Более подробные наблюдения над семантикой рассматриваемых конструкций позволяет сделать направление, которое еще Л.В. Щербой названо «исследованием от смысла к форме».
Такой семантический подход к изучению предложения, осложненного конструкциями с именными причастиями, предполагает рассматривать данное предложение как диситуативное или полиситу- ативное. Именное причастие представляет номинацию одной из ситуаций, представленных в сложном или осложненном предложении. Пропозиция как языковая экспликация ситуации, события, «положения дел» имеет в лингвистике достаточно долгую историю, но при изучении древнерусских текстов этот надежный «инструмент изучения диктума» [15. С. 8] еще недооценен. Простое предложение с осложнением или сложное предложение при наличии двух и более пропозиций воспринимаются в нашем исследовании как полипропозитивное высказывание.
В данном тексте анализируются имеюшие каузативно-оценочные смыслы полипропозитивные высказывания, в которых пропозиции выражены verbum finitum и именным причастием настоящего и прошедшего времени в препозиции и постпозиции по отношению к личному глаголу.
Анализ древнерусских текстов второй половины XVI - начала XVII в. показывает, что наиболее частотным является использование конструкций с именным причастием в оценочно-каузативном значении в контекстах, описывающих внутреннее состояние субъекта. Для дальнейшего анализа используем деление высказывания на две смысловые части. Одна часть описывает ситуцию, связанную с тем, что происходит во внутреннем мире человека: в его душе, сердце, мыслях, т.е. мир психический и ментальный, а другая часть репрезентирует мир внешний, физический, тот, что доступен наблюдению «со стороны».
То, что происходит в мире внутреннем, является причиной «внешнего» поведения человека, подталкивает человека к совершению благого или неблагого действия. Православная святоотеческая традиция, имеющая глубокие исторические корни в изучении души человека, обращает пристальное внимание на чувства и мысли человека, понимая, что именно они являются большей частью причиной совершения того или иного поступка. Категория оценки постоянно взаимодействует с выражением причинноследственных отношений в анализируемых текстах. Интерес к изучению внутреннего мира человека в древнерусской литературе, как уже упоминалось, усиливается в период второй половины XVI в. и набирает особенно большую силу в начале XVII в. Древнерусский автор с позиций внимательного наблюдателя описывает то, что происходит в душе человека, так как именно это является причиной многих бед и несчастий или, напротив, благих событий, происходящих в стране, общественной жизни и личной жизни человека.
Далее на основе вышесказанного предлагается семантическая классификация каузально-оценочных высказываний с именными причастиями. Такое высказывание рассматривается нами как полипропози- тивная конструкция, каждая из пропозиций которой может быть выражена и личным глаголом, и именным причастием.
В зависимости от смыслов, представленных в двух частях данных высказываний, выделяем три группы каузально-оценочных высказываний с именными причастиями. Эти части сопоставлены как оппозиции «внутренний мир / внешний мир», «внутренний мир / внутренний мир» и «внешний мир / внешний мир», т.е. одна пропозиция описывает внутренний мир человека, другая - его действия в мире внешнем, либо первая пропозиция описывает внутренний мир человека, другая - его чувства, действия в мире внутреннем, либо - первая пропозиция описывает то, что происходит в наблюдаемом экстерьере человека и в его действиях, а другая - его действия также в мире внешнем.
Необходимо отметить, что противопоставление, сопоставление, рассмотрение соотношения материального в человеке, плоти, тела и его духовного облика (сердца, души, ума, разума, совести) в древнерусских текстах приводит исследователей к выводам о неразрывности связи Тело - Душа. Как пишет Г.М. Прохоров, «.человек здесь [на земле] не существует без своей “материальной матрицы” и всегда - в Прошлом, Настоящем и Будущем - остается причастным и интеллектуальному, и материальному» [16. С. 87]. Представления о человеке, его естестве, врожденном в нем и приобретенном, в древнерусской литературе с XI по XVIII в. развиваются, причем по различным путям, и «самовластье» человека в ряде произведений XVII в. характеризуется как этап эмансипации от сугубо религиозных взглядов, что обосновывает Л.А. Черная [17. С. 138-149]. Она же дает оценку борьбы и сотрудничества «внешнего» и «душевного» (=внутреннего) [противопоставление взято ею из сочинений Ивана Грозного] в человеке по описаниям древнерусских книжников [Там же. С. 150-151].
В настоящей статье далее подробно рассмотрим первую группу - оппозицию «внутренний мир / внешний мир». В последующих публикациях будут проанализированы другие две названные выше группы каузально-оценочных высказываний с именными причастиями.
Внутренний мир / внешний мир
Семантика типа двухкомпонентных высказываний с данной оппозицией строится следующим образом. Одна пропозиция описывает внутренний мир человека, другая - его действия в мире внешнем. Внутренний мир включает в себя описание того, что происходит в сердце человека, его душе, что он чувствует, что он думает. В зависимости от этих аспектов выделяются следующие семантические подтипы: душа / внешний мир; чувство S (субъекта) / действие S; желание S / внешний мир; мысленный мир / действие. Описанию семантики названных подтипов посвящена дальнейшая часть исследования.
1. Душа / внешний мир. При описании души и сердца человека древнерусским книжником используются предикаты бытия и обладания, что в соединении с оценочной лексикой позволяет автору высказывания эксплицировать положительную или отрицательную оценки. Например, «Душу же имія нескверно» (`Душу же сохраняя неоскверненной') [18. Стб. 871].
Душа и сердце могут быть репрезентированы как некие субстанции, которые можно охарактеризовать с точки зрения наличия или отсутствия в них определенных качеств. Этой семантике соответствует предложно-падежная форма, служащая в языке для экспликации объекта, - Вин. п. без предлога. Этот объект человек в силах изменить. В наших примерах представлены изменения к худшему, например человек может сделать свою душу пустой, суетной, «тщетной»: «Той же чернецъ, по наученію дьяволю, отще- тивъ свою душю» (`Тот же монах-(черноризец) по дьявольскому научению свою душу опустошил') [19. Стб. 569].
Другой способ представления понятий души и сердца - описание их как локатива, т.е. места, в котором оцениваемые качества присутствуют, развиваются, растут, исчезают. Локатив эксплицируется в языке с помощью местного падежа с предлогом. Например, «и мерзость запустЬнія въ сердце имЬя» (`имея мерзостное запустение в своем сердце', или же - `имея идолов пустых вместо Бога в сердце своем' [ср. в Библии в Кн. пророка Даниила, гл. 9, ст. 27]') [20. Стб. 536].
При классифицировании высказываний данного типа учитывался признак `постоянное качество / изменение качества'. Описанные смыслы каузируют ситуации, представленные другой частью высказывания.
Дальнейшая классификация высказывания зависит от типа «следственной» части. Обе семантические части высказывания могут быть выражены и личным глаголом, и именным причастием, что, возможно, говорит о восприятии авторами текстов этих глагольных форм как грамматически и синтаксически однородными.
Качества души S / результат, который получает S. Причинной частью является предикативная единица (ПЕ), описывающая душевные качества S, а ПЕ, описывающая результат, который получает S в награду или в наказание, является следственной частью. Причинно-следственная связь в этом высказывании эксплицирует оценочную позицию автора: «Душу же имЬя нескверно, отъ житія премЬнися, отъ земныхъ въ горняя возлетЬ, крылЬ имуще обаг- ренны кровію» (`Душу же имея чистую, свою жизнь изменил, от земного в(о)злетел к вышним, крылья же имея обагренные кровью [как у разбойника]') [18. Стб. 871].
Качества души S / действие. В данных высказываниях качества репрезентируются различным образом. В высказывании выше оценочность передается с помощью словосочетания имен существительных, главное слово в котором представляет собой отадъек- тивное имя качества, а зависимое - стоит в форме родительного падежа со значением ` принадлежности' (см. о подобном косвенном выражении оценочности в русском языке исследование Г.А. Золотовой [21]). В высказывании, процитированном из [19. Стб. 569], качество выражено самым обычным для русского языка образом - качественными именами прилагательными в сочетании с нулевой бытийной связкой. Действие, которое совершает субъект во второй части высказывания, каузировано, с точки зрения древнерусского автора, отрицательно оцениваемыми качествами души этого субъекта. В описании действий есть и дескриптивный элемент, и оценочный. Например, «...и мерзость запустЬнія въ сердце имЬя, и остротою смысла, учешемъ книжнымъ себе давно искусивъ, и оскверни престолъ царьскій» (`и [в итоге] осквернил царский престол, имея мерзость запустения в сердце, [обладая] острым умом, будучи искушенным в книгах') [20. Стб. 536]; «Злоковаренъ же и прЬлукавъ, въ милостивні образі дЬлъ свою злобу ото всЬхъ крыя, злолютствомъ въ прикровеніи злобы своея благороднЬйшихъ себе во царство пре- возшедъ, всЬхъ оболстивъ, еже посліди» (`[будучи] злобно коварным, лукавым, скрывая ото всех свою злобу под [мнимо] милостивым образом дел, превзойдя в стремлении к царствованию более благородных [, чем он,] по своей злой лютости и прикрывая злобу свою, [что и оказалось] потом') [22. Стб. 293].
Изменение качества души / действие как результат этого изменения. В данной группе примеров в той их части, которая несет смысл `изменение качества души', можно наблюдать использование глагольных лексем «отщетивъ» (`опустошив'), «вознесся», значение которых включает в себя сему `процес- суальность'. Изменения, происходяшие в душе и сердце субъекта, являются прямой причиной совершения действия. В анализируемых высказываниях изменения душевных качеств имеют отрицательную оценку. Дескриптивные лексемы «отъиде» (`отошел'), «отоиде» (`отошел'), «собрався» (`собравшись'), «по- иде» (`пошел'), не имея эксплицитной оценочной семантики, включаются в конструирование общеотрицательной оценки, опираясь на культурно-прагматические фоновые знания адресата и автора. Необходимо отметить, что в высказывании из [22. Стб. 293] во второй его семантической части присутствует прямая оценка, выраженная квалификативной аппликацией «ко тмі уклоняется» (`уклоняется к темному (тьме)'), которая «накладывается» на дескриптивный глагол «отоиде».
В ряде рассматриваемых примеров отмечаем, что во второй части высказываний `действие как результат этого изменения' присутствуют глаголы с семантикой движения. Траекторию движения субъекта и создает изменение, произошедшее в его душе: «Той же чернецъ, по наученію дьяволю, отщетивъ свою душю и оставя пречестную обитель, отъиде во страну Сиверскихъ градовъ...» (`Тот же черноризец- монах [Григорий Отрепьев], опустошив свою душу и оставив пречестную обитель, направился в сторону Северских городов [=городов Северской земли]') [19. Стб. 569]; «Онъ же окаянный, видя такое ихъ скло- неніе и почитание себЬ, наипаче вознесся въ своемъ лукавомъ сердцЬ и собрався со многими людми... и поиде въ вотчину хъ пану Адаму Вишневецкому» (`он же окаянный [Григорий Отрепьев], наблюдая такое почитание со стороны людей и приближение их к нему, выше и выше вознесся в лукавом своем сердце, и собравшись со многими людьми, пошел во владения к пану Адаму Вишневецкому') [23. Стб. 799]. именной причастие грамматический синтаксический
Чувство S / действие S. В этом выделяемом нами семантическом подтипе высказываний важным является то, что каузатором действий субъекта являются его чувства. Данные высказывания, как и описанные выше, состоят из двух семантических частей. В одной из частей описывается чувство, эмоциональное состояние субъекта, в другой - то действие, которое совершает человек под воздействием своих чувств. По нашим наблюдениям, как правило, для описания эмоций используются именные причастия, а для описания вызванных ими действий - личные формы глагола.
Каузативные отношения тесно переплетены с временными. По понятным причинам, чувство, каузирующее действие, должно предшествовать действию, поэтому часть высказывания `чувство' по времени, как правило, предшествует второй части. С точки зрения расположения этой части в высказывании можно отметить, что препозиция является более частотной, что соответствует реальному положению дел, см. пример из [24. Стб. 740], но вполне допустима и постпозиция, см. пример из [23. Стб. 809], так как семантика причины правильно воспринимается адресатом, независимо от места расположения в тексте ее репрезентатора: «Окаянный же Рострига разъ- ярися яростію оть всего своего мерскаго темнаго сердца, и гнЬвомъ великимъ дыхая, повелЬ митрополита сослати въ Казань, и тамо повелЪваетъ съ него святительскій санъ сняти и въ монастырь заточити.» (`окаянный же расстрига [Григорий Отрепьев] распалился яростью своего мерзкого сердца тьмы, и дыша болльшим гневом, повелел митрополита сослать в Казань, а там повелел снять с него сан святителя и заточить в монастыре') [24. Стб. 740]; «А которые его знающе и відающе, и тЬ умолкли въ тЬ дни, бояся страха и смерти» (`те же, кто его знали и ведали [, кто он], и те умолкли в те дни, боясь угроз и смерти') [23. Стб. 809].
К более редким случаям можно отнести высказывания, в которых две семантические части являются одновременными. В примере ниже из [25. С. 42] действие двух субъектов, представленное имперфектом «скакаше» (`скакал'), происходит одновременно с действием, выраженным именным причастием «бе- сящеся» (`бесясь'). Второстепенное действие в первую очередь выражает эмоциональное состояние субъектов, в котором совершается их основное действие, выраженное предикатом движения. Но семантика высказывания допускает интерпретировать описанную ситуацию еще и так: `состояние бешенства послужило причиной быстрого движения субъектов по различным территориям': «князь Семенъ Білской да Иванъ Ляцкой оттекоша в Литву и камо ни скакаше бесящеся, - въ Царьградъ, и в Крымъ, и в Нагаи, и отовсюду на православие рати воздвизающе» (`князь Семен Бельский и Иван Ляцкий убежали в Литву и куда бы ни скакали, бесясь, они, - в Царьград, и в Крым, и в Ногайской [Орде], [там] отовсюду против православия войну начинали') [Там же].
Далее проанализируем, какие чувства и переживания героев, согласно представлениям древнерусских авторов, служат причиной совершения ими тех или поступков. При экспликации в тексте определенного эмоционального концепта автор имеет возможность выразить категорию оценки.