Здесь все сходится, кроме даты. Вклад 1534 г. по княгине-инокине Анастасии Бельской в Троице-Сергиев монастырь предполагает, что она не могла дожить до 1548 г., как обозначено на надгробии. Допустить ошибку переписчика и сдвинуть дату во вкладной книге не получится, поскольку князь Иван Федорович умер в тюрьме на Белоозере в 1542 г. Но хотя вклад действительно относится к 1534 г., возможно, что это редкий случай совершения вклада на помин души при жизни. Такие незначительные по суммам вклады, до 50 рублей, заносили в особые живые книги [Штайндорф, с. 107-108]. Вклад в 10 рублей вполне соответствует этому критерию. Значит, не обязательно думать, что Анастасия Бельская умерла в 1534 г.
Возможно, стоит вспомнить, что именно в 1534 г. род Бельских оказался в опасности: летом младший из сыновей князя Ф. И. Бельского и Анны Васильевны, Семен, не выдержав придворной борьбы, бежал в Литву, а его братья подверглись опале. В ноябре 1537 г. Семен попал в плен к ногайскому князю Бакию и был уведен в Астрахань. В декабре того же года от имени Ивана IV был предложен выкуп за князя Семена Бельского со ссылкой на желание его матери и братьев. М.М. Кром счел это сообщение сомнительным, поскольку И.Ф. Бельский в это время находился в заточении, а их с Семеном мать, согласно все той же записи во вкладной книге Троице-Сергиева монастыря, умерла в 1534 г. Однако если вклад по княгине Анне-Анастасии Бельской был внесен при жизни, то ее участие в судьбе сына Семена вполне вероятно, так же как и смерть в 1548 г.8 Таким образом, история с выкупом Семена свидетельствует, скорее всего, в пользу того, что княгиня Анна-Анастасия жила и после того, как сын дал по ней вклад в Троице-Сергиев монастырь.
Возможно ли, что в Новодевичьем монастыре погребена какая-то иная княгиня Бельская, а не мать князя И.Ф. Бельского? Ведь источники, как уже сказано, знают еще одно имя супруги князя Федора Ивановича Бельского. В той же вкладной книге Новодевичьего монастыря есть другая запись, причем назван такой же объем вклада. Но дан он по инокине Александре: «1 июня година князь Феодора Ивановича Бельсково княгини иноке Александре, вкладу 200 рублев»9. Дата кончины, 1 июня, совпадает с той, что указана на плите княгини Анастасии. Опять допускать ошибку переписчика вкладной книги в XVIII в., написавшего «Александра» вместо «Анастасия»? Это возможно. Но в свете современных представлений о феномене русской средневековой полиномии гораздо проще задуматься над тем, что у Анны могли быть, сверх мирского и монашеского, еще имена, и прежде всего крестильное (см.: [Литвина, Успенский, с. 34-37]). Установлено много случаев (в том числе с помощью археологии), когда у знатных женщин набирается по 3-4 имени, как у матери князя Пожарского: крестильное Евфросиния, светское Мария, монашеское Евдокия, схимническое Евникея [Беляев, 2013, с. 242].
К тому же упоминание княгини-инокини Бельской как Александры - не единственное. Так она названа в источнике, на котором основано мнение о погребении вдовы Ф.И. Бельского в Покровском Суздальском монастыре. Это «Историческое собрание о богоспасаемом граде Суждале» священника середины XVIII в. Анании Федорова. В списке похороненных в монастыре указана могила «княгини Александры князя Федора Бельского» [Федоров, с. 182]. Поскольку сам князь Ф.И. Бельский и его потомки тоже похоронены в Суздале (правда, в Рождественском соборе), погребение там его супруги вполне ожидаемо.
Ее плиты нет в современном описании надгробий Покровского монастыря (связывать с ней фрагментированную плиту «благоверной княгини иноки Александры», умершей 11 апреля 1525 г., нет никаких оснований, см.: [Курганова, с. 45]), но само по себе это мало что значит - далеко не все плиты сохраняются.
Зато список погребенных Анании Федорова явно подозрителен. В.Д. Огурцов, исследовав его сочинения, указал, что «как источник материалов для истории Суздаля “Летопись”... ценности не представляет, поскольку дублирует известные к середине XVIII в. по летописям, житиям и Минеям легенды и другие сведения, но может считаться оригинальным произведением, автор которого попытался ввести историю провинциального города в лоно государственной истории» [Огурцов, с. 100, 101]. В этом списке встречаются характерные ошибки. Так, сообщается, что в Покровском монастыре погребена дочь царя Ивана IV, царевна Анна, хотя точно известно, что она положена в Новодевичьем монастыре. Указана и фантастическая сестра Василия III, «инокиня княжна» Александра [Федоров, с. 181, 182]. Видимо, эти накладки не случайны: Новодевичий монастырь по отношению к Покровскому Суздальскому дочерний, оттуда во вновь основанную обитель была взята первая игуменья, Елена Девочкина, с целым штатом стариц. В известном смысле те, кого поминают в одном монастыре, поминаются и в другом. Это приводит к появлению одного и того же имени в документах обоих, откуда они переходят в сочинения местного духовенства. Так что из двух имен Анны во вкладной книге Новодевичьего монастыря одно могло легко перекочевать в сочинение о. Анании.
Чтобы продолжить анализ синодиков, приведем родословную схему князей Бельских (источники: [Лихачев, с. 1, 2; Гиршберг, с. 57, 58; Зимин, с. 125-127; Алексеев, Маштафаров, с. 28, 29, 53, 54; Кром, 2000, с. 115; Правящая элита Русского государства]):
Рис. 1
Наиболее полный помянник XVII в. помещен на стене Рождественского собора в Суздале и содержит следующие имена: «Князя Федора, князя Дмитрия, в иноках Зосиму, князя Ивана, князя Андрея, князя Ивана Леонтия, княгиню Анну, княгиню Александру, княгиню Марфу, князя Василия младенца, княжну Марью, княжну Анну младенца, княжну Александру младенца» [Курганова, с. 23]. Все имена, кроме Андрея, легко идентифицируются, но и князь Андрей Федорович, погребенный в родовой усыпальнице в Рождественском соборе в Суздале, упомянут о. Ананией, следовательно, Андрей может быть четвертым сыном князя Ф. И. Бельского (см.: [Федоров, с. 47]). Анна названа своим мирским именем; супруга князя И. Ф. Бельского, Ксения (в монашестве Евфросинья) отсутствует, а дочь князя И. Д. Бельского, младенец Анастасия, названа Александрой.
Синодик кремлевского Чудова монастыря содержит только одно женское имя: «княгиню иноку Анастасию», в которой нужно видеть супругу князя Федора [Алексеев, с. 115].
Во вкладной книге Симонова монастыря сообщается о поминовении Д.Ф. Бельского, М.И. Бельской (в иночестве Александры), И.Д. Бельского, М.В. Бельской и их детей, умерших в младенчестве и детстве. Сто рублей на поминовение князей Бельских дал Иван Грозный. Эта запись сделана 30 марта 1572 г. Ее отличают полнота и подробность, однако имени Анны- Анастасии там нет, поскольку ее поколение в поминовение не внесено [Алексеев, Маштафаров, с. 28, 29].
В сравнительно большом помяннике Троице-Сергиева монастыря присутствует имя княгини-инокини Анастасии, зато нет Александры [Кириченко, Николаева, с. 118]. Правда, составлен он в XVII в., спустя век после того, как род князей Бельских пресекся; в нем имена Бельских-Гедиминовичей перемешаны с именами Бельских-Рюриковичей (о них - далее).
Наконец, в помяннике из вкладной книги Новодевичьего монастыря есть княгиня Анна, княгиня Александра, инокиня Анастасия, княгиня-инокиня Александра и ряд имен, которые трудно идентифицировать с родом князей Бельских, что заставляет предполагать запись в помянник ближних и дальних родственников10.
Таким образом, источники, связанные с поминальной традицией и считающиеся сравнительно надежными, будучи собраны вместе, не столько разрешают противоречия, сколько создают их.
Еще одно возможное объяснение появления в источниках двух княгинь Бельских, жен Федора Ивановича, с разными монашескими именами и похороненных в разных местах - существование полных тезок, родственников или однофамильцев. В роду князей Бельских полным тезкой князя Федора Ивановича был только его правнук, умерший в младенчестве.
Зато в это же время существует ветвь князей Бельских-Рюриковичей, происходящая от князя Федора Ивановича Мортки Ярославского, жившего в последней четверти XIV - первой половине XV в. Коллизию, связанную со смешением Бельских-Гедиминовичей и Бельских- Рюриковичей, недавно рассматривал Н.В. Белов в связи с возможным происхождением преподобного Галактиона Вологодского, который, согласно Житию, принадлежал к роду князей Бельских [Белов].
Внук князя Федора Ивановича Мортки Ярославского князь Иван Михайлович «бегал в Литву», очевидно, в первой трети XVI в., но затем вернулся. В 1536 г. он участвовал в приеме литовских гонцов в Москве11. Согласно «Бархатной книге», его сыновья Василий, Лев, Григорий Горчак и Петр носили фамилию Бельских, да к тому же у Василия, согласно «Бархатной книге», было «прозвище князь Федор»12. Появление фамилии Бельских у сыновей Ивана Михайловича Морткина предположительно связано с его бегством в Литву. Поздний местнический памфлет приписывает этой линии незаконное происхождение [Безносюк]. Как бы то ни было, появляется вероятность того, что одна из княгинь-инокинь Бельских (Анастасия из Новодевичьего монастыря или Александра из Покровского Суздальского) была супругой не Гедиминовича князя Федора Ивановича Бельского, а его полного тезки, Рюриковича князя Василия-Федора Ивановича Морткина-Бельского.
Эта версия могла быть принята во внимание. Но против нее есть несколько возражений. Во-первых, Бельские-Рюриковичи упоминаются не ранее 1560-х годов. В 1560-е годы - в земельных описаниях, в 1573 г. в списке дворовых, ранее входивших в опричнину, в 1584 г. - в разрядах13. При этом князь Василий Иванович Морткин, который одновременно может быть князем Федором Ивановичем Бельским, во всех известных нам источниках фигурирует только как В.И. Морткин и нигде не назван князем Бельским и (или) Федором14. Таким образом, возможность того, что в 1548 г. в Новодевичьем монастыре с подобной надписью на саркофаге похоронили супругу князя Ф.И. Бельского-Рюриковича (он же - князь В.И. Морткин), крайне маловероятна.
Подчеркнем, что отождествление княгини-инокини Анастасии с княгиней Анной Васильевной, супругой князя Ф.И. Бельского, логично с точки зрения статуса некрополя Новодевичьего монастыря. Он с самого начала служил местом упокоения женщин из правящего рода, пусть и не часто. Здесь погребены княгиня Ульяна Кубенская - дочь князя Андрея Большого Угличского, двоюродная сестра Василия III; дочь Ивана Грозного, царевна Анна; вдова Юрия Угличского Ульяна Палецкая и вдова царевича Ивана Ивановича, Елена/Леонида Шереметева. Для семьи княгини Анны Бельской ее родство с Иваном III и Василием III оказалось важнее, чем традиция Бельских хорониться в Суздале, ближайшем епархиальном центре к Лухскому княжеству. Тем более что оба монастыря были, так сказать, не чужими друг другу. Наконец, пострижение в Новодевичьем монастыре, очевидное из надписи на саркофаге, предполагало (хотя исключения известны) погребение в нем же.
В итоге мы полагаем, что в изучаемом саркофаге погребена именно княгиня Анна- Анастасия, у которой, с высокой долей вероятности, можно реконструировать еще одно имя - Александра. Видимо, оно крестильное. Подчеркнем, что надпись на крышке - первичный и мало подлежащий сомнениям источник. Считаем, что запись во вкладной книге Троице-Сергиева монастыря точна, но появилась вне связи со смертью, а сделана при жизни княгини (причина вклада по ней в 1534 г. может быть раскрыта в будущем). Вкладная книга Новодевичьего монастыря - единственная, где названы оба имени (при одном и том же вкладе или двух разных, но одного размера - неясно): одно - в связи с поминанием в день смерти и совпадает с днем, обозначенным на крышке саркофага; другое - в день тезоименитства (указано крестильное имя). Остальные помянники используют то или иное из трех имен по отдельности (причины выбора мы сможем осознать не скоро, если вообще сможем). Но все эти записи - об одной и той же женщине. Вероятность простых ошибок, затем повторяющихся, не исключаем, но предпочитаем не прибегать к таким объяснениям, следуя принципу Оккама. Тем самым решается и проблема сообщения Анании Федорова об инокине Александре (то, что он мог просто спутать имена жен Ивана Федоровича и Федора Ивановича Бельских, не подчеркиваем). Разница в указаниях на места погребений объяснена выше.
Важно, что эти ошибки не случайны, они возникают как результат работы средневековой системы поминовения, не нуждавшейся в более четкой идентификации персонажа. А если так, то очевидно, что анализ источников, связанных с церковным поминовением, требует особых форм критики, которые будут учитывать постепенно обозначаемые точки возможных искажений.
Литература
1. Алексеев А.И. Синодик Чудова монастыря в Московском Кремле // Вестник церковной истории. 2019. № 3/4 (55/56). С. 5-239.
2. Алексеев А.И., Маштафаров А.В. Вкладная и кормовая книга Московского Симонова монастыря // Вестник церковной истории. 2006. № 3. С. 5-184.
3. Альшиц Д.Н. Новый документ о людях и приказах опричного двора Ивана Грозного после 1572 года // Исторический архив. М.; Л., 1949. Т. 4. С. 3-71.
4. Безносюк С. Князья Бельские. Поколенная роспись рода князей Бельских. Материалы по генеалогии и просопографии.
5. Белов Н.В. О новейшей гипотезе происхождения Галактиона Вологодского // Вестник «Альянс- Архео». М.; СПб., 2018. Вып. 26. С. 47-55.
6. Беляев Л.А. Родовая усыпальница князей Пожарских и Хованских в Спасо-Евфимиевом монастыре Суздаля: 150 лет изучения. М., 2013. 260, [3] с.
7. Беляев Л.А. Отчет об археологических изысканиях (при проведении работ по сохранению) (раскопках) на объекте культурного наследия федерального значения «Ансамбль Новодевичьего монастыря», г. Москва, Новодевичий проезд, д. 1. Смоленский собор. М., 2018. Т. 1. Текст. Приложения. (Архив ИА РАН. Не обработано). [Беляев, 2018а]
8. Беляев Л.А. К хронологии антропоморфных саркофагов Руси XV-XVII вв. // КСИА. 2018. Вып. 252. С. 219-232. [Беляев, 2018б]
9. Беляев Л.А., Топычканов А.В. Надгробие Ф.А. Голицыной и другие плиты князей Голицыных XVI- XVII в. в Новодевичьем монастыре // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2020. № 2 (80). С. 91-108.
10. Беляев Л.А., Григорян С.Б., Шуляев С.Г. Некрополь Смоленского собора Новодевичьего монастыря XVI- XVII вв. Исследования 2017-2018 г.: методы и результаты // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2019. № 4 (78). С. 5-20.
11. Беляев Л.А., Фролов В.С., Шуляев С.Г. Новодевичьи ленты: об укрепляющих конструкциях фундаментов собора Московского Новодевичьего монастыря XVI в. // Архитектурная археология. 2020. № 2 (в печати).
12. Беляев Л.А., Глазунова О.Н., Григорян С.Б., Елкина И.И., Шуляев С.Г. Археология московского Новодевичьего монастыря: первые итоги // Российская археология. 2019. № 4. С. 192-207. [Беляев и др.]
13. Войтович Л.В. Князівські династії Східної Європи (кінець IX - початок XVI ст.): склад, суспільна і політична роль. Історико-генеалогічне дослідження. Львів, 2000