Сбой репрезентации, или Как выжить в Царстве теней (поиск ключей к "Науке логики" Гегеля - ключ № 2)
Сухно А.А.,
кандидат философских наук, Московский авиационный институт (национальный исследовательский университет)
Гулин В.В.,
младший научный сотрудник, Институт автоматизации проектирования РАН
Аннотация
В статье исследуются причины сложности философского языка Гегеля. Авторы статьи приходят к выводу, что они носят не столько индивидуально-психологический, сколько объективный характер - и связаны с устройством знания как такового, полученного в рамках различных научных дисциплин. Это знание, рассмотренное в целом, образует "круг", и поэтому не удаётся обнаружить фундаментальное основание, из которого оно должно выводиться. Это накладывает ряд существенных ограничений на операции, которые можно совершать с понятиями логики. Эти операции вовсю используют другие исследовательские программы, но именно потому, что они избегают глобального вызова, принятого Гегелем. А следовательно, именно сама задача, её амбициозность и высокие ставки, которые сопровождают её выполнение, обрекают Гегеля на использование такого философского языка, который и принято считать "крайне сложным", "косным", "запутанным".
Ключевые слова: Гегель, "Наука логики", знание, репрезентация, абстракция, понятие, реальность, онтология, рефлексия, восприятие, формализация. философский гегель психологический
Representation failure or How to survive in the realm of shadows (quest for the keys to Hegel's "Science of Logic" - key No. 2)
Alexey A. Sukhno,
Moscow Aviation Institute (National Research University)
Viacheslav V. Gulin,
Institute of Computer Aided Design of the Russian Academy of Sciences (ICAD RAS)
In this paper, causes of the complexity of Hegel's philosophical language is being investigated. The authors of the article come to the conclusion that they are not as much individually psychological, as objective, and are associated with the knowledge structure per se, which is obtained in the framework of various scientific disciplines. This knowledge altogether forms a "circle", and therefore it is not possible to discover its fundamental basis from which knowledge should be derived. This imposes a number of significant restrictions on the operations that can be performed with the concepts of logic. These operations make full use of other research programs, precisely because they avoid the global challenge given by Hegel. Consequently, the ambitiousness of the task, the high stakes associated with it, accompanying its implementation, doom Hegel to use such a philosophical language, which is considered to be "extremely difficult", "rigid", "entangled".
Keywords: Hegel, "Science of Logic", knowledge, representation, abstraction, concept, reality, ontology, reflection, perception, formalization.
Каждый, кто знакомится с "Наукой логики" Гегеля впервые, неизбежно задаётся вопросом: а почему автор так сложно выражает свои мысли? в чём причина запутанности и тяжеловесности его концептуального языка?
А между тем, как представляется, проблема здесь не в выборе способа описания некоего предмета, а в самом предмете. Он устроен таким образом, что предъявляет определённые требования к тому, кто берётся о нем говорить. Этот предмет - "чистое знание" (reines Wissen1), знание как таковое, структурой которого, как неоднократно пишет Гегель на страницах своего трактата, является Круг (Kreis) или Круговорот (Kreislauf). И следовательно, чтобы выстроить это знание в правильном, или логическом, порядке, то есть - создать науку логики или "чистую науку" (reine Wissenschaft), необходимо пройти какую-то часть Круга, а затем аннулировать пройденный путь - и принять достигнутый результат без всякого основания (Grund) и опосредования (Vermittlung): так мы получим "непосредственное" (Unmittelbares) как точку отсчёта для раскрытия знания.
Эта удивительная ситуация и накладывает ряд ограничений на проект Гегеля, который из-за этого становится крайне проблематичным для восприятия. И здесь в первую очередь надо заметить, что сам Гегель прекрасно осознаёт все эти затруднения. Прямо во "Введении" он заводит речь о сложности восприятия логики как самостоятельной науки.
"Система логики - это Царство теней (Reich der Schatten), мир простых сущностей (die Welt der einfachen Wesenheiten), освобождённых от всякой чувственной конкретности (sinnlichen Konkretion). Изучение этой науки, длительное пребывание и работа в этом Царстве теней есть абсолютная культура и дисциплина сознания"Здесь и ниже мы будем указывать в скобках, выделяя курсивом, немецкие термины из первоисточника [Hegel G. W. F. Wissenschaft der Logik. 1832. URL: http://www.zeno.org/nid/20009177124 (дата обращения: 16.08.2020)], поскольку "замыленность" русских эквивалентов служит плохую службу отчётливому пониманию мысли Гегеля. В цитатах из "Науки логики" термины указываются в той же грамматической форме, что и в самом произведении, а в основном тексте статьи - в именительном падеже. В цитатах немецкие термины, указанные в скобках переводчиком русского издания "Науки логики", курсивом не выделяются. Гегель Г.В. Ф. Наука логики. - СПб.: Наука, 1997. - С. 47..
Именно эта формула - "освобождение от всякой чувственной конкретности" (Befreiung von aller sinnlichen Konkretion) - должна послужить нам ключом к анализу концептуального языка Гегеля. Мы получаем логику, сначала изучив что-то конкретное, а затем очищаем, снимаем форму "конкретно-чувственного представления" (sinnlichkonkretes Vorstellen), если угодно, мысленно устраняем всё содержание изученного предмета. Этот переход на уровень чистой абстракции, сознательный отказ от опоры на то, что можно ощутить или представить. Собственно, именно с этого ограничения и начинаются все сложности Гегеля с репрезентацией...
"Gegenstдndlich Verstand" ("предметный смысл") против "Menschenverstand" ("здравого смысла"), или Почему в логике абстракции не выводятся через абстрагирование от реальности
На первый взгляд, кажется, что этот переход - всего лишь стандартная операция "эмпирического обобщения", теоретическая обработка результатов чувственного опыта, которая и приводит к формированию абстракций, "общих отвлечённых идей"Например, см. Локк Дж. Опыт о человеческом разумении. - М.: Мысль, 1985. - С. 208, С. 212215.. Однако это не так. Напротив, если внимательно вчитаться, то станет очевидно, что перед нами совершенно другая операция, а именно - мысленное устранение самого этого опыта, нейтрализация всякого его воздействия на процесс познания.
Гегель начинает "Введение" ("Всеобщее понятие логики") с того, что критикует господствующее в обыденном сознании (gewцhnliche BewuЯtsein) представление о "раздельности содержания познания и его формы" (Trennung des Inhalts der Erkenntnis und der Form). То есть, мол, логика исключительно формальна, а потому своё содержание, "материю" она должна получать откуда-то извне: имеется уже "готовый мир" (fertige Welt), который должен наполнить пустые логические формы. Однако, настаивает Гегель, у логики как раз имеется своя материя - причём "подлинная материя" (wahrhafte Materie), поскольку логика непосредственно извлекает свою "материю", "содержание" из самой мысли. Не нужно думать о том, насколько соответствует способ моего мышления, понятия, которые я использую, тому "материалу", к которому я их применяю: мне достаточно мыслить ровно то, что содержится в самом понятии. Иначе говоря - "рассматривать или, вернее, отстранив всякие размышления, всякие мнения, которых придерживаются вне этой науки, лишь воспринимать то, что имеется налицо (was vorhanden ist)"Гегель Г.В. Ф. Наука логики. - СПб.: Наука, 1997. - С. 57..
Тем самым не создаётся какой-то искусственной ситуации в процессе познания - напротив, уровень логики отражает "нераздельность формы и содержания" познания в её чистоте. Это надо понимать так, что логика в явном виде демонстрирует то, что в других науках остаётся скрыто. А это значит, что при последовательном раскрытии понятий (ибо, забегая вперёд, заметим, что в качестве содержания любого понятия мы находим другие понятия) эту же ситуацию можно перенести в другие науки - найти их место (и место тех понятий, которые они используют) внутри науки логики. Только тогда и получится нужный порядок познания - полное, "интегральное" описание действительности. Поэтому здесь не требуются дополнительные процедуры, которые будут верифицировать достоверность полученного содержания. Ведь любой свой предмет мысль извлекает из себя, подобно Творцу, который на правах создателя абсолютно точно знает замысел, вложенный в собственное творение.
Гегель выражает это так:
"Чистая наука, стало быть, предполагает освобождение от противоположности сознания [и его предмета]. Она содержит в себе мысль, поскольку мысль есть также и суть вещи (Sache) сама по себе, или содержит суть вещи саму по себе (die Sache an sich selbst), поскольку суть вещи есть также и чистая мысль (reine Gedanke)"Там же. С. 39..
Не следует понимать это формулу так, что будто бы перед нами - Уроборос, змея, кусающая свой хвост. Будто бы мысль делает саму себя своим единственным предметом и замыкается в самой себе. Это как раз и даст повод заявить, что, мол, существует обособленная от неё "чувственная реальность", которая остаётся где-то снаружи, многообразная и недоступная. А между тем всё строго наоборот: чтобы последовательно раскрыть "чувственную реальность", необходимо исходить из того, что мы уже понимаем (из того, о чём у нас уже имеется понятие), и постепенно расширять своё понимание через рассмотрение самих понятий.
Таким образом, чтобы, в конце концов, получить "богатство особенного" (Reichthum des Besonderen), необходимо для начала "всеобщее" (Allgemeines), то есть - абстракции, из которых это "особенное" или "конкретное" возникнет. Поэтому весь вопрос в последовательности раскрытия тех "определений" (Bestimmung), которые и составляют в целом понятие "чувственной реальности". Как детали детского конструктора - модель самолёта или корабля. Только тогда мы и сможем ответить на вопрос, в какую именно реальность мы попали и почему можем её воспринимать как "нечто внешнее". Именно поэтому мы обязаны упразднить "чувственную реальность" в качестве предпосылки процесса познания, ибо это - единственный способ её адекватно осмыслить.
Эта мысль очень хорошо прослеживается в отрывке, посвящённом платоновским Идеям.
"Для того чтобы представление по крайней мере понимало, в чём дело, следует отбросить мнение, будто истина есть нечто осязаемое (etwas Handgreifliches). Подобную осязаемость вносят, например, даже (курсив наш. - А С. и В. Г.) ещё в платоновские идеи, имеющие бытие в мышлении Бога [толкуя их так], как будто они существующие вещи (existierende Dinge), но существующие в некоем другом мире или области, вне которой находится мир действительности (die Welt der Wirklichkeit), обладающий отличной от этих идей субстанциальностью, реальной только благодаря этому отличию"6.
Обратите внимание на это "даже" - можно сказать, что даже классический "антиэмпиризм" Платона меркнет по сравнению со "спекулятивным анти-эмпиризмом" Гегеля (при условии, разумеется, что мы оставляем за скобками вопрос о релевантности такой гегелевской интерпретации Платона). Платон обосновывает самостоятельное существование Идей в "иной реальности", потому что он неявно всё ещё признает чувственно воспринимаемый мир в качестве реального (!) - только, разумеется, статусом ниже по сравнению с интеллигибельной "истинной реальностью".
В то время как Гегель фактически утверждает, что данные чувственного познания сами по себе не собираются, не "монтируются" ни в какую единую реальность. Чтобы этот материал обрёл качество "реальности" (Realitдt), "действительности" (Wirklichkeit), чтобы появилась эта самая "чувственная реальность", "внешний мир", который будет служить надёжной опорой для познания, необходимо, чтобы эти понятия ("реальности", "действительности") были поняты или осмыслены в качестве понятий (увы, из-за Круга тавтология здесь неизбежна). Или, иначе говоря, нужно вывести "Действительность" в качестве понятия внутри самой науки логики. Ибо если я не понимаю (буквально: не могу составить понятия), что такое "реальность", "действительность", то я не смогу получать об этом знание через "чувственное представление". То есть мир, данный черезощущения, "готовый мир", мир "здравого смысла" (Menschenverstand), конкретный и осязаемый, вовсе не является чем-то самоочевидным - к чему можно апеллировать и на чём основываться. Всё это само требует объяснения и обоснования - как и почему мы можем получать знания о чём-то "внешнем" - через "Науку логики", а именно - через раскрытие "предметного смысла" (gegenstдndlich Verstand) понятий. Просто сбор "эмпирического материала", сколь бы продолжительным и масштабным он ни был, никогда не будет достаточен для решения задач, стоящих перед научным познанием. Поэтому:
"[...] лишь в своём понятии нечто обладает действительностью; поскольку же оно отлично от своего понятия, оно перестаёт быть действительным и есть нечто ничтожное (ein Nichtiges); осязаемость (Handgreiflichkeit) и чувственное вовне-себя-бытие (sinnlichen AuЯersichseins) принадлежат этой ничтожной стороне"7.
Это означает, если угодно, принципиальную онтологическую совместимость понятия со своим предметом, их пребывание в рамках единой реальности (как бы мы эту последнюю впоследствии ни охарактеризовали). Поскольку эти понятия буквально участвуют в формировании той самой реальности, которую мы - на уровне здравого смысла - обнаруживаем в качестве данной, уже сформированной. То есть именно это то, от чего, по версии Гегеля, как раз отказывается Платон, прибегая к "метафизическому удвоению реальности".
В результате приходится констатировать несоответствие между непосредственной данностью "эмпирического материала" и правильным ("логическим") порядком раскрытия "действительности", из которой этот материал получен. Чтобы прийти к точке, откуда возможно такое раскрытие, необходимо сначала пройти путь от "непосредственного сознания" к "чистому знанию" в "Феноменологии духа". Поэтому в данной ситуации нужно временно отступить, то есть - пожертвовать "богатством", многообразием содержания, включённого целиком и полностью в "чистое знание". То, что Гегель так и охарактеризовал, - "отступить от своего содержания" (von seinem Inhalte zurьckzutreten). А "чистая абстракция", "простая сущность", то есть обитатели Царства теней, - это то, что осталось после этой операции (размыкания Круга "чистого знания"). Поэтому правильно было бы сказать, что Гегель не пытается специально абстрагироваться от "конкретно-чувственного представления" из-за несовершенства последнего, но, напротив, чтобы получить само это представление в его "чувственном многообразии", необходимо сначала пройти через абстракцию. Просто потому что, кроме абстракции, пока что ничего ещё и нет.