Сангха в эпоху упадка. Реакции российских буддистов на Русскую революцию и Гражданскую войну
The Sangha in the Age of Degradation. Responses of the Russian Buddhists to the Russian Revolution and Civil War
Николай Цыремпилов
The Buriat Buddhists who constituted the majority of the Buddhist population of the former Russian Empire did not stay away from the revolutionary events. The secular segment of the Buriat society viewed the collapse of the monarchy as the unfolding opportunity to get rid of the colonial legacy, including discrimination of their religion. However, already in 1918 the deviation of the positions of clerical and secular segments of the Buriat society became obvious. If the Buriat nationalists remained hostile to the idea of Restoration, the official Buddhist circles supported admiral Kolchak, whereas a part of rank-and-file lamas consolidated around the idea of Buddhist theocracy. After the Soviet regime firmly established in Trans-Baikal area, a part of the Buddhist monks, the Buddhist renovationists under leadership of Agvan Dorzhiev, attempted to come to terms with the Bolsheviks. These attempts ended in the total defeat of the organized Buddhist community by the late 1930s.
Keywords: Buddhism, Russian Empire, Civil War, 1917 Revolution, Buryats, Renovationists, Agvan Dorzhiev.
Введение
В знаменитом фильме Всеволода Илларионовича Пудовкина «Потомок Чингисхана» (1927 г.), рассказывающем о пути простого бурят-монгольского юноши к идеям коммунизма и пролетарской революции в годы Гражданской войны, имеется эпизод, в котором генерал английских интервентов в Забайкалье прибывает с официальным визитом в резиденцию Пандито Хамбо-ламы, буддийского первосвященника Забайкалья. Высокопоставленные ламы торжественно встречают дорогого гостя, вручают ему и его супруге небольшие статуэтки Будды и взамен получают в награду медали, очевидно, за верность идее реставрации империи1. Фильм Пудовкина был лишь одним из ряда советских произведений искусства, в которых ламство выступало в качестве непримиримой контрреволюционной силы. Для противников компромисса с религией в 30-40-е гг. XX века факты сотрудничества официальных буддийских кругов с лидерами Белого движения, а конкретно с адмиралом Колчаком, бароном Ун- герном и атаманом Семеновым, служили достаточным основанием для признания их антисоветской и реакционной ориентации. В результате, образ лам как эксплуататоров простого народа, социальных паразитов, коллаборационистов и прямых вредителей был окончательно канонизирован в 1930-е годы и послужил дополнительным оправданием фактического уничтожения организованной буддийской общины к 1940 году.
Действительно, мы не очень-то и много знаем о том, как буддийское духовенство России отнеслось к Октябрьской Революции 1917 года. На слуху у многих использование буддийских символов в различных проектах лидеров белогвардейского движения, главным образом, атамана Григория Семенова с его панмонгольским проектом под эгидой «живого Будды» Нэйсэ-гэгэна Фильм был создан по мотивам повести сибирского писателя, участника граждан-ской войны Ивана Новокшонова и получил известность в Европе и США под на-званием Storm over Asia. Интересно, что в версии для британского проката силы реставрации были обозначены как войска под командованием белогвардейского офицера Романа Унгерна фон Штернберга. См. Stollery, M. (2011) “From Storm over Asia to Dawn over Africa: Transnationalism and imperialism in British intellectual film culture of the late 1920s and 1930s”, Transnational Cinemas 2(1): 97. Подробнее об этом см.: Халудоров Т.В. Политические аспекты идеологии панмон- голизма. Автореферат... канд. полит. наук. Москва, 2005; История Бурятии. Том III. XX-XXI вв. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2011. С. 35-37, 39; Rupen, R.A. (1964) Mongols of the 20th Century. Vol. I, p. 34. Indiana University, Bloomington. и барона Унгерна, с его образом защитника «Желтой веры» Об использовании бароном Унгерном буддийских символов, а также его связях с буддийским духовенством Внешней Монголии см.: Ломакина И.И. Грозные ма- хакалы Востока. М.: “Эксмо”, “Яуза”, 2004; Sunderland, W. (2014) The Baron's Cloak: A History of the Russian Empire in War and Revolution. Cornell University Press; Sunderland, W. (2011) Red Shambhala: Magic, Prophecy, and Geopolitics in the Heart of Asia. Wheaton, Il: Quest Books.. Но в этих случаях буддизм выступает как пассивная сила, как инструмент, использовавшийся теми или иными акторами для достижения ими их политических целей. В этой статье мы попытаемся разобраться, что предпринимала сама сангха, когда страна оказалась ввергнутой в пучину Гражданской войны. Оставалась ли она лояльной империи или воспринимала революцию как освобождение от многолетней дискриминации?
Мои дальнейшие рассуждения будут касаться главным образом официальной буддийской сангхи, организационно группировавшейся вокруг института Бандидо Хамбо-лам в Забайкалье. Хаос власти в стране активизировал и другие силы внутри монастырской общины, которые оспаривали верховенство Хамбо- лам и пытались взять на себя духовное и политическое лидерство над верующими. Одной из таких сил был харизматичный настоятель Кудунского дацана Лубсан-Самдан Цыденов, предпринявший проект создания буддийского государства. В 1918 году он объявил себя светским и духовным правителем буддийской теократии в долине реки Кудун центрального Забайкалья Подробное изложение событий, связанных с созданием Кудунского теократиче-ского государства под руководством ламы Цыденова, дается в: Цыремпилов Н.В. Конституционная теократия Лубсан-Самдана Цыденова: попытка создания буд-дийского государства в Забайкалье (1918-1922) // Государство, религия и церковь в России и за рубежом. 2015. №4 (33). С. 318-346.. Неудовлетворенный пассивностью представителей бурятской автономии и официальной сангхи в вопросе призыва бурятского населения на военную службу, он бросил вызов не только автономному правительству, но и централизованной буддийской администрации. Цыденов не был единственным представителем монашества, который поставил под сомнение власть Хам- бо-ламы. На протяжении 20--30-х гг. XX века это делали поочередно ламы, которые вслед за сторонниками модернизации Русской православной церкви называли себя «обновленцами», и их противники, которых сами обновленцы называли «консерваторами». Буддийское обновленчество начало формироваться еще в начале XX века вокруг фигуры Агвана Доржиева, бурятского монаха, получившего высшее духовное образование в Лхасе и удостоившегося чести служить сначала в качестве постоянного партнера Далай-ламы XIII Тубден-Гьяцо по учебным философским диспутам, а после назначенного им официальным представителем правительства Тибета в России и СССР Об Агване Доржиеве см.: Snelling, J. (1993) Buddhism in Russia: The Story of Ag- van Dorzhiev, Lhasa's Emissary to the Tsar. Rockport, MA: Element; Агван Доржи-ев. Занимательные заметки. Описание путешествия вокруг света (Автобиография). Пер. Г.Я. Сазыкина и А.Д. Цендиной. М: «Восточная литература» РАН, 2003; Samten, J., Tsyrempilov, N. (2012) From Tibet Confidentially. Secret Correspondence of the Thirteenth Dalai Lama to Agvan Dorzhiev, 1911-1925. Dharamsala: LTWA.. В связи со своим высоким статусом, влиянием и большой известностью в Тибете и Монголии, Агван Доржиев пользовался авторитетом и в среде бурятского ламства. Еще в 1905 году в своем обращении к монахам Агван Доржиев призывал сангху покончить с социальным паразитизмом и материальным излишеством и вернуться к благородному нищенству раннего буддизма См. об этом ниже.. К 1922 году ему удалось собрать вокруг себя значительное число сторонников, которые все же составляли меньшинство по сравнению с более многочисленными консерваторами. Буддийские консерваторы долгое время не имели общей программы, представляя из себя лишь противников каких бы то ни было перемен в сложившемся традиционном укладе бурятской буддийской общины. И хотя в разгар противостояния с обновленцами активисты из числа консерваторов были вынуждены объединиться в организованную группу, ее членов объединяла лишь неприязнь к сторонникам реформ О буддийских обновленцах и консерваторах см.: Герасимова К.М. Обновленче-ское движение бурятского ламаистского духовенства. Улан-Удэ: Бурятское книж-ное изд-во, 1964; Синицын Ф.Л. Красная буря. Советское государство и буддизм в 1917-1946 гг. Санкт-Петербург: Издание А. Терентьева и Фонда «Сохраним Ти-бет», 2013; Дамдинов А.В. Агван Доржиев в обновленческом движении бурятско-го буддийского духовенства // Бурятский буддизм: история и идеология. Сборник статей / под ред. Л.Е. Янгутова. Улан-Удэ: Изд-во Бурятского научного центра, 1997. С. 79-91..
Бурятские буддисты в Российской империи
К 1917 году в Российской империи проживало чуть более пятисот тысяч буддистов, если не учитывать буддийское население Урянхайского края, находившегося с 1914 года под российским протекторатом Данные приведены в докладе С.Г. Рыбакова «К вопросу об устройстве буддистов в России». Петроград 1917 года (ГАРФ. Ф. 581. Оп. 1. Д. 63. Л. 1 об). Источник ста-тистических сведений не приводится.. История буддизма тибето-монгольской традиции в России начинается с момента вхождения Калмыцкого ханства в состав Российского государства в середине XVII века Об истории вхождения Калмыцкого ханства в состав Российской империи см.: Пальмов Н.Н. Очерк истории калмыцкого народа за время его пребывания в пре-делах России. Астрахань: Калмгосиздат, 1922; Батмаев М.М. Калмыки в XVII- XVIII веках. События, люди, быт. В 2-х т. Элиста: Калм. кн. изд-во, 1993; Khodark- ovsky, M. (2004) Russia's Steppe Frontier. The Making of a Colonial Empire, 1500-1800, pp. 133-150. Indiana University Press. Детальную хронологию истории буддизма у калмыков см.: Бакаева Э.П. Буддизм в Калмыкии: основные этапы ис-тории // Буддизм России. 2009. №42. С. 9-17. и заключения Нерчинского договора 1689 года, по условиями которого Забайкалье с населявшими его бурятскими буддистами вошло в состав России О ранней истории буддизма в Забайкалье см. Галданова Г.Р. и др. Ламаизм в Бу-рятии XVIII -- нач. XIX вв. Новосибирск: Изд-во «Наука», 1983. С. 12-26; Цырем-пилов Н.В. Буддизм и империя. Бурятская буддийская община в России (XVIII -- нач. XIX в.). Улан-Удэ: Буряад-Монгол ном, 2013. С. 39-72. Об окрестительной политике в бурятской среде см., напр.: Schorkowitz, D. (2001) “The Orthodox Church, Lamaism, and Shamanism among the Buriats and Kalmyks,
1825-1925”, in R. Geraci, M. Khodarkovsky (eds) Of Religion and Empire. Missions, Conversion, and Tolerance in Tsarist Russia, pp. 201-225. Ithaca and London: Cor-nell University Press.; Герасимова К.М. Ламаизм и национально-колониальная по-литика царизма в Забайкалье в XIX и начале XX веков. Улан-Удэ, 1957. C. 64-92.. Вместе с вновь приобретенными территориями Россия получила многотысячное буддийское население. Буддизм тибетской традиции гелукпа распространился главным образом в среде забайкальских бурят. На протяжении XVП-XIX вв. российские власти и православные миссионеры блокировали усиление буддизма в среде западных (добайкальских) бурят, которые были частично крещены, а частью оставались шаманистами11.
Несмотря на то, что буддизм в России долгое время считался идолопоклонническим суеверием, власти не считали возможным запретить эту религию для исповедования на своих территориях, поскольку это могло вызвать массовую откочевку бурят и калмыков В случае с забайкальскими бурятами, такая откочевка части бурят готовилась в се-редине XVIII в. в пределы Цинской империи. См. об этом: Нацагдорж, Цонгоол Б. Буддийский фактор в общемонгольской идентичности российских бурят в XVIII веке. // Учение Будды в России. 250 лет институту Пандито Хамбо-лам. Сб. статей. СПб: «Петербургское востоковедение», 2015. С. 15-36.. Кроме того, тибетский буддизм официально патронировался соседней Цинской империей. Обратившись к политике терпимости к «ламаитам» (так официально называли буддистов до 1905 года), власти тем не менее ввели серьезные ограничения на их религиозную жизнь. В эпоху просвещенного абсолютизма бурятская буддийская община была подвергнута централизации: в 1764 году по воле Екатерины Великой была учреждена выборная должность верховного священника бурятских буддистов -- Пандито Хамбо-лама См. об этом: Чимитдоржин Д.Г. Пандито Хамбо Ламы (1764-2010). Улан-Удэ, 2010; Цыремпилов Н.В. Буддизм и империя. Бурятская буддийская община в Рос-сии (XVIII -- нач. XIX в.). С. 72-91.. Этот процесс начался раньше, но шел параллельно с упорядочиванием дел российских мусульман и созданием Оренбургского духовного магометанского собрания. Хамбо-ламы были выведены из под ведомства зарубежных буддийских иерархов -- Джебцзун-Дамба-хутухты Монголии и Далай-ламы Тибета, и вместе с тем монахам были запрещены контакты с зарубежными единоверцами под угрозой смертной казни. Все эти нормы получили свое законодательное закрепление в «Положении о ламайском духовенстве» 1853 года См. текст Положения в: Ермакова Т.В. Буддийский мир глазами российских ис-следователей XIX -- первой половины XX века. СПб.: «Наука», 1998. С. 57-62.. Для недопущения экспансии буддизма за пределы Забайкалья власти ввели строгие штатные лимиты на численность монахов и количество монастырей и культовых зданий. Существовали ограничения на передвижение монахов за пределы своих приходов и даже внутри них, на проведение публичных буддийских ритуалов и празднеств, на образовательную деятельность, циркуляцию духовной литературы и т. д. и т. п. Цыремпилов Н.В. Буддизм и империя. Бурятская буддийская община в России (XVIII -- нач. XIX в.). С. 150-199. Религиозная дискриминация в отношении буддизма, которая скорее всего объяснялась страхом властей перед усилением его позиций в регионе, накладывалась на проблемы бурят-монголов в вопросах землепользования, административного самоуправления, воинской службы, светского образования и т. д., которые со всей остротой встали к началу XX века.
Буряты в годы русских революций
Русская революция 1905 года вызвала активизацию национального движения в среде бурят. Светские бурятские политические активисты, так же как и представители буддийского духовенства, не представляли собой политически однородной группы.
Сильно упрощая, политически активную часть светского бурятского общества начала XX века можно разделить на «стародум- цев», или сторонников восстановления бурятского самоуправления на принципах Устава об управлении инородцев 1822 года Михаила Сперанского, и националистов. Стародумцы выступали против волостной реформы, проведенной властями в Восточной Сибири в 1890-1910-е гг. Они не без оснований опасались, что в смешанных волостных администрациях буряты будут составлять меньшинство и, следовательно, потеряют власть на местном уровне, а вместе с ней и контроль над частью земли.
Другая часть бурятских политических активистов по существу вышла из первой, однако преследовала гораздо более амбициозные цели. Бурятские националисты, состоявшие из молодых людей, получивших образование в различных учреждениях среднего и высшего образования России, находились под влиянием идей либерализма, народничества, социализма и сибирского областничества Rupen, R.A. Mongols of the 20th Сentury. Vol. I, p. 29.. Не имея общего мнения по многим вопросам, представители этой группы были едины в одном -- буряты стремятся стать нацией и нуждаются в защите своих национальных интересов, но обеспечивать эту защиту нужно не через восстановление прошлых порядков. Большинство бурятских националистов полагало, что лучшей гарантией защиты прав бурят и других национальных меньшинств должно стать введение национальной автономии. Поскольку введение автономии в имперскую систему представлялось делом маловероятным, в своем большинстве бурятские националисты были противниками имперского порядка и с энтузиазмом приветствовали революционные измене- ния О бурятской национальной интеллигенции см.: Базаров Б.В., Жабаева Л.Б. Бу-рятские национальные демократы и общественно-политическая мысль монголь-ских народов в первой трети ХХ века. Улан-Удэ: Изд-во Бурятского научного цен-тра СО РАН, 2008.. Одним из вопросов, вызывавших в среде бурятских националистов сильные разногласия, был вопрос о религии, а именно о роли буддизма в строительстве бурятской нации.
Революция 1905 года, как отмечалось выше, вызвала всплеск политической активности и самоорганизации бурят по обе стороны Байкала. В апреле 1905 года в Чите состоялся первый съезд бурят Забайкальской области, а следом в августе такой же съезд провели буряты Иркутской губернии Montgomery, R. (2011) “Buriat Political and Social Activism in the 1905 Revolution”, Sibirica 10(3): 6-9.. Как и в случае с другими национальными и религиозными меньшинствами, требования бурят касались 1) вопроса об общественной собственности на землю и эксцессов переселенческой политики; 2) призыва бурят на военную службу и тыловые работы; з) возможностей получения светского образования; 4) представительства бурят в Государственной Думе; 5) дискриминации на религиозной почве. Последний вопрос имел немаловажное значение, поскольку большинство членов читинского съезда связывало с буддизмом укрепление начал своего национального самосознания. В числе их инициатив было требование замены унизительного понятия «ламаизм» на «буддизм», а также отмены дискриминирующего буддистов «Положения о ламайском духовенстве» 1853 года Дело Ламаиты Восточной Сибири. Частная записка Председателю Совета Мини-стров С. Ю. Витте от 7 февраля 1905 г. РГИА. Ф. 842. Оп. 133. Д. 483. Лл. 2-4.. Первая инициатива была правительством частично одобрена, и в текст Манифеста о веротерпимости была включена единственная статья, касавшаяся конкретно буддистов империи, которая запрещала впредь именование их в официальных документах «идолопоклонниками» и «язычниками» Полное собрание законов Российской империи: Собр. 3-е. T. XXV: 1905. Спб., 1908. С. 238.. Что касается второй инициативы, то правительство пыталось заниматься и данной проблемой. Особое совещание по делам веры, созданное в апреле 1905 года, которому было поручено провести работу по пересмотру действовавшего законодательства в пунктах, противоречащих идее веротерпимости, переадресовало задачу по редакции нового Положения в МВД Протокол заседания по вопросу об изменении Положения по управлению веро-исповедными делами бурят-ламаитов, состоявшегося в Иркутске 25 сентября 1909 г. РГИА. Ф. 821. Оп. 150. Д. 426. Лл. 1-59.. Однако пересмотр Положения так и не привел к принятию новой редакции.
Сразу же после Февральской революции 1917 года бурятские национальные активисты в сотрудничестве с ламами вновь обращаются к проблеме пересмотра Положения 1853 года. В 1917 году бурятские светские и религиозные активисты, среди которых были как члены первого бурятского национального органа Бурятского национального комитета Даши Сампилон, Базар Барадийн и Раднажап Бимбаев, так и Агван Доржиев, предложили свой проект нового устава «Временное положение о буддийском духовенстве Восточной Сибири» Проект был внесен на рассмотрение Особого совещания по вероисповедным де-лам МВД под председательством С.А. Котляревского., согласно которому большинство существовавших до сих пор ограничений в отношении ее (ограничения на передвижения лам, сношения с заграничными религиозными лицами и центрами, цензура, запрет на функционирование духовных школ и пр.) отменялись. Однако и на этот раз все эти идеи так и не пошли далее стадии проектов, а Октябрьская революция и Гражданская война надолго отсрочили реформу.
Ламские круги и идея Реставрации
Как я уже отмечал выше, Российская империя на разных уровнях проводила дискриминационную политику в отношении буддийской общины. Буддизм виделся опасным соперником православия в Восточной Сибири, таил в себе подрывной потенциал в связи с тем, что институты его имели заграничное происхождение за пределами юрисдикции российских властей См. об этом: Schorkowitz, D. “The Orthodox Church, Lamaism, and Shamanism among the Buriats and Kalmyks, 1825-1925”; Цыремпилов Н.В. За святую Дхарму и Бело-го царя: российская империя глазами бурятских буддистов XVII-XVIII веков / / Ab Imperio. 2009. № 2. С. 105-130..
Однако сама официальная сангха и рядовые ламы не только верили в возможность постепенного компромисса с властями и улучшения своего положения в империи, но и активно содействовали такой тенденции. Для этого они задействовали разные методы: от гражданской благотворительности, содействия распространению оседлого земледелия среди бурятских кочевников, помощи российской армии на фронтах Русско-японской и Первой мировой войн до лоббирования своих интересов через чиновников, публицистов и ученых-востоковедов. Эта стратегия диктовалась не столько логикой прагматизма, сколько многовековым опытом существования сангхи в монархических обществах Подробнее о стратегии «искусных методов» (упаякаушалья) как стратегии бурят-ского ламства в Российской империи см. Цыремпилов Н.В. За святую Дхарму и Бе-лого царя: российская империя глазами бурятских буддистов XVII-XVIII веков. С. 127-128..