. Здесь долгое время обычай и закон соперничали по силе юридического авторитета и степени верховенства в правовой системе. Следует выделить и такой вид (форму) источников права, как ритуальные нормы (яп. рэй; кит. ли), тесно связанные с традициями предков, местными обычаями и ритуальной практикой [42]. Само понятие ритуала как основы подчинения властям и управления на основе конфуцианской морали было введено еще «Конституцией Сётоку» 604 г. Долгое время система ритуалов опутывала все древнее японское общество, составляла нерасторжимое единство с законодательными сводами. В отличие от Китая, где ли обладали автономным культурным статусом и более высокой юридической силой, в Японии ритуальные нормы рэй были частично инкорпорированы в своды законов и теряли самостоятельное правовое значение.
Наряду с общегосударственными ритуалами, выделялись этические ритуальные предписания. В числе последних - так называемые гири, которые постепенно получили силу нормативного обычая. Эти морально-правовые обыкновения представляли собой своего рода кодекс чести японцев, который соблюдался автоматически из-за страха социального осуждения в случае отклонения от общих норм приличия или неподчинения ритуальному поведению. Эти морально-правовые устои регламентировали все стороны частной и публичной жизни японцев (например, гири отца и сына, мужа и жены, заимодавца и должника, хозяина земли и ее арендатора, торговца и его клиента, начальника и его подчиненного и т.д.) [43]. На их основе постепенно сформировались принципы деловой этики и отдельные корпоративные нормы, которые не потеряли своей значимости и в современной Японии.
Правовая доктрина также в период традиционного права получила свою силу как содержащаяся в научных трудах японских и китайских правоведов, которые стали выходить в ответ на трудности применения актов рицурё. Реальная жизнь японцев и юридическая практика не были приспособлены к адекватному воплощению сводов законов Тайхо и Ёро, которые скорее представляли собой вместилище идеального правопорядка, трудно реализуемого на практике. В средневековой Японии не было профессиональной корпорации юристов- судей, а полицейские органы не представляли систему центрального подчинения. Местные князья - даймё в своих землях способствовали «правовой вольнице» в стране, увлекались автономным правотворчеством. В результате появилась необходимость в официальных разъяснениях и руководящем толковании чрезмерно кратких и сжатых сводов законов - ри- цурё. Считается, что уже в IX в. при императоре Сёва началась практика глоссирования свода «Тайхо Ёро рицурё». Свод интерпретировался так, что якобы он основывался на своеобразном «законодательном прецеденте», опирался на ранее изданные законы и обычаи, действовавшие с незапамятных времен. Поэтому такой общеяпонский свод, который разрабатывался и вводился в силу по повелению императора, должен иметь обязательную силу в стране и отдельных провинциях. За достаточно короткий период все же удалось подчинить жизнь японских подданных этим общеобязательным сводам рицурё, в результате были созданы правовые основы централизованного государства в Японии.
Подводя итоги историко-сравнительного обзора основ традиционного права Японии, отметим ряд важных моментов. Качественное состояние средневековой правовой системы в досёгунский период характеризовалось существенным влиянием религиозно-идеологического фактора, стремлением к централизации права и кодификации источников по китайским образцам. Статичное японское общество периода традиционного права препятствовало развитию коммерческой деятельности и частной инициативы, очевидно, не нуждаясь в развитом правопорядке и режиме законности, смиренно доверяя мифологизированным правителям и решениям чиновников. Вместо практики социального давления и протеста японцы предпочитали компромиссные процедуры переговоров и акты примирения через посредничество влиятельных семей и обычаев местных общин.
Литература
1. Светлов Г. Путь богов. М., 1985.
2. Арутюнов С.А. Дзимму-тэнно: мифический вымысел и историческая реконструкция // Сибирь, Центральная и Восточная Азия в средние века. Новосибирск, 1975. С. 9-12.
3. Большой китайско-русский словарь. М., 1983. Т. III. С. 306-307.
4. Кодзики: Записи о деяниях древности. СПб., 1994.
5. Норито. Сэммё /пер. Л.М. Ермаковой. М., 1991.
6. Кожевников В. В. Формирование древнего государства в Японии // Изв. Восточного инта. 2017. № 4.
7. Ерёмин В.Н. История правовой системы Японии / отв. ред. А.А. Кириченко. М., 2010.
8. Воробьев М.В. Япония в III-VII веках: этнос, общество, культура и окружающий мир. М., 1980.
9. Япония и ее обитатели. СПб., 1904.
10. Пронников В.А., Ладанов И.Д. Японцы (этнопсихологические очерки). М., 1996.
11. Конрад Н.И. Древняя история Японии // Избр. труды: история. М., 1974.
12. Vargo Lars. Social and economic conditions for the formation of the early Japanese state. Stockholm, 1982.
13. Kidder J.E. Japan before Buddhism. London, 1959.
14. Радуль-Затуловский Я. Б. Конфуцианство и его распространение в Японии. М.; Л., 1947.
15. Суровень Д.А. О китайском влиянии на классификацию тяжких преступлений в раннесредневековой Японии // Кросс-культурные взаимодействия в политико-правовой сфере: история, теория, современность. Екатеринбург, 2010. С. 69-70.
16. Уголовные установления Тан с разъяснениями («Тан люй шу и»). Цзюани 1-8 / введ., пер. с кит. и коммент. В.М. Рыбакова. СПб., 1999. T. I.
17. The T'ang Code. General Principles /transl. and introd. by WJ. Johnson. Princeton, 1979.
18. Первая японская Конституция. Законодательство Сётоку Тайси.
19. Трикоз Е.Н. Кодекс «Тайхо рицурё» (VIII в.) // История государства и права зарубежных стран: Избр. памятники права. Древность и Средневековье. М., 2018. С. 102-132.
20. Benn Ch. China's Golden Age: Everyday Life in the Tang dynasty. Oxford University Press, 2002.
21. Svetlov G. The Path of the gods. Moscow, 1985.
22. Arutyunov S.A. Dzimmu-Tenno: mythical fiction and historical reconstruction // Siberia, Central and Eastern Asia in the middle ages. Novosibirsk, 1975. P 9-12.
23. Large Chinese-Russian dictionary. Moscow, 1983. Vol. III. P. 306-307.
24. Kojiki: Records of ancient deeds. St. Petersburg, 1994.
25. Norito. Samme / transl. by L.M. Ermakova. Moscow, 1991.
26. Kozhevnikov V.V. Formation of the ancient state in Japan // Oriental Institute Journal. 2017. № 4.
27. Eremin V.N. History of the legal system of Japan / resp. ed. by A.A. Kirichenko. Moscow, 2010.
28. Vorobyov M.V. Japan in the III-VII centuries: ethnos, society, culture and the surrounding world. Moscow, 1980.
29. Japan and its inhabitants. St. Petersburg, 1904.
30. Pronnikov V.A., Ladanov I.D. Japanese (ethnopsychological essays). Moscow, 1996.
31. Konrad N.I. Ancient history of Japan // Sel. works: history. Moscow, 1974.
32. Vargo, Lars. Social and economic conditions for the formation of the early Japanese state. Stockholm, 1982.
33. Kidder, J.E. Japan before Buddhism. London, 1959.
34. Radul'-Zatulovsky Ya.B. Confucianism and its spread in Japan. Moscow; Leningrad, 1947.
35. Suroven D.A. On the Chinese influence on the classification of serious crimes in early medieval Japan // Cross-cultural interactions in the political and legal sphere: history, theory, modernity. Yekaterinburg, 2010. P. 69-70.
36. The criminal establishment of the Tang with the explanation (“Tang lu Shu”). Juani 1-8 / introd., transl. from Chinese and comment. by V.M. Rybakov. St. Petersburg, 1999. Vol. I.
37. The T'ang Code. General Principles /transl. and introd. by WJ. Johnson. Princeton, 1979.
38. The first Japanese Constitution. Setoku Taishi legislation.
39. Trikoz E.N. Codex “Taiho ritsure” (VIII century) // History of the state and law of foreign countries: Sel. monuments of law. Antiquity and the Middle Ages. Moscow, 2018. P 102-132.
40. Benn Ch. China's Golden Age: Everyday Life in the Tang dynasty. Oxford University Press, 2002.