All the world's a stage, and all the men and women merely players.' But there's the illusion, through that archway; it's the actors, who are the reality.
Данная сентенция приводится в сильной позиции текста, в конце произведения, и являет собой концовку, вбирая в себя концептуальный смысл романа. Высказанная в этом фрагменте текста мысль о значимости профессии актеров и о том, что “лишь, актеры, реальны в этом мире...” вставляется после шекспировской сентенции, что свидетельствует об ином восприятии актерства дискурсивной личностью С. Моэма. Как один из видных драматургов, С. Моэм часто вращался в кругу драматургов и театра, что позволяло ему наблюдать за актерами, их жизнью и переживаниями. Его произведения отличаются глубокими психологическими сюжетами, что позволяет ему создавать тонкие психологические образы. Не исключение и образ Джулии Ламберт, главной героини романа «Театр». Работая в театре и являясь знаменитой актрисой, Джулия Ламберт становится свидетелем того, что все окружающие ее люди играют роли, притворяются лишь для того, чтобы добиться своих желаний. Она и сама постоянно пользуется талантом актрисы, чтобы расположить к себе кого-либо, добиться желаемого, показать свой статус и т.д. Интересно отметить что, несмотря на казалось бы совпадающие по содержанию сентенции в произведении, они имеют прямо противоположные смыслы. Лексема players получает новое, обусловленное контекстом положительное значение (It's the actors who are the reality). Все люди -- это отражение их деяний, которые вносят смысл в их существование. Другими словами, сентенция, погруженная в один и тот же контекст, приобретает новые разные смыслы. Это явление обусловлено такими свойствами аллюзивной сентенции, как рефрейминг и реинтерпретируемость. Согласно Ч. Филмору, рефрейминг (reframing, alternative framing) или альтернативные фрейминги рассматриваются как разного рода семантические сдвиги, обусловленные сменой фрейма [9, с. 124-130]. В контексте реализации альтернативных фреймингов отдельно взятой сентенции одно и то же изречение может быть представлено в рамках различных фреймовых структур, которые в итоге выделяют его в качестве разных, отличающихся друг от друга сентенций. Результатом рефрейминга является реинтерпретируемость, что означает повторную интерпретацию сентенции, помещающейся в другой контекст, в альтернативный фрейм. Как показал анализ приведенных сентенций, в представленных различных фреймовых структурах, реинтерпретируемость заключается в движении от отрицательного прямо к противоположному положительному смыслу. В вышеприведенных примерах мы можем проследить, что отдельно взятая сентенция может быть представлена в рамках различных фреймовых структур. Это делает возможным выделение двух способов выражения оппозиции -- противопоставление внутри фреймов (негативно-ироничное ^ положительное). Как показал анализ вышеуказанной сентенций, представленных в различных фреймовых структурах, реинтерпретируемость заключается в движении от негативно-иронического к противоположному положительному смыслу. Это подтверждается наличием негативно-оценочных слов в контексте произведения Шекспира (woeful, unwillingly, strange, jealous, severe) и положительно оценочных слов в контексте произведения Моэма (we are meaning of lives, reality, symbols, people are shadow, raw material, make believe).
Еще одной характеристикой сентенций является принцип бинарности. В основе теории бинарности лежит положение о том, что большинство языковых единиц и явлений «поддаются противопоставлению по два (бинарное противопоставление), исходя из наличия или отсутствия одного и того же признака, максимального или минимального его проявления» [3, с. 48]. Развитие когнитивного подхода к исследованию языка обусловило понимание бинарности как фундаментального универсального средства познания и когнитивного принципа построения и категоризации мира, т.к. вся «познавательная деятельность человека основана на принципе бинарного структурирования его внешнего и внутреннего мира, бинарной категоризации фактов и явлений действительности», которая репрезентируется как на уровне сознания, так и на уровне языка [6; 7].
Как показал анализ языкового материала, зачастую сентенции основаны на принципе бинарности, оппозиции и контраста, выдвигают в положение выдвижения противоположные по денотативной и коннотативной соотнесенности понятия. Такие сентенции ярко отражают дискурсивную личность автора, выражая его модальность к описываемым действиям и явлениям. Проиллюстрируем вышесказанное примерами:
Better to reign in Hell than serve in Heaven (Lost Paradise, Milton);
All books are either dreams or swords,
You can cut, or you can drug, with words (Selected poems, A. Lowell)
Thanks to words, we have been able to rise above the brutes; and thanks to words, we have often sunk to the level of demons (Aldous Huxley);
Youth is lovely, age is lonely
Youth is fiery, age is frosty (The Song if Hiawatha, Longfellow);
In my beginning is my end (Four Quartets, T.S. Eliot);
Words are both better and worse than thoughts; they express them, and add to them; they give them power for good or evil; they start them on an endless flight, for instruction and comfort and blessing, or for injury and sorrow and ruin. (Tryon Edwards); The battle over flesh and blood cannot compare to the battle for the heart (White: The Great Pursuit, T. Dekker).
В связи с вышесказанным рассмотрим сентенцию из произведения «Потерянный рай» Дж. Мильтона: Better to reign in Hell than serve in Heaven, взятого из монолога Люцифера, поверженного в ад за противостояние Богу. В настоящее время данная сентенция многократно цитируется в публицистических, художественных тестах и в кинематографе. Бинарность в сентенции представлена следующими оппозициями: “reign” -- “serve”,
“Heaven” -- “Hell”. Анализ ассоциативных словарей показывает, что лексема “reign” связана с понятиями власти, силы, влияния, независимости (power, command, control, influence, supremacy, sovereignty, empire, strength, force, authority, potency, governance, vigour), в то время как лексема “serve ” ассоциируется прямо с противоположными понятиями, такими как слабость, служение, зависимость (powerlessness, inferiority, weakness, incapability, labour, dependent, obey, submissive, suffer). Лексемы “Heaven” -- “Hell” также репрезентируют оппозитивные концептуальные признаки. Так, рай соизмеряется с понятиями совершенства и красоты, вознаграждения за добро, вечного блаженства и бессмертия, света и святости (perfectness, beauty, light, saint, joy, immortality, eternal, limitless, love, infinite, celestial, happiness, divine), а ад -- с понятиями наказания, вечных страданий и мук, тьмы (suffer, dark, gloomy, infernal, torture, despair, damned, grief, sorrow, abyss, purgatory, loneliness, punishment, dreadful, odious). Так, в контексте произведения рай, несмотря на свою красоту и совершенство, связан с понятиями служения, зависимости, безвольности перед волей Бога, а ад, несмотря на всю его убогость, страдания является олицетворением свободы выбора.
Идея, выраженная автором в сентенции, перекликается с авторским видением мира, согласно которому самая главная ценность -- это свобода личности, а любая форма рабства неприемлема. Как известно, Дж. Мильтон был не только выдающимся писателем и мыслителем, но и видным общественным и политическим деятелем. Являясь противником существующей монархии, Дж. Мильтон посвятил значительную часть своей деятельности реформации Англии с целью установить свободную и просвещенную республику. Именно поэтому в «Потерянном рае» в большей степени нашли отражение политическая жизнь и обстановка в Англии и судьба самого автора. В произведении Люцифер жаждет свободы, и это его желание оборачивается злом для человечества, также как и реформация, начатая в благих целях, оборачивается тиранией и диктатурой.
Таким образом, анализ авторских сентенций и их дистинктивных признаков, с позиций ДЛ автора, его модальности и интенциональности выявил следующие признаки сентенций: а) краткость (текст малой формы) и семантическая емкость, характеризующаяся информативной насыщенностью, проявляемой набором эксплицитных или имплицитных концептуальных признаков; б) стилистическая маркированность, проявляемая в конвергенции стилистических приемов; в) концептуальная и культурологическая значимость, обусловленная способностью сентенции передавать структуры знаний о мире, акцентирующие культурные ценности; в) интертекстуальность, характеризуемая двойной референтной соотнесенностью, обусловленной межтекстовой взаимодействием; г) рефрейминг и реинтерпретируемость, проявляемая в вариативной интерпретации (воспроизводимости) сентенций, используемых в различных фреймовых структурах.
Таким образом, авторские сентенции, как подтвердил анализ, характеризуется признаками: краткостью, семантической емкостью, стилистическая маркированностью, интертекстуальностью, рефреймингом и реинтерпретируемостью, бинарностью -- и направлены на выражение авторской модальности, его концептуальной картины мира.
Список литературы:
1. Алиференко Н. Ф. Современные проблемы науки о языке. М.: Наука.2004. 417 c.
2. Галиева М. Р Теолингвистика: истоки, направление, перспективы. Ташкент. 2018. 258 c.
3. Караулов Ю. Н. Роль прецедентных текстов в структуре и функционировании языковой личности // Научные традиции и новые направления в преподавании русского языка и литературы: доклады советской делегации на VI конгрессе МАПРЯЛ. М., 1986. С. 105-126.
4. Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность. М., 1989. 264 с.
5. Кухаренко В. А. Практикум по стилистике английского языка. М., 1986. 144 с.
6. Руденко Д. И. Лингвофилософские парадигмы: границы языка и границы культуры // Философия языка: в границах и вне границ. 1993. Вып. 1. С. 120-173.
7. Садовая Г. Г, Языковая природа и стилистические функции сентенции (на материале английского языка): Дис. канд. ...филол. наук. Ташкент, 1976.
8. Holland J. L. The self-directed search. 1994.
9. Schwarzer-Petruck M. et al. Reframing FrameNet Data. 2004.
10. Foote S. Regional Fictions: Culture and Identity in Nineteenth-Century American Literature. Univ of Wisconsin Press, 2001.
11. Моэм C. Сборник рассказов (4). Пингвин. 1992.
References:
1. Aliferenko N. F. Sovremennye problemy nauki o yazyke. M.: Nauka.2004. 417 c.
2. Galieva M. R. Teolingvistika: istoki, napravlenie, perspektivy. Tashkent. 2018. 258 c.
3. Karaulov Yu. N. Rol' pretsedentnykh tekstov v strukture i funktsionirovanii yazykovoi lichnosti // Nauchnye traditsii i novye napravleniya v prepodavanii russkogo yazyka i literatury: doklady sovetskoi delegatsii na VI kongresse MAPRYaL. M., 1986. S. 105-126.
4. Karaulov Yu. N. Russkii yazyk i yazykovaya lichnost'. M., 1989. 264 s.
5. Kukharenko V. A. Praktikum po stilistike angliiskogo yazyka. M., 1986. 144 s.
6. Rudenko D. I. Lingvofilosofskie paradigmy: granitsy yazyka i granitsy kul'tury // Filosofiya yazyka: v granitsakh i vne granits. 1993. Vyp. 1. S. 120-173.
7. Sadovaya G. G, Yazykovaya priroda i stilisticheskie funktsii sententsii (na materiale angliiskogo yazyka): Dis. kand. ...filol. nauk. Tashkent, 1976.
8. Holland, J. L. (1994). The self-directed search.
9. Schwarzer-Petruck, M., Fillmore, C. J., Baker, C. F., Ellsworth, M., & Ruppenhofer, J. (2004). Reframing FrameNet Data.
10. Foote, S. (2001). Regional Fictions: Culture and Identity in Nineteenth-Century American Literature. Univ of Wisconsin Press.
11. Maugham W. S. Collected short stories. Penguin, 1992.