Изображения тэнгу в виде человекообразного существа с головой птицы и крыльями также объяснимы с точки зрения шаманских практик и ритуалов. В шаманской традиции многих народов принято наряжаться животными, в особенности птицами, такие ритуалы обычно сопровождаются шаманскими плясками и пением. Существует множество сказок о том, что тэнгу любят пляски и награждают тех, кто хорошо для них танцует: «Вот так и узнали, что праздник цветов в большом почете среди тэнгу. Даже сейчас перед праздником принято читать охранные заклинания. Правда, случается и так, что заклинания не помогают, и тогда на праздник могут пожаловать тэнгу и устроить беспорядок и неразбериху» (Аокумо... 2002: 76).
Образ тэнгу оказал большое влияние на истории о происхождении боевых искусств, произведения искусства и даже доспехи воинов (см. рис.).
Рис. Маска японского воина в виде лица тэнгу. Выставка «Самураи. Art of war. - Самураи. 47 ронинов» в Москве. Фото автора
Интересным методом инициации и духовного приобщения к шаманской традиции служит ритуал кэппан - принесение клятвы при вступлении в школу, в которой воин клянется сохранять секреты школы в тайне, быть верным учению школы и следовать ее правилам. Клятва скрепляется кровной печатью (обычно воин прокалывает себе мечом палец и оставляет кровяной отпечаток). Принесение такой клятвы является определенным контрактом с божеством, первым опытом приобщения к духовной традиции, ритуалом инициации.
У молодых индейцев первым шагом приобщения к духовной традиции было поедание сердца убитого медведя, которое должно было вселить в юношу храбрость и наделить его силой зверя. Для индейцев племени абсарока (кроу), вступающих во взрослую жизнь, существовала традиция, когда молодые воины отправлялись на поиски собственного видения. В качестве мест паломничества выбирались священные или те, где обитали духи, покровительствующие племени. В видении воинам могли являться сверхъестественные существа, духи, а также различные животные, становившиеся покровителями воина. В зависимости от силы явившегося духа и значимости видения индеец получал соответствующую магическую защиту и помощь. В течение всей жизни воина могло посетить неограниченное количество видений, все зависело только от того, выбрали ли его духи. Упоминавшийся вождь Много Подвигов за свою жизнь получил несколько очень ярких видений, а также сильных магических защитников и помощников. В одном из видений ему явились Маленькие Люди, которые, по поверьям индейцев, обладают огромной физической силой. Вождь Маленьких Людей передал вождю Много Подвигов перья военного орла - символ воинской доблести и чести, завоеванной в битвах. Много Подвигов втыкал перья в землю, а карлик рассказывал присутствовавшим карликам и духам о боевых подвигах, которые ожидали Много Подвигов. В другом видении герой увидел будущее, а именно - исчезновение бизонов, приход белых людей и изменение образа жизни индейцев, в видении Четыре Ветра разрушили лес и осталось только одно жилище птички гаички, ставшей талисманом вождя. В видении голос сказал ему: «До нападения Четырех Ветров в этом лесу находились жилища бесчисленного Народа Птиц, и лишь одно осталось неповрежденным - жилище Гаички. Развивай свое тело, Много Подвигов, но не пренебрегай разумом. Именно разум дает человеку могущество, а не физическая сила» (Линдермэн 1996: 51).
Таким образом, индейцам племени абсарока также не требовался специальный шаман для общения с духами. Каждый индеец мог получить свой непосредственный опыт общения со сверхъестественными силами, которые даровали ему те или иные способности и помощь. Уверенность в магической защите и помощи со стороны духов рождала у индейцев необычайную храбрость и самоотверженность в бою. От человека зависело, как именно распорядиться дарами духов, так что он не чувствовал себя заложником обстоятельств.
Практика обретения видения, ритуалы
Характерным условием обретения божественного откровения или видения в шаманских традициях Японии и племени абсарока является тяжелая аскетическая практика, сопровождающаяся огромным физическим и психическим истощением.
Для описания японской традиции воспользуемся историей о великом мастере фехтования Иидзаса Иэнао. Однажды, в период отшельничества Иэнао, один из его учеников выкупал своего коня в ручье, который протекал поблизости от святилища Катори. Через некоторое время конь стал испытывать сильные боли и вскоре умер. Иэнао приписал смерть коня гневу бога Фуцунуси, которого оскорбило осквернение ручья, подивился его невероятной силе и стал усердно ему молиться. В возрасте шестидесяти лет мастер Иэнао решил отслужить непрерывную тысячедневную службу в храме Катори, которая включала в себя молитвы и постоянные воинские тренировки. Каждый день после выполнения аскетических обрядов очищения он посвящал себя суровым воинским тренировкам, проходившим в необычайно жестком режиме. Легенды утверждают, что на тысячный день этого подвижничества мастера Иэнао посетило видение бога Фуцунуси-но Микото в облике мальчика. Могущественное божество, переодетое мальчиком, появилось перед мастером, восседающим на ветви старой сливы. Божество вручило Иэнао книгу «Хэйхо-синсё» («Божественное писание об искусстве фехтования») и предсказало ему: «Ты будешь великим учителем всех фехтовальщиков Поднебесной». После этого Иэнао основал собственную воинскую традицию, которую назвал Тэнсин Сёдэн Синто-рю (Горбылев 2010: 237).
Невероятно интенсивная и изнурительная практика потребовала от мастера задействовать все физические и психические ресурсы организма, выход за пределы физических возможностей человека позволил ему достичь измененного состояния сознания - просветления, которое было воспринято им как божественное откровение. В данном случае Иидзаса Иэнао следовал устоявшемуся поверью, согласно которому любое явление, имеющее ореол таинственности, воспринималось японцами как божественное, а следствие его - как непреложность, указанная предкам самими создателями японских островов и прародителями японской нации. В этом смысле можно сказать, что история основания школы, связанная с божественным откровением, становилась органичной частью общей синтоистской мифологии.
К ритуалам, подводящим человека к божественному откровению, относятся: молитвы, долгие тренировки в боевом искусстве, аскезы воды - мисоги и таки-сюгё, связанные с пребыванием в ледяной воде, практики под водопадом, испытание огнем и т. д. Помимо этого существуют ритуалы, цель которых - призвать божество на помощь воину. К ним относят специальные стойки с мечом, например Тэн-но камаэ - «Боевая изготовка неба», символизирующее михасира - священный столб, на который боги спускаются с небес. Таким способом воин призывает божество войти в него и наделить своим могуществом. С этой же целью на клинках выбивались молитвы или призывы к божеству.
Схожие ритуалы по достижению измененного состояния сознания наблюдаются и у индейцев. Они голодали, изматывали себя хождением и плясками, натирали тело душистыми травами и даже приносили в жертву свою плоть и кровь. Вождь Много Подвигов так описывает свой опыт: «Я знал, что в прошлом великие воины Кроу, чтобы получить видение, приносили в жертву свою плоть и кровь. Поэтому, уже под утро, я остановился у поваленного дерева и, положив на ствол палец левой руки, ножом отрезал от него кусок. Но кровь не пошла и, чтобы она появилась, я стал бить пальцем по дереву, пока она не полилась ручьем» (цит. по: Линдермэн 1996: 46). Суть таких практик тоже сводилась к физическому и психическому истощению, способствующему достижению измененного состояния сознания, в котором появляются видения. Для призыва духов и магических помощников, способных оказать помощь в трудной ситуации, у индейцев были индивидуальные талисманы, которые они повязывали себе перед боем.
Результат обретения божественного откровения или видения
Результатом обретения божественного откровения или видения является получение от божества или духа способностей, овладение мастерством, приобретение магической защиты и духовной силы.
В японской традиции мастера боевых искусств, получившие божественное видение, становились основателями собственных школ и стилей. Знание, дарованное богами, на практике проявляет себя в различных ката (формализованных комплексах), о которых говорилось выше, составляющих рюги - «канон школы». Использование такого боевого искусства уже дает воину преимущество, так как оно является «божественным». Помимо этого акт обретения видения знаменует собой переход воина на новый уровень мастерства и духовного развития, когда накопленный им опыт через измененное состояние сознания преобразуется в качественное изменение техники. Во многих историях подчеркивалось, что воин достигает душевного равновесия и понимания, что истинная цель боевого искусства не убийство, а поддержание и сохранение мира.
Аналогичные духовные практики прослеживаются у индейцев племени абсарока, которые также получали от духов способности, мастерство и защиту. Явившийся дух мог определить судьбу индейца: так, некоторые становились шаманами-лекарями, другим предписывалось безбрачие, а третьим доставалась воинская доблесть. Как уже отмечалось, воин получал от духов защиту и помощь. Вера в магическую силу того или иного воина была зачастую настолько сильна, что вражеские воины просто не решались вступать с ним в бой и даже не пытались в него выстрелить, думая, что зря потратят пули или стрелы. Видение индейца было его личной гордостью и достоянием, помогавшим ему в самые трудные минуты жизни.
На войне и непосредственно в бою люди всех народов испытывают одинаковые трудности, связанные со страхом, болью, потерей близких и смертью друзей. Для преодоления этих трудностей воины разрабатывали собственные методы психофизической тренировки и практики. Таким образом, архаичный шаманизм в культуре воинов выступает в качестве первого метода психотренинга, способа контроля сознания и духовного совершенствования.
Воины сталкивались с опасностью лицом к лицу и разбирались с ней сами, не надеясь на помощь священников или шаманов. Поэтому для достижения победы воину требовались индивидуальные методы, практики и ритуалы.
Разумеется, наличие общих черт говорит о многом, но в первую очередь следует изучить причины возникновения тех или иных явлений, поскольку, схожие с виду, они могут быть обусловлены разными факторами и, соответственно, иметь разное значение и разные последствия.
Между японскими традициями и традициями североамериканского племени существуют и серьезные различия. Главное из них в том, что боевое искусство у индейцев так и не было сакрализовано, а практика боевого искусства не приравнивалась к некоему акту общения и приобщения к высшим силам. Само понятие боевого искусства как культурного элемента и достояния было канонизировано только в некоторых восточноазиатских странах, среди которых Япония, Китай, Корея и др. В этих странах боевые искусства называют «путем» - до. До - путь гармоничного развития Вселенной, и воинские искусства стоят в одном ряду с «Путем чая» (чайная церемония), «Путем цветов» (икебана), «Путем письмен» (каллиграфия) и т. п. (Герасимова 2013: 77).
Отличительной особенностью японской воинской традиции являются также сакрализация оружия и трепетное отношение к нему (Зиганьшин 2010: 128). Один из трех священных предметов синто - меч кусанаги. По «Кодзики», меч кусанаги был найден богом Суса-но-о-но микото в теле змея Ямата-но ороти, позже он был послан на землю с наследником богини Аматэрасу и сыграл важнейшую роль в усмирении и объединении страны. Именно мечи являются «божественными телами» (синтай) богов Такэмикадзути и Фуцунуси, хранящимися в святилищах Катори-дзингу и Касима-дзингу (Горбылев 2002: 606). Другим сакральным оружием стало копье. С эпизодом из «Кодзики» связан ритуал, демонстрировавшийся создателем айкидо О-сэнсэем Морихэем Уэсибой, когда он, подняв нубоко («лебединое копье») вверх, крутил его над головой, символизируя акт сотворения мира богами Идзанаги-но микото и Идзанами-но микото.
Японская культура была более высокоразвитой, чем культура охотничьего племени в Северной Америке, в ней с элементами шаманской традиции переплелись различные учения и течения. Фактически многие элементы шаманизма можно выделить даже в сектах тантрического буддизма школ Тэндай и Сингон, на что указывает Хори Итиро (Hori Ichiro 1975: 259). Интересно, что буддизм школы Сингон органично влился и дополнил практику и теорию школ ниндзюцу и Тэнсин Сёдэн Катори Синто рю, однако, по сути, не изменил основных составляющих шаманской традиции. В результате стремления отождествить синтоистcких богов (ками) и будд синтоистcкие боги были объявлены эмпирическим проявлением (суйдзяку), местным воплощением абсолютных «изначальных» (хондзи) будд и бодхисатв (Герасимова 2013: 67). Поиск божественного откровения или видения уже был связан с поклонением богине Мариситэн. Боги Такэмикадзути и Фуцунуси стали считаться ее воплощением на японской земле, но цели и значение поиска божественного откровения для воинов не изменились. Практика обретения видения обогатилась огромным количеством ритуалов эзотерической школы, среди которых практика кудзи-но-ин («написание девяти символов, или девяти знаков»), являющегося частью миккё («тайного учения») школы Сингон (Рейд, Кроучер 2006: 164), а также всевозможными вариантами аскетических практик. Результат обретения божественного откровения для воина также по существу не изменился, считалось, что благодаря этим ритуалам и аскезам удавалось достигать измененного (просветленного) состояния сознания, благотворно влияющего на мастерство воина и его применение в бою.
Как уже говорилось, изучение различных составляющих традиций боевых искусств позволяет лучше понять эволюцию воинской культуры Японии, сопровождавшей эволюцию японского общества в целом, например переход от варварства с его архаичными воинскими традициями, включающими боевое бешенство, к духовно более совершенным традициям, содержащим этикет, понятия о предназначении войны, идею просветления, «меча, дарующего жизнь», а также становление их Путем до. С развитием воинской культуры Японии в практике боевых искусств сохранились наиболее конструктивные ритуалы и элементы шаманской традиции, учения дзен-буддизма, эзотерической школы Сингон и различные философские концепции, тогда как деструктивные элементы традиций были исключены. Главной особенностью шаманских традиций воинских культур были методы морально-психологической подготовки (Лестев 2014), направленные на получение преимущества над врагом. Даже сегодня эти методы, призванные избавить человека от страха, развить способность концентрироваться и действовать свободно, демонстрируют огромную эффективность для практикующих боевые искусства, что, безусловно, требует дальнейшего изучения.