Материал: Шахбазян Ю. АМБАРЦУМЯН. Этапы жизни и научные концепции

работа проведена в лаборатории, где исследователь по своему желанию меняет условие опыта.

Подчеркивая значение и огромную ценность наблюдательной работы, не следует забывать, что при решении многих вопросов теория играет не вспомогательную, а основную роль».

Теоретическая астрофизика — величайшая наука. Ее основоположником в Советском Союзе был Виктор Амазаспович, который не имеет себе равных по количеству решенных фундаментальных задач в этой области. Однако теоретическая астрофизика дает бесценные, научные плоды только тогда, когда ею пользуются астрофизики и физики, хорошо разбирающиеся в астрономических наблюдательных данных.

Раскрытие сложнейших тайн Вселенной возможно лишь в результате совместных усилий астрономии и физики.

Глава восемнадцатая

ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ

Карабахское движение

Вконце 1980-х годов стало ясно, что смутный и не продуманный до конца курс горбачевской перестройки СССР ведет

кразвалу страны. Однако мало кто верил, даже на Западе, что Ельцинская клика так скоро упразднит могучую державу.

Амбарцумян, так много сделавший для укрепления Советского государства, в особенности, для его науки и обороноспособности, конечно, не желал развала державы. Однако как коммунист, он не мог не признать правильным курс партии на перестройку и не включиться активно в ее разумное осуществление. Он верил, что для обеспечения здорового развития общества, стране нужна гласность. Однако он прекрасно понимал, что в стране накопилось много сложных неразрешенных проблем и урегулировать их не так просто.

Вэто время поднялся Нагорный Карабах. С 1920-х годов, с момента незаконного, неконституционного изъятия его из состава Армении, притесняемый народ Карабаха хотел выйти из состава Азербайджана на основе принципа самоопределения наций, чтобы избежать участи Нахичеванской области, откуда армяне были полностью изгнаны. Справедливое требование карабахцев при Горбачеве было встречено депортацией армян из плотно населенных армянами Геташенского и Шаумяновского районов Азербайджана. Начались чудовищные погромы армян азербайджанцами в Сумгаите, Кировобаде и Баку.

Амбарцумян, естественно, выступил с поддержкой карабахцев.

Начались выборы народных депутатов СССР. Амбарцумян был депутатом почти всех созывов Верховного Совета

СССР, но до этого депутатом избирался тот, кого назначали в ЦК партии, и Амбарцумяну фактически не приходилось участвовать в предвыборной борьбе. Другое дело сейчас, когда в Армении шла ожесточенная борьба между компартией и АОД (Армянское общенациональное движение), и неизвестно было, кто победит. На выборах победил авторитет Амбарцумяна

инародное доверие к нему: 82-летний ученый стал народным депутатом СССР. На съезде Верховного Совета он произнес убедительную речь с призывом о незамедлительном решении карабахской проблемы. Однако власти или не хотели этого, или были не способны к этому.

Всентябре1990 года пять депутатов от Армении в гостинице «Москва» объявили голодовку. И Амбарцумян присоединился к ним. Московская пресса не освещала это событие, хотя и знала о нем. Во время голодовки Виктора Амазасповича Вера Федоровна все время находилась в Москве, а сыновья

идочь постоянно посещали его. Интересно, что иностранные журналисты были очень заинтригованы голодовкой Амбарцумяна, приверженца пошатнувшегося Советского государства. Сын Амбарцумяна, Рубен, был очевидцем интервью, данного Виктором Амазасповичем корреспондентам «Би-Би-Си». На вопрос о цели его голодовки, он, неожиданно для них, ответил: « Я хочу, чтобы в Карабахе была восстановлена Советская власть». Корреспонденты ожидали совершенно другого ответа. Они были, конечно, ошарашены и разочарованы. Естественно, интервью нигде не было опубликовано. Голодовка Амбарцумяна длилась 9 дней и нанесла непоправимый ущерб его здоровью. Прекратил он голодовку по настоятельному уговору каталикоса всех армян Вазгена I.

Независимость Армении

Власть в Армении вскоре мирно перешла к АОД. На референдуме народ Армении почти единогласно проголосовал за независимость страны. За независимость проголосовали и Виктор Амазаспович с Верой Федоровной. Амбарцумян, в первую очередь, был большим патриотом своей страны и глубоко жалел, что СССР перестал существовать, однако высоко ценил независимость Армении и всегда напоминал, что армянскому народу за независимость придется платить высокую цену.

Амбарцумян считал, что политическая система рухнула не потому, что она была плоха, а потому что ею преступно плохо пользовались. Одновременно он не мыслил благополучие и

развитие Армении, ее науки и промышленности без тесных политических и экономических связей с Россией. Интересно, что в своих воспоминаниях Амбарцумян пишет в 1995 году: «На выборах в Думу в России коммунисты получили 22 процента всех голосов и вышли на первое место. Этот факт говорит о том, что коммунистическая идея не навязана русским, как утверждали противники коммунизма, а связана с основными настроениями и устремлениями народа. Стало ясно, что русский народ против нынешней “демократической” политики».

Более того, Амбарцумян считал, что западная демократия искусственно навязывается под диктовку запада на всем постсоветском пространстве и, в особенности, в России. Что финансово-олигархический и экономический либеральный шабаш, работающий без государственного контроля и регулирования, приведет к сильному ослаблению обороноспособности и национальной безопасности России и всех постсоветских государств. Что экономика постсоветских стран будет задушена в щупальцах МБ, МВФ и ВТО, и страны окажутся в положении сырьевого придатка для мирового империализма

ив первую очередь США. Армения же превратится в безликую «банановую» республику. Более того, Амбарцумян был уверен, что наш народ не в состоянии втиснуть себя ни в одну из западных форм жизни.

Амбарцумян высоко ценил европейскую культуру и науку, но не считал идеалом социально-политический строй Европы

иее моральные принципы. Он разделял точку зрения тех, кто считал, что Европа не смогла решить вопросов ни о свободе, ни о равенстве, ни о братстве. Он считал, что беда грозит государству, попавшему в руки капиталистов, людей без патриотизма и без всяких возвышенных идеалов. Он знал, что война или мир для них не более чем вопрос о повышении или падении их доходов. Он был уверен, что Россия никогда не возьмет в качестве своего идеала мир буржуа. Амбарцумян очень хорошо знал точку зрения великих патриотов России. «Русский человек по складу своего исторического характера, — утверждал Достоевский,— тогда и живет для себя, только тогда и ощущает себя истинно русским, когда живет для других». Буржуазная идея по своей социально–исторической сути, как заметили великие умы России, есть «ротшильдовская» идея власти денег над миром, идея потребления. По своей «нравственной» природе это не что иное, как идея власти ничтожества и посредственностей. Здесь вновь вспоминаются строки Пушкина:

…Наш век — торгаш; в сей век железный Без денег и свободы нет.

Но что же делать, если над этим миром возвысился вселенский паук и установил свой закон: все продается, все покупается — жизнь, честь, совесть, красота, молодость, любовь. Политика либерализации общественной жизни, любые светские свободы приводят к брожению умов, расшатыванию устоев, к грядущим катастрофам, но ничем не облегчают участи большинства людей. Девизом такого общества становится: «Необходимо лишь необходимое. Не нужны ни таланты, ни гении. Не нужны Цицероны, Шекспиры и Коперники».

Но больше всего Амбарцумяну был понятен тот Достоевский, который не терпел, когда некоторые писатели бесовски глумились над собственным народом. Помнил негодование Достоевского: «Зачем же глумливость? Ведь речь-то идет, всетаки о России — нашей общей матери, да, и больной, и не безгрешной, может быть, — кто без греха? — но зачем задирать ей подол публично. Прилюдно, да еще с энтузиазмом? Детям-то — матери своей». А если оглядеться: сколько сейчас писак с гнуснейшей злобой и презрением, без сострадания к своему народу клеймят его и позорят, желая его унижения.

Конечно, Амбарцумян был за сильную, строгую государственную власть и дисциплину, не считая при этом необходимыми «самовластье и прелести кнута». Однако он считал, что пренебрежение принципами единоначалия ведет к разброду, создает условия для проникновения в высший государственный аппарат проходимцев, чьи интересы чужды и прямо враждебны народу и государству.

Только великая, объединяющая мысль может принести счастье народу. Таково было политическое кредо Амбарцумяна. Не случайно, что ему было присвоено звание Героя Армении.

Философия жизни и поиски нового

Постоянным занятием последних лет жизни для Амбарцумяна оставалась астрофизика. Ему казалось, и он сильно это переживал, что ослабевает его потенциал в научной работе, страдал, что не находит новых ярких идей в бесконечно любимой науке. Основное свое время проводил в доскональном просмотре мировой научной литературы — находился в постоянном поиске нового. В то же время, он чаще стал окунаться в литературно-философский мир идей и понятий, о которых он или не думал раньше, или думал вскользь — изза нехватки времени. Все свободное время он погружался в основном в мысли Достоевского и Канта. А душу услаждал

чтением вслух Егише Чаренца. Перечисляя многих армянских поэтов, которых знал досконально, всегда добавлял, что почти все народы имеют таких поэтов, а Чаренц совершенно уникален. Он категорически не соглашался, когда Чаренца сравнивали с Маяковским.

Хотя Амбарцумян немало внимания уделил философским проблемам науки1, в последние годы жизни ему казалось, что вне поля его зрения осталось много интересных и важных проблем, на которые ему не хватило времени в прошлом.

Продолжая живо интересоваться тем, что происходит в мире, Амбарцумян любил уединяться в Бюракане и погружаться в собственные раздумья. Кажется, и А. С. Пушкин говорил как будто об этом:

Блажен, кто в отдаленной сени, Вдали взыскательных невежд, Дни делит меж трудов и лени, Воспоминаний и надежд;

Кому судьба друзей послала, Кто скрыт, по милости творца, От усыпителя глупца, От пробудителя нахала.

Конечно, мир его интересов был огромен, и мы не в состоянии их даже просто перечислить. Попытаемся остановиться на некоторых из них. Общее представление, которое оставалось от общения с ним, это непрерывность великой работы ума, к какой бы области она не относилась.

Многих до сих пор интересует и волнует вопрос, как Амбарцумян относился к христианству своего народа. Нельзя сказать, что он изучал специальную богословскую литературу или читал откровения святых отцов. Он даже удовлетворительно не был знаком с Библией. Однако в чем он был совершенно уверен, так это в том, что вера его предков в течение долгой истории сыграла решающую роль в единении нации перед лицом смертельных опасностей. Она была незаменима и в морально-этическом воспитании людей. Он считал, что вера служила порой единственным стержнем, удерживающим народ от исчезновения, и была ему могучей моральной поддержкой. К вере и к верующим он относился с уважением и благоговением.

Амбарцумян полностью разделял, как многие политические взгляды, так и мироощущение гениального русского

1 Амбарцумян В. А. Философские вопросы науки о Вселенной. Ереван, 1973.

поэта Ф. И. Тютчева. Любимым четверостишием Амбарцумяна было:

Не то, что мните вы, природа: Не слепок, не бездушный лик —

Вней есть душа, в ней есть свобода,

Вней есть любовь, в ней есть язык…

Вдохновлялся он, как и многие ученые, строками Гёте из «Фауста»:

Не Бог ли эти знаки начертал? Таинственен их скрытый дар! Они природы силы раскрывают

И сердце нам блаженством наполняют.

Одной из последних книг, которую Амбарцумян не просто читал, а скрупулезно изучал, был шедевр Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы». Знал ли он, как оценивал талант Достоевского Белинский: «Достоевский принадлежит к разряду тех, которые постигаются и признаются не вдруг», — или сам он это почувствовал, но каждая фраза романа была им глубоко обдумана. Амбарцумян поражался духовной насыщенностью романа и беспредельным миром мыслей Достоевского. Особенно занимала его легенда о Великом инквизиторе: здесь обсуждались вопросы, над которыми он давно задумывался. Нигде и ни у кого не было столь убедительного доказательства того, что природа человеческая не выносит богохульства. Конечно, строгая и «разумная», прагматичная логика великого инквизитора, фактически обосновывает безбожие. Логика великого инквизитора убедительна и потому опасна. Однако устами Великого инквизитора Достоевский излагает сущность западного христианства — католицизма, неприемлемого для православного Достоевского.

Другая, не менее сложная проблема это всеобщая свобода, данная человеку и человечеству христианством. Хочет ли человек свободы и той тяжелой ответственности, которая ему достается при этом? Может быть, человеку лучше иметь поводыря для спокойной и бездумной жизни? Эта мысль прекрасно передана в монологе Великого инквизитора. Не случайно упрекает он Иисуса Христа: «Ты хочешь идти в мир и идешь с голыми руками, с каким-то обетом свободы, которую они, в простоте своей, и прирожденном бесчинстве своем, не могут

иосмыслить; которого боятся они и страшатся, — ибо ничего

иникогда не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы! Ты возразил, что человек жив не

единым хлебом, но, знаешь ли, что во имя этого самого хлеба земного и восстанет на тебя дух земли и сразится с тобою и победит тебя и все пойдут за ним. Накорми, тогда и спрашивай с них добродетели. А накормим лишь мы во имя твое, и солжем, что во имя твое. И они принесут свою свободу к ногам нашим и скажут нам: “Лучше поработите нас, но накормите нас”. Поймут, наконец, сами, что свобода и хлеб земной, вдоволь для всякого, вместе немыслимы. И вообще, если за тобою, во имя хлеба небесного, пойдут тысячи и десятки тысяч, то чтjо станется с миллионами и с десятками тысяч миллионов существ, которые не в силах будут пренебречь хлебом земным для небесного? Иль тебе дjороги лишь десятки тысяч великих и сильных, а остальные миллионы, многочисленные, как песок морской, слабых, но любящих тебя, должны лишь послужить материалом для великих и сильных? Нет, нам дjороги и слабые. Они порочны и бунтовщики, но под конец они-то станут и послушными. Но ты прав в одном: Тайна бытия человеческого не в том, чтобы только жить, а в том, для чего жить».

Да, действительно, свобода выбора — тяжелое бремя, и не всякого можно убедить отказаться от материального ради духовного, но все иное гораздо хуже и пагубнее. Над этими важнейшими для людей мыслями глубоко задумывался Виктор Амазаспович. Свобода совести обольстительна для человека, но она невероятно ответственна и мучительна. Конечно Достоевский, проведший на каторге много лет, прекрасно ощущал и передал нам ощущение свободы, как священное достояние ума и сердца человека. Не будь чувства свободы, человек не мог бы приобрести великую спасительную надежду и терпение. Не так ли русские, армяне и многие другие народы терпели чужеземное иго не потому, что смирялись с рабством, а для того, чтобы накопить великую силу терпения для долгого тяжелого пути. Мудрые люди и народы живут по мудрости: «Бог терпел и нам велел». И это возможно, если каждый индивидуум общества настолько силен духом, что не кивает на «объективные» условия. Только личное мужество каждого, чувство свободы и бесконечное терпение являются залогом спасения общества.

Кроме «Братьев Карамазовых», Амбарцумяна очень интересовал «Дневник писателя», где обсуждались животрепещущие вопросы. Каково будущее России? Куда идет Россия?

Достоевский, как никто, приветствует братство всех народов и наций, провозглашает свою заветную идею: «В русском народе нет предубеждений ни к какому иному народу. Но для братства, для полного братства, нужно стремление и способ-

ность к нему с обеих сторон». А самой ценной мыслью, высказанной в «Дневнике», Амбарцумян считал концепцию построения общества, основанного не на действии законов, а на высокой нравственности: Достоевскому мечталось общество, устроенное не на страхе перед законами или даже на уважении к ним, а на «благодати». «Я хочу не такого общества, в котором я не мог бы совершить преступления, — не раз говорил Достоевский, — но такого, в котором я, даже имея право совершить любое преступление, сам не хотел бы его сделать». То есть, не закон должен запрещать мне, безнравственному, те или иные недостойные поступки, а я сам должен нести в себе столько нравственного, чтобы не совершать ничего недостойного».

Вот вкратце о раздумьях Амбарцумяна, связанных с творчеством Достоевского. Глубокие мысли появились у Достоевского благодаря его любви и страданию, большому терпению, возвысившим писателя до таких откровений. Амбарцумян, безусловно, был согласен с автором в споре его с Великим инквизитором, концепции которого до сих пор по-дьявольски растлевают души современных людей во всем мире.

Огромное место в последние годы жизни Амбарцумяна занимала философия Иммануила Канта. О нем Амбарцумян имел определенное четкое мнение. Он считал, что со многими философскими концепциями Канта согласиться невозможно, но видимо чувствовал, как вдохновляет его самого бурный поток могучих мыслей Канта. Что его больше всех интересовало в Канте, так это попытка анализа процесса интуитивного суждения.

Конечно, мысли Канта об интуитивных суждениях приводят и к такой идее, какая вовникла Ф. Шеллинга1: интуиция — это удел немногих избранных. Справедливость этой мысли оспаривается многими философами, точно так же, как и концепция Конфуция о различных способностях людей. Но Амбарцумян и многие ученые, и мы об этом уже говорили, ощущали на своем примере, как интуиция или, если хотите, предчувствие, озарение помогали им в научных поисках. Во всяком случае, правы они или нет, но они ощущали за собой эту способность «бессознательного» схватывания истины. Все ли в равной степени обладают способностью интуитивного познания — вопрос открытый. Мнение Амбарцумяна заключается в той простой идее, что все люди, безусловно, обладают интуицией, но она проявляется у разных людей и с

1 Шеллинг Фридрих Вильгельм Йозеф фон (1775—1854) — немецкий философ, примкнувший к крылу «романтической» школы. Выдающийся представитель идеализма в новой философии.

разной эффективностью. Любящая мать интуитивно ощущает желания своего младенца, поэт и писатель, под влиянием своей Музы, глубоко ощущает описываемый образ, а ученый непонятным и поразительным образом проникает в предмет своего поиска.

Предметом размышлений Амбарцумяна стал всем хорошо известный кантовский категорический императив — центральное положение практической философии Канта, которое, в свою очередь, является сердцевиной всего его философского творчества. Кантовский императив (предписание) по замыслу Канта — формулировка принципов нравственного поведения человека или государства. Если ты совершаешь поступок по отношению к другому человеку, задай себе вопрос: а хочешь ли ты, чтобы подобный поступок был совершен по отношению к тебе, чтобы твой поступок превратился во всеобщий закон?

Смысл его в следующем: «Действуй так, как если бы максима (как побудительный мотив твоей деятельности) могла бы быть принципом всеобщего законодательства». Или, в расширенном виде: поступай так, чтобы правило твоей воли могло иметь силу принципа всеобщего законодательства; относить к другим людям так же, какого отношения ты ждешь к своей персоне; к человеку нельзя относиться, как к средству достижения своих интересов.

Вообще суть кантовской «Критики практического разума» — это принцип свободы, автономия нашей воли. Об этом мы говорили в контексте Великого инквизитора. Здесь добавим, что поскольку у Канта моральный закон ссылается на свободу, а свобода на моральный закон, поскольку они индуцируют друг друга, то быть нравственным — значит быть свободным.

А как доискаться до причин того, что правильный, четко сформулированный кантовский императив не становится обязательным для всех людей и государств. Вот что занимало Виктора Амазасповича.

Виктор Амазаспович пытался понять, почему люди и страны не следовали и не следуют категорическому императиву Канта. Значит, дело обстоит гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Но кантовский императив, как производное от евангельского учения, является почти недосягаемым идеалом для многих людей, как и христианство. Однако наличие осознанного, даже недосягаемого, идеала для людей уже очень важно. Ясно одно: никакая социально-государственная система не может окончательно решить проблем человека и человечества. Ведь недаром говорится, что государство суще-